«Оперенные»

В культуре Оперенных не принято вести летописи. Имеет значение только то, что происходит здесь и сейчас, а прошлое остаётся в прошлом. Лишь самые значимые события заслуживают быть отмеченными в глубинах Черных гор, на стенах Священных пещер, иероглифы которых хранят ответы на бесчисленные загадки этих земель. Но с каждым новым поколением понимать записанное в них все сложнее. Многие Вороны могут проводить целую жизнь, пытаясь разгадать смысл какого-либо древнего рисунка.

В отдельных разрозненных и противоречащих друг другу легендах, которые удалось услышать другим народам, есть упоминания о Потерянном городе Оперенных; о громе и молниях, которые освободил первых вакъя из камня; о духах ветра, которые выковали себе сильную плоть, чтобы биться с демонами мира теней; о великом яйце, которое раскололось, когда родился мир и многие другие. Исследователи высших эльфов считают, что во всех этих мифах за иносказаниями и метафорами скрывается общий смысл, но Оперенные очень редко делятся с чужаками своими легендами и доступных материалов слишком мало, чтобы понять его.

Известная история Оперенных тесно связана народами эльфов. После Раскола, когда чёрные ковчеги Малекита пристали к негостеприимным берегам Наггарота, Оперенные были первыми, кто встретил их. Первые же посланники вакъя были жёстко убиты, а потом друкаи вихрем стали пронеслись по землям Оперенных, кровью утверждая свои права на эту землю и отыгрываясь за позорное поражение на Ультуане. Сотни племен было вырезано подчистую, тысячи священных мест осквернено, тёмная магия иссушала духов земли и погружала их в глубокую спячку или сводила с ума. Оперенные отважно боролись с захватчиками, но тогда кланы были разобщены и ничего не могли противопоставить ярости темных эльфов.

То было страшное время, которое навсегда осталось в памяти Оперенных как Время Плача. Воины, покрытые сотнями ран и истекающие кровью, бились до последнего вздоха, лишь бы выиграть несколько мгновений для беженцев. Матери били яйца и убивали своих детей, ещё не умеющих летать, лишь бы те не выросли рабами друкаев, а потом кончали с собой. Тысячи Оперенных попадали в плен и гибнули в рабских ямах. Духи природы, опьяненные пролитой кровью и разносящейся болью, нападали на живых без разбора. Впервые за своё существование, народ вакъя оказался на грани полного исчезновения.

Тогда, на совете Кланов был выбран первый за многие столетия Великий Вождь Оперенных. Его имя было Туракхан, прославленный воин из клана Орланов, известный по всем землям. Долгие годы он скитался в одиночестве по просторам Наггарота, пытаясь объединить племена, напомнить им, что вакъя – один народ. Говорят, что когда посланники кланов нашли его, то он стоял на утесе, готовый броситься в бездну океана – Туракхан винил себя в трагедии народа, в том, что не смог создать единую нацию.

Согласно традициям, он дважды отказывался от роли вождя, прежде чем согласиться и назвать свою цену. Тогда, на совете он произнёс слова, которые определили жизнь вакъя на многие тысячелетия вперёд:

»Народ и месть прежде чести и гордости. Никто не вернёт долг нашим врагам, если мы все погибнем здесь и сейчас. Мы оставим эти земли и вернемся в горы, из которых мы пришли. Я отведу вас в земли предков и духов, чтобы начать сначала. Но не задаром. Я не возьму, ни скот, ни оружие, ни мясо, ни рыбу в качестве платы. Но вы все остаётесь должны мне. Каждый из вас, и ваши дети, и ваши внуки,и ваши правнуки, и все последующие поколения. Каждый должен мне сотню друкайских скальпов. Я буду ждать их даже после того, как отправлюсь к предкам. Да не будет наш народ знать покоя, пока этот долг не будет уплачен.»

Выжившие Оперенные под руководством Великого Вождя отправились в Чёрные горы, где рассчитывали скрыться от друкаев. То был Великий Исход. Воины-соколы искали безопасные места для ночлега, Воины-кондоры ценой своих жизней задерживали подступающих охотников, чтобы остальные успели подняться в небо. Друкаи же, как одержимые охотится на Оперенных — им не хватало рабов для постройки великих городов, и копья и стрелы дикарей были для них более предпочтительны, чем гнев их жестокого Короля-Чародея.

Когда-то первые Оперенные спустились с гор и поселились в богатых дичью лесах Наггарота, теперь же их изнуренные потомки вернулись обратно. Когда все бежавшие вакъя наконец обосновались в горах, когда они снова разделились на кланы и племена, Великий Вождь снял с себя обязанности, но напомнил о долге народа перед ним. Он объявил начало Времени Ночи, которое завершится, когда последний захватчик оставит их земли. Он ушёл высоко в горы, где верхушки скал царапают небеса и где живут божественные Громовые Птицы, но народ верит, что он однажды он вернётся, чтобы собрать долг. Уважение к нему такое, что его образ украшает каждый тотемный столб Оперенных.

