[ФРИ] Приём в Нан-Гау (DeepSeek)

Свет одинокой лампы мягко струился по лакированному столу, выхватывая из полумрака стопки бумаг, резную печать и два тонких свитка, которые Юэ Линь заранее приготовила для доклада. Сама она сидела напротив Мяо Ин, выпрямив спину и положив ладони на колени, как учили ещё в Небесном Дворе. В тёмно-синих одеяниях, с диадемой на лбу, она казалась почти торжественной, но в глубине её глаз дрожало волнение. Пока что она редко позволяла себе выступать открыто, с советами и наблюдениями, но совет Ли Шихуана побудил её к действиям — долг, который должен быть превыше неуверенной скромности.

Мяо Ин не торопилась начинать разговор. Она стояла у окна, глядя на далёкие огни города, и лишь спустя долгую паузу обернулась. Её взгляд, строгий, но не враждебный, скользнул по лицу советницы.

— Ты просила о встрече, Юэ Линь. Я слушаю.

Юэ глубоко вздохнула, словно собираясь с мыслями, и начала ровным голосом, в котором, однако, то и дело проскальзывали живые нотки:

— Я хотела представить вам свои наблюдения, госпожа. Приём дал нам возможность увидеть не только силу наших стен, но и тех, кто может стать нашими союзниками — или нашими слабостями.

Она развернула первый свиток и пробежала взглядом по строкам. Это был небольшой доклад, который она успела подготовить, — ничего особенного, но то, что может быть полезным для Штормового дракона: взгляд советницы на то, как проходит приём и что несут с собой его гости. Глаза Мяо Ин сверкнули интересом, когда Юэ Линь упомянула некоторых из них.

— Имперцы. Герр Казентау — человек искренний и любопытный, он ищет не только выгоды, но и понимания. Его книга, о которой он говорил, может стать для Катая не угрозой, а доброй вестью на западе. Генерал фон Гейгенхолле — воин, который уважает наши порядки и не пытается навязывать свои. Оба могут быть полезны, если мы предложим им больше, чем торжественные приёмы.

Она подняла глаза, ожидая реакции. Мяо Ин едва заметно кивнула, и Юэ продолжила, уже смелее:

— Южане — Алийгам и Лайм. Они необычны, но не враждебны. Их магия, их знания могут пригодиться лазаретам. Я бы не стала их приближать слишком быстро, но и отталкивать не стоит. Их культура нам наименее знакома, но, как и мы, они борцы со скверной. Галах — мудр, хотя его инаковость порой создаёт трение с магистратом; всё же он лесной дух, и ход его мыслей не близок человеку.

Она помолчала, свернув первый свиток, и перешла ко второму.

— Теперь о том, что беспокоит. Ляо Цзин и Ши Вэй тянут в разные стороны. Конечно, это было известно и ранее, но я боюсь, что после событий прошедшей ночи их отношения обострились, и сейчас каждый может сделать выпады в сторону другого. Но, госпожа, если позволите, мне кажется, что истина не в том, чтобы держать их на расстоянии друг от друга, а в том, чтобы выстроить общий порядок, наконец показать каждому, где его место. Оба нужны городу и Бастиону. Но оба, если их не сдерживать, постепенно задушат другого, не понимая, насколько он на самом деле ценен для них же самих.

Мяо Ин слушала, не перебивая. Лишь на последней фразе её тонкие губы дрогнули в некоем подобии сухой усмешки.

— Ты стала говорить как настоящая советница, — заметила она. — И, пожалуй, даже чересчур осторожно. Но я рада, что ты наконец решилась высказать своё мнение прямо.

Юэ слегка зарделась, но не опустила глаз.

— Благодарю, госпожа. Я лишь хочу быть полезной.

Мяо Ин медленно подошла к столу, оперлась кончиками пальцев о край и посмотрела на Юэ сверху вниз.

— Ты неплохо узнала гостей; кажется, многие из них пользуются твоим расположением. Но сейчас скажи мне другое. Что ты думаешь о бретонском рыцаре, сэре Персивальде? Он позволил себе довольно… пылкое признание в твой адрес. И ты не сказала своего слова.

Юэ на мгновение замерла, и её щёки стали ещё теплее. Она попыталась ответить ровно:

— Он… искренен. Слишком искренен для нашего двора, ярок и прям, и это сбивает меня с толку. Но в его словах нет корысти или тайного смысла. Это редкость.

— И потому ты не отвергла его, — констатировала Мяо, не спрашивая.