С тех пор Оперенные живут войной и кровью. Нет лучших украшений, чем скальпы и уши друкаев. Воинская инициация в большинстве племен связана с набегами на поселения и караваны тёмных эльфов. Оперенные не теряют надежды однажды вернуть себе потерянные земли, и неважно какую цену придётся для этого заплатить.

Чёрные горы — жёсткий, но живописный край, который как нельзя лучше отражает душу Оперенных. Крутые утёсы и бурные горные реки сменяются зелёными долинами и тихими горными озерами, а затем глубокими ущельями и темными пещерами. С острых снежных вершин спускаются суровые бури и лавины, а подножия гор отвечают им разрушительными землетрясениями. Среди гор бродят могучие великаны, а древние драконы устраивают свои кладки высоко в горах. В пещерах устраивают свои логова стати гарпий или хищные мантикоры.

За долгие века жизни здесь вакъя по настоящему сроднились с этим краем. Они научились подстраиваться под его настроение, использовать его и почитать его. В самых незаметных углах можно найти тотемы, возле которых Оперенные приносят жертвы горным духам. Охота на гарпий — излюбленное занятие молодёжи, желающей покрасоваться друг перед другом, а сражения с мантикорами за пещеры — обычный образ жизни Кондоров. Оперенные научились обрушивать лавины на головы врагов, или заманивать их в ущелья и расстреливать с высоты. Вороны вновь разыскали древние Священные пещеры, где хранилась древняя история вакъя, и сделали новые записи.

Горы капризны и непостоянны, и Оперенные приняли это. У них нет классических городов, они живут в племенных лагерях, которые они могут быстро переместить на новое место, чтобы избежать лавины, пробудившегося вулкана или землетрясения.

📺 Игромеханически Оперенные — фракция, не способная полноценно отстраивать города на карте. Армии Оперенных могут захватывать города, но могут строить в них только одно из двух зданий на выбор:

🔸 Освященный тотем — увеличивает скорость восполнения потерь армий Оперенных в этой провинции (чем больше Освященных тотемов в провинции, тем больше скорость восстановления), увеличивает вероятность появления в Пуле найма духов юнита »Священные духи» у Армии в этой провинции.

🔸 Кровавый тотем — наносит постоянный урон Вражеским войскам в этой провинции (чем больше Кровавых тотемов в провинции, тем больше урон), увеличивает дисциплину армий Оперенных , увеличивает вероятность появления в Пуле найма духов юнита »Голодные духи» у Армии в этой провинции.

Основные здания найма и экономические строятся в Лагерях — которые Оперенные могут возводить в любой точке карты и которые могут перемещать. Изначально всем фракциям доступны только по 1 лагерю, но через Технологии их количество можно увеличить.

Кондоры – крупные и массивные Оперенные, способные дать отпор Троллю или Кроксигору. Мало, что может напугать патруль друкаев близи Черных гор больше, чем неожиданная тень от широких крыльев, после которой тяжелое чудовище обрушивается на них. Арбалетные стрелы и мечи застревают в его оперении, а тяжелая каменная палица чудовища сминает черный итильмар как обычную ткань. Одержав победу, Кондоры не останавливаются на обычных военных трофеях, таких как скальпы или головы, а забирают тела убитых целиком.

После Великого Исхода Кондоры поднялись в горы выше, чем другие кланы, отказываясь от последних остатков прежней жизни. Их лагеря – неровные скопища палаток из шкур и костей, украшенных примитивными племенными метками. Их тотемные столбы – грубо вырубленные и обычно даже нераскрашенные. Их одежда – звериные шкуры, изрисованные клановыми узорами. Каждый Кондор собирает себе ожерелье их клыков и когтей убитых им чудовищ, длина такого ожерелья – признак воинского мастерства и силы любого из них.

Племена Кондоров – наиболее малочисленны из всех племен Оперенных. Суровые условия жизни, регулярные сражения с горными хищниками и жестокие ритуалы и традиции сокращают их число сильнее, чем любые внешние враги. Так, во время ритуала Первого Полета птенцов Кондоров просто сталкивают с отвесного утеса, и выживают лишь те, кто смог взлететь. А судебные и ритуальные поединки, которые у других кланов часто ведутся до первой крови, у Кондоров оканчиваются смертью одного из них. Но выжившие Кондоры – одни из лучших воинов всего Смертного Мира, сочетающие в себе огромную силу, высокую скорость, бесстрашие, интуитивную тактическую проницательность и первобытную ярость.

Среди других вакъя Кондры считаются опасными врагами, но верными друзьями. Кондор никогда не нарушит данное слово, не предаст и будет готов отдать свою жизнь за союзника. Но он будет ожидать того же в ответ, нарушители слова презираются любым Кондором. Многие молодые Орланы считают их примитивными дикарями, но зачастую они меняют свое мнения после первой же битвы.