Юэ опустила взгляд.

— Я не знаю, как поступить, — призналась она тихо. — Сердце его чисто, но буду ли я права, если позволю себе… большее?

Мяо Ин помолчала, затем произнесла суховато, но не без тени сочувствия:

— Ты драконокровная, Юэ. Твой век длиннее, чем у смертных. Прежде чем отвечать на чувства, подумай, сможешь ли ты видеть, как он стареет, а ты — нет. И сможет ли он принять твой долг, когда романтика рассеется. О, я не говорю, что он не сможет, но, поверь моему опыту, людям столь разных культур иногда очень тяжело сближаться за счёт времени, а не яркости момента.

Юэ медленно подняла голову. В её глазах блеснула благодарность.

— Я подумаю, госпожа. Обещаю.

Мяо Ин выпрямилась и отошла к окну, вновь глядя во тьму.

— Ступай, Юэ Линь. Твои наблюдения полезны. Я подумаю над тем, что ты сказала. И да — не позволяй ни Ляо, ни Ши использовать тебя в своих играх. У меня уже есть их взгляды, но твой для меня не менее ценен.

Юэ поклонилась и бесшумно поднялась.

— Да, госпожа.

Она вышла, оставив после себя лишь лёгкий аромат чая и воска. Мяо Ин не обернулась. Она смотрела в ночь, ожидая, что вскоре у дверей её покоев раздадутся тяжёлые шаги бретонского рыцаря, явившегося держать ответ за свои слова.

Ляо Цзин сидел за низким столом, заваленным гроссбухами и свитками. Перед ним стоял поднос с чайником и двумя чашками, но чай уже остыл: магистрат так и не притронулся к нему. Он то и дело поправлял веер, лежавший у края, но не раскрывал его — верный признак того, что мысли его далеки от привычного спокойствия.

Бао Юань устроился напротив, поджав ноги, и теперь задумчиво перекатывал нефритовые чётки, не сводя взгляда с двери. Он не был встревожен, скорее собран, как бывает собран купец перед сложной сделкой.

— У нас есть немного времени, — произнёс Ляо негромко. — И лучше потратить его с пользой.

Бао кивнул.

— Затем и пришёл пораньше.

Ляо помолчал, прислушался к шорохам в коридоре и, убедившись, что за дверью тихо, заговорил:

— Прошедшая ночь показала не только силу Бастиона, но и чью-то излишнюю смелость. Пока Ши Вэй носился по стене, в его шатре кто-то побывал. Не из стражи. Не из слуг.

— Откуда знаешь? — Бао чуть прищурился.

— Птичка нашептала. Не то чтобы я сразу поверил ей, но, судя по поведению генерала, всё сходится. Ши Вэй сам не свой. Если бы ничего не пропало, он бы так не злился. Кто-то не просто проник в его шатёр, но, я думаю, и обокрал. Значит, взяли что-то ценное. Или важное.

— Но что именно?

Ляо покачал головой.

— Этого он, конечно, не говорит. Вообще делает вид, что ничего не было, боится, что я могу обвинить его в некомпетентности. Но не нужно быть провидцем, чтобы понять: к генералу просто так не забираются. Там были карты, донесения, приказы. Или нечто иное, о чём он предпочёл молчать.

Бао хмыкнул, потирая подбородок.

— Может, и так. Но мне другое любопытно: кто посмел? В лагере были только свои да гости с охраной. Если это кто-то из гостей, то дело серьёзное. Нападающие? Варвары слишком тупы для таких сложных схем. Но если это был кто-то из наших, катайцев — то всё серьёзно.

— Вот и я о том же, — подался вперёд Ляо. — И думаю, что генерал теперь начнёт искать виноватых в первую очередь среди тех, кто ему не по нраву. А это, сам понимаешь, торговцы, чужеземцы и все, кто не носит доспех. То есть мы. Любую мелочь он будет связывать с нами.

Бао скривился.

— Плохо. Обыски, подозрения, косые взгляды. Так и до скандала недалеко.

— Напротив, я жду, пока он сам сделает необдуманное заявление. Как только он предоставит свои улики, мне не составит никакого труда их разнести, ведь ни ты, ни я не причастны. Он сам выставит себя посмешищем, мне даже не нужно ничего делать. Просто посидеть у берега реки и ждать, пока он проплывёт мимо.

Бао Юань задумчиво кивнул, принимая его слова.