В качестве Тотемов для своих племен, Кондоры чаще всего выбирают крупных горных зверей, с которыми привыкли сражаться – скальных медведей, мантикор или даже диких драконов.

Орланы – крепкие и поджарые воины, уступающие Кондорам в грубой силе, но компенсирующие это скоростью и ловкостью. В бою Орлан превращается в бурю из быстрых ударов, наносимых противнику со всех сторон. Любимый прием этого клана – это резкое пикирование на ничего не подозревающего противника, не давая ему даже осознать нападение. Ритуальные схватки напоминают сложный танец, во время которого сражающиеся поднимаются все выше и выше к небу, сталкиваясь и расходясь друг с другом.

Взяв на себя роль объединителей вакъя, кланы Орланов заняли промежуточную позицию между дикими Кондорами, живущими в снегах высоко в горах, и острожными Ястребами, предпочитающими предгорья, покрытые густыми лесами. Они ставят свои лагеря так, чтобы все окружающие племена могли добраться до них для торговли, военных советов или собраний племен. Их лагеря – это четко структурированные круги вигвамов с шатром вождя в центре. Вигвамы украшены изощренными племенными и родовыми метками, нарисованными или вышитыми. Каждый Орлан знает род, к которому относится, и может проследить свою родословную и их подвиги далеко в прошлое (некоторые – вплоть до Великого Исхода). Их тотемные столбы – тщательно вырезаны и ярко раскрашены, резчики дерева невероятно ценятся в лагерях Орланов.

Темной стороной их культуры является гордость. Ни один Орлан не потерпит оскорбление – себя, своего рода или племени. И ни один не найдет в себе силы отказаться от брошенного вызова. Особенно горячатся молодые Орланы. Стремясь утвердить свое превосходство друг перед другом, они ввязываются в авантюры, нередко заканчивающиеся травмами смертью – охота на гарпий в темной пещере, пикирование с высочайших утесов, бесчисленные драки и поединки. Страх предстать перед предками забытым или опозоренным страшит их больше всего. С возрастом многие из них смягчаются и успокаиваются, но все равно они остаются наиболее резкими среди всех вакъя. Иногда это становится причиной междоусобных войн между племенами. Нет большей трагедии, чем когда вакъя убивают вакъя.

Другие кланы признают заслуги Орланов в объединении народа, но с недовольством относятся к их гордыне и горячности. Они готовы следовать за ними в войне и торговать с ними, но не жить с ними рядом. Большая часть всех Великих Вождей происходила именно из этого Клана.

Своими тотемными животными Орланы выбирают быстрых и опасных хищников — пумы, рыси или дикие грифоны.

Ястребы – быстрые и ловкие Оперенные, но не отличающиеся большой силой. Живущие в лесистых предгорьях Черных гор, Ястребы привыкли полагаться на окружающий их мир больше, чем другие вакъя. Густой лес укроет охотника от противника, а дикие животные отвлекут, прежде чем стрела Ястреба найдет его горло. Ястребы были первыми Оперенными, которые приручили диких волков, и теперь эти животные делят свои жизни с ними. Битвы Ястребов с противниками больше напоминают охоту – клан заманивает противников в подходящее для себя место, натравливает хищников, окружает и расстреливает, не давая вырваться из окружения.

Ястребы привыкли жить родами. Отдельное племя представляет собой большую семью, все члены которой являются прямыми родственниками или породнившимися через брак. Власть в племени традиционно принадлежит старейшей женщине, а каждый мужчина в какой-то момент своей жизни уходит из этого племени в поисках жены, к роду которой он сможет присоединиться. Подобные браки нередко являются договорными и следуют из сделки между двумя племенами – одно из ни получает сильного воина, а другое – запас пищи, священную реликвию или что-то столь же ценное.

Лагерь племени представляет собой длинный дом, в котором живет вся семья. Предгорья более спокойные, чем горы, и потому лагеря Ястребов, спрятанные в глуши диких лесов, редко переносятся в другие места. Обряды ястребов связаны с лесами, где они обитают. Тотемные столбы часто вырезаются прямо из живых деревьев — так древнейшие из них уже давно заросли корой, и изначальные силуэты едва различимы. А обряд приручения волка столь же обязателен, как и первый полет.

Другие кланы не понимают обряды и традиции Ястребов, но ценят их. Живущие в предгорьях, они первыми сталкиваются с патрулями и армиями друкаев и первыми же дают им отпор. Их патрули сообщают другим кланам о новых вторжениях, а разведчики Ястребов следят за караванами и даже далекими городами темных эльфов, сообщая о начале сезона набегов, когда их дома становятся беззащитными.

Своими тотемными животными Ястребы выбирают быстрых лесных зверей — волки, росомахи или лисы.

Чаще всего Вороны худые и высокие. Они духовное сердце народа вакъя, голос, которым они могут говорить с духами небес и ветра. Но одновременно для других Оперенных Ворон – это синоним лгуна, фантазера и обманщика. Нет никого, кого Великий Вождь будет держать ближе к себе во время войны, но и нет никого, от кого вожди будут держаться как можно дальше в мирное время. Сами по себе Вороны не беззащитны, они неплохие охотники, которые активно пользуются своими способностями для охоты. Каждый из Воронов обладает способностью чувствовать Ветер Неба Азир, но лишь немногие из них могут сосредоточиться достаточно, чтобы достичь вершин мастерства владения им.

Вороны не живут отдельными племенами. Они ставят свои пестрые палатки рядом с лагерями других кланов и живут вместе с ними – будь то суровая жизнь Кондоров, шумная жизнь Орланов или тихая жизнь Ястребов. Вождь племени может приказать Воронам уйти, и те спокойно послушают его, но больше никогда не вернутся.

В любом лагере – палатки Воронов источник беспокойств и шума. Вороны умеют варить «горную росу» — алкогольный напиток из местных трав, который заставляет пьяных вакъя выглядеть дураками. Вороны любят распространять абсолютно дикие сплетни, в которых размывается грань между правдой и вымыслом. Маленькие Воронята вовлекают сверстников в странные игры, результат которых всегда неизменен – соперник останется в дураках или позорится. Матери учат птенцов не играть к Воронами, но запретный плод всегда сладок. Воронов нередко бьют за их шутки, но они не теряют расположение духа.

Но сколь несерьезны Вороны во всем остальном, столь же серьезны они в своих обязанностях – предсказание будущего, очищение земли от скверны, проведение ритуалов с духами земли и небес. Граница между дозволенными и недозволенными шалостями в Воронят вбивается с самого детства. Также Вороны единственные, кто знают пути в Священные пещеры вакъя. И лишь они могут делать записи там.

Также в каждом Вороне живет так называемый «дух ветра» — неспособность долго оставаться на одном месте. Вороны любят свободу и часто странствуют по горам в поисках известных одним им целей.

Вороны не используют тотемы, отличные от тотемов лагерей, возле которых они живут.

Совы стараются казаться меньше, чем они есть. Закутанные с плотные черные плащи, сплетенные из травы и шерсти, они скрывают свои фигуры под ними. Они редко сражаются открыто, предпочитая наносить удары исподтишка, а затем вновь растворяться во тьме.

Совы потеряли больше всех во Время плача. Их племена, жившие севернее других кланов, первыми попали под удар приплывших друкаев, а темные колдуньи эльфов прицельно искали их лагеря, желая украсть знания Сов. Преследуемые криками замученных духов родичей, они сражались до последнего, готовые умереть, но не отступить. Лишь Туракхан сумел убедить их уйти вслед за другими вакъя. Но Совы так и не поднялись в горы, оставшись жить в лесах вблизи них.

Они не живут устойчивыми племенами, подобно другим кланам. Совы привыкли жить небольшими родами, поддерживая связь друг с другом через известную им одним систему меток на деревьях в лесу. Их родовые дома представляют собой разветвленные землянки в корнях великих деревьев, полые стволы которых часто служат продолжением дома. Их тотемные столбы выкрашены мрачными красками и страшны. Говорят, что голодные духи, опасные даже для Сов, бродят вокруг них. Каждый род хранит список предков, которые погибли во Время Плача, и Совы верят, что их души не вознесутся к звездам, пока они не будут отомщены.

Каждая женщина-Сова способна чувствовать Ветра магии. Они мастера школ Тени и Смерти, знания о которых передаются от матери к дочери, начиная с самой Великой Матери, легендарной основательницы клана. Но их ярость и жажда мести, которая только усиливается с годами, пока голоса духов становятся все громче и громе, могут завести их в опасную сторону. Потому, рядом с каждой женщиной находится мужчина, который оборвет ее жизнь, если Сова перейдет запреты Великой Матери. Чаще всего таким мужчиной является муж, но нередко это может быть брат или даже отец.

Другие кланы опасаются Сов. Их редко видно в мирное время, но даже во время войны Совы ставят свои шатры поодаль от остальных вакъя, и редко кто кроме Военного Вождя рискует подходить к ним – лишь сильная воля способна сопротивляться шепоту в ушах.

Тотемы Сов неизвестны другим вакъя.

Яйцо, из которого будет суждено вылупиться Такии, было найдено мигрирующим племенем Кондоров среди дыма и пепла. Племя Высокого Ветра обнаружило его посреди разоренного лагеря Орланов. Яйцо лежало в тлеющем костре, тепло которого продолжало согревать птенца внутри него. Вылупившийся через несколько дней птенец получил имя — Такия, что означало «Малое крыло».

Несмотря на то, что Такия был меньше и слабее своих сверстников Кондоров, он не уступал им, компенсируя недостаток силы ловкостью и храбростью. Он с честью выдержал Первый Полет, первым взмыв в воздух после того, как его столкнули с утёса. Сопротивляясь ветрам в горных вершинах, его крылья наполнились силой, превосходящих любых других Орланов.