— Это ещё одна тема, о которой я хочу поговорить с Сарой, — продолжил Ляо. — Кроме того, чтобы получить от неё конкретные предложения, может быть, даже составить первый караван. Она явно знает и умеет больше, чем показывает, а значит, может рассказать что-то интересное о них. Может быть, о том, что кто-то действительно замешан в том, что произошло под стеной. Но это, конечно же, не главное. Она посланница из Инда, и было бы хорошо, если бы она явно обозначила своё союзничество с нами. Пусть даст понять, что мы все трое — за порядок, а не против. В конце концов, госпожа Мяо Ин тоже не глуха и не слепа, и если нас будет много — она станет прислушиваться к нашим советам благосклоннее.

Бао скептически хмыкнул.

— Ты всё ещё веришь, что Сара будет играть по твоим правилам? Она не из тех, кто служит чужим интересам.

— Пусть служит своим, — парировал Ляо. — Главное, чтобы эти интересы не пересекались с интересами Ши Вэя. А пока они скорее совпадают с нашими.

Он помолчал и уже тише добавил:

— Скажи, Бао, а ты сам что думаешь о гостях? Кто из них способен на такой шаг — пробраться в шатёр генерала?

Бао не ответил сразу. Он сунул чётки в рукав и сложил руки на груди.

— Южане? Возможно. Они скрытны, у них свои цели. Сцинк? Тот вообще будто не от мира сего, но изворотлив. Бретонец? Нет, тот слишком прям, не стал бы красться. Имперцы… — он задумался. — Карла — воин, ей незачем. Казентау — слишком любопытен, но не глуп, вряд ли полез бы. Остаётся Сара. Или кто-то из наших.

Ляо усмехнулся.

— Ну вот и поговорим с ней. И кстати, ты не рассказал, в чём твой интерес. Что она пообещала тебе такого, за пределами золота?

Бао Юань лишь неопределённо махнул рукой:

— Пока ничего достаточно конкретного, но я остаюсь заинтересованным. Скажем так — в моих руках устрица, но я ещё собираюсь проверить, внутри ли жемчуг.

Ляо Цзин коротко усмехнулся. Да, это в характере его партнёра — скрывать свой интерес. Так или иначе, они продолжали коротать время за беседой и чаем.

Ши Вэй стоял у деревянного стола, уперев кулаки в столешницу, и смотрел на разложенную перед ним карту лагеря и прилегающей к Бастиону местности, пытался наметить путь, по которому вчера к стене прошли кочевники. Свет двух масляных ламп метался по его лицу, выхватывая то глубокую складку между бровями, то старые шрамы на скулах. Он не замечал ни духоты, ни запаха пота и железа, ни шороха солдат, что перешёптывались в дальнем конце казармы. Мысли были заняты другим.

«Это не было случайностью, быть не могло, — повторял он про себя, в который раз. — Слишком удобно всё сложилось. Дикий огонь… Демонстрация была подстроена? Или случайность?»

Он приказал усилить караулы во дворце, но понимал: этот шаг был ожидаем, а значит, вряд ли принесёт плоды. К тому же тот, кто посмел забраться в шатёр генерала, явно не из простых воров. Ушёл тихо, следов не оставил, вырубил стражу как в издёвку — и это злило Ши Вэя сильнее всего. Он привык смотреть врагу в лицо, а не гадать, кто именно дышит в затылок.

Ещё днём он отдал несколько поручений. Ли Шихуан очень вовремя подошёл с предложением. Алийгам и Лайм согласились осмотреть стражников, что стояли у шатра в ту ночь, — вдруг южане заметят то, чего не увидит глаз обычного солдата. Ши Вэй не слишком верил в их магию, но пренебрегать помощью не стал: сейчас хороши любые руки и любые глаза, если они не принадлежат Ляо Цзину. Уж этот жук совершенно точно ждёт, пока генерал не допустит ошибки или произойдёт катастрофа, в которой его можно будет обвинить. И, конечно, он возлагал большие надежды на имперского генерала — кого-то, наиболее похожего на него самого, — совершенно точно не из тех, кто бьёт в спину. Прекрасная женщина.

Но при мысли о магистрате генерал скрипнул зубами. Этот торгаш опять что-то замышляет. Ши Вэй чувствовал это так же ясно, как чувствовал приближение тумана в ночь атаки. Ляо Цзин вертелся среди гостей, заручался поддержкой.

— Генерал, — подал голос десятник, возникший у двери. — Прибыл гонец из городской стражи. Говорит, у восточных ворот заметили какого-то чужеземца, выспрашивал про гостевые покои. Хотели задержать, но он ушёл, растворился в переулке.