Такия обучался путям Кондоров, их традициям войны и охоты. Он слушал грубые песни Кондоров о Времени Плача, наполняясь праведным гневом против друкаев. Он охотился на хищников вместе со всеми и, повзрослев, сумел сам одолеть дикую мантикору. Его ожерелье из костей и клыков хищников со временем могло посоперничать с ожерельями опытнейших воинов.

Но по заветам предков, каждый клан занимает свою роль среди вакъя. И Орлан не может быть Кондором, как и Кондор Орланом. Потому, достигнув совершеннолетия, Такия отправился в путь на поиски своей судьбы.

Племя устроило пир, провожая его. До первого света на горизонте они пели, танцевали, рассказывали сказки и легенды. Вождь вручил Такие свой последний подарок — единственную вещь, которую он забрал тогда на пепелище — кусок ткани с племенной меткой уничтоженного племени, рядом с которым теперь грубыми мазками была начерчена метка племени Высокого Ветра. Рано утром, когда все еще спали, он, взяв с собой лишь собственное копье, ожерелье из когтей и кусок ткани с метками, отправился в путь.

Путь Такии, прежде чем он присоединился к Поющим Копьям, практически неизвестен. Говорят, что он видел чудеса и кошмары Черных гор, бился с опаснейшими чудовищами, отыскивал забытые тотемы. В ту пору он был подобен ветру. Кондоры привыкли полагаться на знаки судьбы — сны, ветра, раскаты грома — при выборе дальнейшего пути. Так и Такия ждал, пока горы не укажут ему путь к его судьбе.

Во время этих странствий он впервые встретился с будущим великим шаманом Шайоком и отправился вместе с ним в Темное ущелье. Подробности этого похода неизвестны, но с тех пор Шайок стал близким другом Такии и часто наведывался в его племя.

Поющие копья были одним из крупнейших и известнейших племен вакъя. Их охотничьи угодья лежали на северо-западных склонах Черных гор, у самых границ земель друкаев. Именно лагеря Поющих копий чаще всего становились местом, где вожди и шаманы собирались перед новыми набегами на темных эльфов, и потому многие считали их объединителями народа вакъя. И Поющим Копьям льстило это.

Но другие племена говорили иначе. Они называли Поющих Копий надменными, слишком гордыми и слишком жадными до славы. Потому союзы с ними редко длились дольше войны.

Не было места, где безродный Такия оказался бы более чужим.

Лагерь Поющих Копий встретил его небывалым шумом, криками и запахом дыма. Среди Высокого Ветра Такия привык быть самым маленьким, но здесь он едва ли не возвышался над остальными Орланами. Молодые вызывающе щелкали клювами при виде незнакомца, зрелые смотрели с настороженностью, а женщины украдкой разглядывали могучего чужака.

Представ перед вождём, Такия спросил разрешения присоединиться к племени. Вождь смотрел на юного Орлана с подозрением. Такия был крепок и силен — племени бы пригодился такой воин. Но он оставался слишком чужим. Его одежда напоминала одежды Кондоров, а на шкурах не было ни одной родовой метки. Орланы же строили всю свою жизнь вокруг родов и крови предков, и безродный воин мог нарушить хрупкое равновесие внутри племени. Но все-таки он оставался вакъя и заслуживал шанса.

До первой крови. Пусти кровь моему сыну, прежде чем он тебе, и тогда я позволю тебе присоединиться. Если же победит он — что же, тебе предстоит искать себе дом в другом месте.

Ритуальный бой начался на рассвете. Сын Вождя, Дарок, вооружённый двумя каменными томагавками, победно закричал войдя в круг. Такия же молча разминал плечи и крылья. Едва Вождь дал сигнал, как воины брослись друг на друга. Дрок первым взмыл в небо, надеясь обрушиться на Такию сверху, но тот увернулся от удара и тоже взлетел.

Они поднимались все выше и выше, сходились и разлетались в стороны, лишь чтобы затем снова столкнуться. Вскоре наблюдавшие снизу вакъя уже не различали две крохотные фигурки друг от друга.

Наконец фигуры начали снижаться. Толпа затаила дыхание. Сын вождя держался за шею, из-под его пальцев сочилась кровь, а на его собственном томагавке виднелся красный след.

Вождь холодно встретил бойцов. Он ударил своего сына по лицу, сбив его с ног, а победителю швырнул в накидку, украшенную знаком Поющих Копий. Но Такия готов был поклясться, что увидел довольство на лице вождя.

Такия быстро оброс славой среди Поющих Копий.

Среди Кондоров он всегда был самым разговорчивым и открытым, но среди Орланов он оказался самым спокойным. Пока молодые воины спори, хвастались своими подвигами и бросали друг другу вызовы, Такия больше слушал, чем говорил. Он редко смеялся громче остальных, редко повышал голос и никогда не стремился унизить соперника после победы.