Ши Вэй выпрямился, и его лицо стало ещё мрачнее.

— Чужеземца? Как он выглядел?

— Смуглый, в плаще с капюшоном. Говорил с акцентом, но по-катайски чисто. Ушёл, как только я сказал, что должен доложить. Сказал, что не стоит беспокойства.

Ши Вэй против воли напрягся. Что это такое было вообще? Очередная нелепость? Провокация? Попытка вывести его из себя или заставить проверять всех гостей подряд?

«Где тебя носит, Ли Шихуан?» — проворчал он про себя, бросив взгляд на дверной проём, за которым лежала тёмная пустота коридора.

Он не ждал чуда от допроса, но любое слово, вытянутое из пленного, могло пролить свет на то, кто стоял за ночной атакой. А может, и на того, кто шарил в его шатре.

Ши Вэй отстранился от стола, размял плечи и, взяв с лавки перевязь с мечом, привычным движением закрепил её за спиной. Сидеть и ждать он не умел, но в эту ночь выбора не было. Оставалось только доверять тем, кому он поручил дело, и надеяться, что они не подведут.

Он вышел из казармы, остановился у каменного парапета, вдохнул холодный ночной воздух. Где-то внизу, в саду, мелькали огни факелов. Дворец казался спокойным, но это спокойствие было обманчивым.

— Ну что ж, — проговорил он негромко, ни к кому не обращаясь. — Посмотрим, кто первым принесёт новости. Будем действовать по обстоятельствам.

И он стал ждать, вглядываясь в темноту, откуда вот-вот должны были появиться те, кому он доверил эту ночь.

Гном запер дверь, подумав, ещё и подпёр её сундуком для верности, и только потом позволил себе выдохнуть. Да, кто-то назвал бы это глупой паранойей, но если она сработает — то точно не глупа. Ночь за окнами стояла тихая, но ему было не по себе. Слова алхимика не выходили из головы, как заноза под ногтем: «Перевёртыш. Проделки Чи’ан-Чи».

Дуренгар не верил в магические штучки, но жизнь научила его: если кто-то говорит, что видел твою рожу там, где тебя не было, — проверь, не нагадил ли он там от твоего имени. Поэтому он решил устроить ревизию.

Сначала — вещи. Походный сундук, кованый, с двойным дном. Он открыл его не сразу: осмотрел замок, царапины на петлях, не сдвинута ли зарубка, которую он поставил утром. Всё было на месте, но это лишь означало, что вор либо не добрался, либо умел заметать следы. Хотя был ли вор?

Он отложил мешок и принялся за бумаги. Торговые лицензии, подорожные, письма гильдии — всё лежало на своих местах, как и должно быть. Дуренгар переложил их по-новому и сунул обратно, пробормотав проклятие.

Мысли всё ещё возвращались к загадкам. Лже-Дуренгар хотел получить от Ечжэ характеристики дикого огня. Зачем? Просто удобный повод, чтобы выдать себя за него? Или дикий огонь был целью сам по себе? В то время как сам Дуренгар крайне заинтересовался этой смесью, теперь у него появится конкурент?

Затем Дуренгар подумал о перевёртыше, точнее о его сути. Если такая тварь действительно существует, она могла явиться к нему не только в палатку Шэня, но и в город. Могла принять его облик и говорить с его караванщиками. Могла заключить сделку от его имени, взять задаток, пообещать невыполнимое, а потом исчезнуть, оставив его расхлёбывать.

— Вот же ж пакость, — прошептал он, потирая переносицу. — Вот уж точно, магия — хуже чумы.

Он решил не поднимать шум. Ечжэ он ещё днём просил молчать, и сам не собирался бежать к страже. Политический скандал сейчас был бы на руку только конкурентам. Эльфийка была бы счастлива его провалам, но именно теперь гном понимал — её страхи, похоже, тоже были не беспочвенны. Что она знает? Нужно действовать быстро и тихо.

Гном достал из потайного кармана маленький медный замочек с цепочкой, повесил на ручку сундука, а ключ убрал за голенище сапога. Затем придвинул к двери табурет с жестяной миской, чтобы упала, если кто-то попробует войти. Не бог весть какая ловушка, но для незваного гостя сгодится. А главное — оставит следы, и её нельзя заранее обнаружить магией.

— Ечжэ, значит, пусть копает со своей стороны, — бормотал он, натягивая сапоги. — А я со своей. Посмотрим, чья возьмёт.