Это невольно притягивало к нему других молодых вакъя. Вокруг него быстро образовалась стая друзей и приятелей, а ближайшим из них стал Дарок.

Такия жадно перенимал боевые традиции Орланов. Он учился их стремительным воздушным атакам, сложным манёврам, ритуальным поединкам и традициям охоты, но не отказывался и от того, чему научили его Кондоры. Со временем его стиль боя стал странной смесью двух кланов — ярости и расчёта, грубой силы и скорости. И вскоре мало кто в Поющих Копьях мог сравниться с ним в бою.

Когда же начался сезон набегов, имя Такия впервые прозвучало за пределами племени. Его отряд собирал богатую жатву трофеев. Они обрушивались на караваны темных эльфов на холодных дорогах Наггарота, освобождали пленных Оперенных и мстили за тех, спасать кого уже было поздно. Они помогали кланам Ястребов в их войнах с отари и бились с чудовищами из зверинцев друкаев наравне с Кондорами. Даже Совы признавали авторитет Такии, а он в свою очередь уважал их ненависть к Темным эльфам. Он часто бился бок о бок с безжалостной колдуньей Найири, которая открыла ему тайные лесные тропы Сов.

Такия быстро учился и вскоре проявил себя как талантливый командир, умеющий видеть сильные стороны каждого воина и использовать их в бою. Не раз другие племена доверяли ему управлять ими в битве, не сомневаясь в его приказах. Слава о нем быстро разошлась среди Черных гор. Безродный Орлан, воспитанный Кондорами, казалось, воплощал дух всех вакъя.

Но лишь самые близкие знали другую сторону Такии.

Они видели, как холодная сосредоточенность уступала жгучей ярости в битвах с друкаями. Как он отчаянно бросался в битву и выходил из нее истекая кровью. Как он запрещал своим отряду сразу убивать друкаев, желая сначала допросить их. И эти допросы… Такия показывал друкаям кусок ткани с племенной меткой, потом наносил удар, калеча, но не убивая, а затем снова показывал ее. И так могло продолжаться долгими часами. Под конец друкаи молили о смерти, но не получали ее. А после допросов, Такия медленно срезал с них скальпы и уши, оставляя медленно умирать среди камней.

Он так ничего не узнал о своем уничтоженном племени. Ни один из темных эльфов не узнавал метку. Многие лгали, многие угрожали, многие молили о пощаде, но никто не давал ему ничего нового. Но Такия не собирался останавливаться. Рано или поздно он узнает правду.

Скала Вождя возвышалась над Черными горами, теряясь среди облаков. Именно туда много столетий назад ушёл Туракхан, сложив с себя власть Великого Вождя и объявив начало Времени Ночи.

Со времен самого Великого Исхода, многие вакъя пытались найти его следы и подняться на эту гору, но вечная буря, окружающая Скалу не позволяла этого сделать. Даже сильнейшие Кондоры не могли приблизиться к ней по воздуху. Ветра ломали крылья, а молнии испепеляли смельчаков прямо в небе. Ходили легенды о скрытой тропе, ведущей к вершине пешком, но немало Оперённых исчезли среди скал в ее поисках, так и не вернувшись назад.

Это случилось, когда до Поющих копий дошли слухах о войне между племенами Холодного Дождя и Диких Вулканов, живущих в Обсидиановых пиках. Слухи о войнах между вакъя всегда вызывали гнев у Такии. Он видел, как умирает идея возвращения древних земель, как вечная война превратилась в налеты, но вакъя даже не думали вновь занимать земли предков. Он видел, как среди молодых Орланов исчезает подлинный гнев к друкиям, заменясь азартом охоты и следованием традициям. Он видел, как нация вымирает, пожирая саму себя в межплеменных войнах. Он часто спорил с Дароком и даже вождем об этом, но никто из них не мог дать ему ответ.

Когда Такия исчез, то его друзья забеспокоились и отправились на поиски, которые ничего не дали. Прибывший Шайок утверждал, что Такии нет ни в мире живых, ни в мире мертвых, и им остается только ждать. Спустя несколько недель, когда среди Поющих Копий уже стали говорить о погребальном костре, Дарок обнаружил истощенного Такию лежащим без сил у подножия Скалы Вождей. Рядом с ним лежало древнее обсидиановое копье, украшенное древними рунами и рисунками.

Такия пролежал без сознания три дня, прежде чем очнулся. Его рассказ был путанным и неуверенным.

Он рассказал, как многие дни пробирался по узким тропам и пещерам Скалы Вождей, ориентируясь больше на инстинкты, чем на разум. Он уклонялся от обвалов, пережидал селевые потоки в крошечных пещерах, сражался с гарпиями и горными львами.

Едва он достиг линии снегов, как на него обрушился сбивающий с ног ветер и острый град, раздиравший его крылья и лицо. Но Такия не отступил. Он уже зашёл слишком далеко, чтобы развернуться и пойти назад. Орлан уже не мог вспомнить, как двигался в тот момент и сколько времени это заняло — день за днем он едва передвигал ноги, борясь с ветром и снегом, и прикрывал лицо остатками плаща.

А затем буря утихла, и Такия увидел, что он достиг вершины. Вокруг него во все стороны простиралось грозовое небо, остальные вершины Чёрных гор далеко внизу, под облаками. Он видел вспышки молний в небе, в которых виделись силуэты божественных гром-птиц, борющихся друг с другом. Но в сердце бури было спокойно.

Горная площадка была пустой. Лишь одинокий каменный тотемный столб, и древнее копье, воткнутое в снег рядом с ним. Подойдя с тотему, Такия увидел, что верхняя часть изображала сразу двух птиц — орлана и кондора.

Такия не запомнил обратный путь. В полузабытье он сражался с ветром и снегом, с тьмой и дикими зверями, с усталостью и истощением.

Возвращение Такии стало поводом для торжества. Целую ночь Поющие Копья праздновали возвращение своего героя и древней реликвии. Сам Такия пытался отдать древнее копье Вождю, но тот отказался.

Нашедший оставляет себе, таков закон. И оно сослужит тебе лучшую службу, чем мне.

Слух о возвращении копья Туракхана облетел все Черные горы и Обсидиановые пики. Воины из самых далеких племен летели к Поющим копьям, чтобы посмотреть на него. Даже несколько родов Сов отправили своих посланников. Такия столкнулся с повышенным вниманием и не отказывался от него. Он говорил о том, что Оперенные потеряли себя, что сейчас они дальше от исполнения долга, чем были когда-либо. Такия призывал племена объединиться, забыть прошлые распри и создать Великий Поход, обрушиться на земли друкаев подобно горной лавине и смести их. Его слова оставались в душе у многих. А старый вождь Поющих копий с печалью слушал об этом. Он чувствовал свой возраст и знал, что не успеет увидеть всей этой славы.

Вакъя редко доживают до старости. Но когда Оперенный становится достаточно старым, то он оставляет все свое имущество детям и потомкам, а сам отправляется в последний полет к звездам. Старый вождь не был исключением.

Титул вождя Поющих Копий без всяких сомнений перешёл Такие. Дарок сам поднял венец из перьев, который носил его отец, и одел на голову своему другу. Сотни голосов вскричали, поздравляя нового вождя. Такия же объявил о созыве племен вакъя на общий совет, который должен будет определить судьбу народа.

Сотни племен из всех Кланов отправили своих представителей на этот совет. Многие дни Оперенные спорили друг с другом. Некоторые племена покинули совет. Некоторые требовали мести старым врагам прежде, чем думать о друкаях. Некоторые не желали подчиняться никому. Но впервые за многие поколения число желающих объединиться оказалось больше числа желающих спорить, а слава и уверенность Такии в итоге победили любые сомнения. Так зародилась Конфедерация – собрание племен, отказывающееся от междуусобных войн и выступающих единым фронтом против любых врагов Оперенных. Такия же был единогласно избран Верховным Вождем Конфедерации, которому суждено вести их за собой.

Теперь, когда мир трещит по швам, а Силы Хаоса сильны как никогда, Такия готов провести свой народ сквозь кровь и огонь. Для многих Оперённых он стал тем, кем прежде был Туракхан — вождём, способным указать путь всему народу.

📺 Такия — Легендарный Лорд, возглавляющий фракцию Конфедерация.

Эффекты фракции

— Единая нация: армии Конфедерации получают бонусы к дисциплине и защите в ближнем бою, когда в их состав входят представители всех пяти Кланов — через юнитов, героев или лордов. Сам Такия считается одновременно Орланом и Кондором.

— Нетерпимость: Дип.отношения с Высшими эльфами и Лесными эльфами -20

— Мобильность: +50% дальность перемещения Лагеря

Эффекты Лорда:

— Дурная слава: -10 к дисциплине у отрядов противника

— Неутомимость: +10% дальность перемещения по карте

— Жизнь в битвах: ранг новых отрядов: +2 для всей пехоты, скорость найма -1 (не ниже 1 хода)

Снаряжение

Такия — лорд ближнего боя, вооруженный копьем. Изначально имеет бонусы против крупных целей и против одиночных целей.

— Ожерелье Кондора

Традиционное для Кондоров ожерелье, состоящее из когтей и клыков убитых чудовищ. Такия никогда не откажется от возможности увеличить его.

Становится доступно на 8 уровне после победы в Особой битве «Ожерелье Кондоров» — против фракции Темных эльфов. Цель битвы — убить лорда на Черном драконе.

Эффекты
+ Страх против крупных целей
+ Несокрушимость для отрядов-Кондоров.

— Копье Туракхана
Древний артефакт времен Великого Исхода, Копье Туракхана, в руках Такии разит врагов подобно молнии.