Он ещё раз оглядел комнату. Вроде ничего не забыл. Оружие при нём, деньги в потайном кармане, бумаги надёжно спрятаны. Оставалось только ждать вестей от алхимика и надеяться, что этот ночной гость не наведается снова.

Но спать Дуренгар не собирался. Сон — удел беспечных, а он не был беспечен. Сейчас он всё ещё размышлял — стоило ли обратиться к кому-то за помощью, или нет? Ши Вэй? Ляо Цзин? Или госпожа дракон? А может быть, даже Анайя — уж как гном терпеть её не мог, но сейчас они оказались в одной лодке недоверия.

Анайя шла по пустынным переходам дворца, и её шаги гулко отдавались в тишине. Она направлялась к казармам дворцовой стражи — единственному месту, где, по словам слуг, можно было искать генерала Ши Вэя. Но чем ближе она подходила, тем сильнее понимала: этой ночью Ши Вэй не расположен к приёмам. У дверей в восточное крыло, где располагались казармы, стояли двое стражников с каменными лицами.

— Мне нужно видеть генерала Ши Вэя, — произнесла Анайя, не замедляя шага.

Старший из стражников преградил ей путь, коротко поклонившись.

— Генерал сейчас занят. Он не велел никого впускать, кроме ограниченного круга лиц. Госпожа посол, вы в него не входите.

— Речь идёт о безопасности дворца, — надавила эльфийка, но стражник остался непреклонен.

— Мне приказано никого не пропускать. Если у вас срочное дело, вы можете подождать здесь. Генерал ознакомится, когда освободится.

Анайя сдержала раздражение. Она понимала, что спорить с простым солдатом бессмысленно, а пробиваться силой — глупо. Она лишь склонила голову, пряча за внешней учтивостью холодное недовольство.

— Благодарю.

Она отошла, но не покинула крыло. У ближайшего окна, выходящего во внутренний двор, эльфийка остановилась, вглядываясь в темноту. Её мысли не покидала тревога — внутренним чутьём Анайя чувствовала, что что-то происходит. Всё было кусочками одной мозаики.

Тень недоверия, брошенная на неё предсказаниями «сцинка». Попытка проникновения в её покои. Генерал, который оказался излишне занят. Даже лицо Дуренгара, который после разговора со своим партнёром-алхимиком стал оглядываться так, будто за ним охотятся тени.

И Анайя решила действовать, не ждать, пока произойдёт очередное подозрительное событие. Да, тут, в Катае, никто не любит «выносить сор наружу» — каждый будет хранить свои тайны и делать вид, что «в Нан-Гау всё спокойно». Но можно действовать на опережение. У неё уже есть союзники — мудрый древесный дух, имперская дева-генерал. Сейчас она хотела привлечь и Ши Вэя — ведь он более всех должен быть обеспокоен безопасностью дворца, и в его власти сделать что-нибудь этакое. Например, провести обыски покоев гостей. Да, особенно неплохо было бы проверить Тарак’тора — уж там наверняка нашлось бы что-то компрометирующее.

Кивнув этим мыслям, Анайя в сопровождении верных эльфов-стражников двинулась дальше сквозь коридоры — она вполне может поделиться этими мыслями с Карлой или Галахом, если генерал уж так слишком занят.

Дворец Нан-Гау погрузился в ночную тишину, но покоя в ней нет. После бурного дня, наполненного шелками и сталью, после ночной атаки и тревожных разговоров, каждый из гостей и хозяев остался наедине со своими мыслями — и своими планами. Коридоры освещены редкими фонарями, тени колышутся от сквозняков, а за дверями покоев то и дело слышатся приглушённые шаги и шёпоты.

Кто-то ищет союзников, кто-то — ответов. Кто-то замышляет новый ход, а кто-то пытается понять, кто стоит за странными событиями последних дней. Ночной дворец как никогда похож на шахматную доску, где фигуры двигаются бесшумно, а цена ошибки может оказаться слишком высока. Слуги скользят тенями, стража удвоила посты, но даже самые внимательные глаза не могут уследить за всем.

События прошедшей ночи не дают покоя: нападение у Бастиона, проникновение в шатёр генерала, разграбленный имперский обоз, таинственный перевёртыш и разговоры о сцинке, который может быть вовсе не тем, кем кажется. Каждый из присутствующих так или иначе втянут в клубок интриг. И каждый должен решить, что делать этой ночью.