Становится доступно после победы в Особой битве «Копье Туракхана» — против армии Норски. Цель битвы — победить армию Воинов Хаоса. Цель битвы — убить Холека Солнцееда.

Эффекты:
+ Базовый урон оружием + 50%
+ Урон оружием сквозь доспехи +50%
+ Магический урон
+ 2 заряда заклинания «Молния Ураннона»

Уникальные Навыки и Способности

— Предки смотрят на нас — в течение 30 секунд воины выбранного отряда не умирают, независимо от нанесенного урона. После окончания эффекта, воины, потерявшие все жизни погибают.

— Своим примером — в течение 1 минуты воины вокруг Такии получают значительный бонус к защите в ближнем бою

Начальная позиция

Стартовая армия Такии стоит вблизи города Храм Кейна в провинции Черная пойма. Лагерь Конфедерации находится в провинции Черная пойма между городами Крагротская бездна и Гора Шротак.
Стартовый герой — Ворон-Шаман школы Небес.
Стартовый противник — фракция Темных эльфов Охотники за перьями, занимающая эти два города.

Говорят, что, когда Шайок вылупился из своего яйца, над горами был метеоритный дождь. Сияющие огни раскрасили звездное небо. Вороны всегда были чутки к небесным символам, и рождение ребёнка в этот момент обозначало, что предки избрали особую судьбу для него. Новорождённый воронёнок не кричал и не просил еду, как делают другие птенцы. Он завороженно смотрел на небо, и синие огни отражались в его чёрных глазах.

Детство Шайока было обычным детством для Ворона. Едва ему удавалось сбежать от матери, как вокруг него немедленно начинали происходить неприятности. Говорят, именно он научил двух птенцов-орланов непристойной песне, убедив их, что это древний боевой гимн и уговорил их спеть её перед старейшинами. Другие вспоминали, как он убедил других детей, что в провале возле лагеря обитает древний дух, который исполняет желания, а потом катался от смеха, слушая как они целый день кричит в провал. А некоторые старики до сих пор помнят, как Шайок перемешал ритуальные краски перед одним из праздников. Лишь мать могла защитить его от разъяренных детей и взрослых, пока он прятался за её спиной.

Шайок рано почувствовал то, что Вороны называют «духом ветра». Став старше, он часто убегал из лагеря и гулял среди гор, наслаждаясь одиночеством. Мать каждый раз находила его и наказывала, но потом он все равно убегал снова.

Одним вечером, обнаружив очередную пропажу Шайока, его мать отправилась искать его и вернулась с пустыми руками. Она сама была могущественной шаманкой и обратилась к духам гор, ветров и старых троп. Но духи тоже молчали. Ни один из них не мог сказать, где находится ее сын.

Воронёнок объявился через три дня. Но за руку привёл старый ворон-шаман. Он вернул ребёнка матери, которая сразу же пообещала задать ему трёпку. Старый шаман рассказал ей, что обнаружил Шайока в Священных пещерах. Мальчик, ориентируясь на известные лишь ему одному знаки, нашёл один из затерянных входов туда. Шаман нашёл его изучающим глифы прошлого и пытающимся найденным угольком пририсовать к ним неприличные картинки. Он сообщил ей, что никогда прежде не видел вороненка, которого духи вели так далеко и упрямо. Если не научить его управлять своим даром, то однажды любопытство погубит его. Он предложил стать учителем вороненка, и мать согласилась.

Обучение у старого шамана длилось долго и не было простым. Шайок выучился ритуалам и традициям Оперенных, которые связывали их с землёй, на которой они жили, но не изменил своей природе. Он учился подчинять духов и укрощать ветра и молнии, но его всегда больше интересовало, почему заклинания и ритуалы работают, чем как правильно творить их. Он учился истории народа, пройдя вместе с учителем в самые глубины Священных пещер, где хранилась история до прихода друкаев, и испытал досаду, когда узнал, что самые древние места уже столетия как завалены камнями. Он изучал движения планет и звёзд в небе, чтобы читать в них прошлое и будущее, но он хотел понять, как именно будущее оказалось записанным в звёздах, чем что именно там написано. Чем больше он узнавал, тем больше ему казалось, что за всеми ритуалами и традициями скрывается что-то ещё, что-то более древнее и могущественное. Но у его учителя не было ответов, а сам Шайок еще не понимал, какой вопрос пытается задать.

Когда обучение кончилось, юный Ворон получил в подарок от учителя свой собственный шаманский бубен и последнее напутствие.

Ты точно влезешь в неприятности, Шайок. Поэтому хотя бы ради твоей матери и меня, будь осторожен. А и ещё, не связывайся с Совами.

Обучение не прошло даром, Шайок стал серьёзнее и сдержаннее, но, как и у многих Воронов до него, его озорство сменилось гордыней. Он странствовал между лагерями и честно исполнял свои обязанности, но не раз его просили уйти: он спорил с вождём на глазах у всего племени, отказывался от исполнения его приказов и просьб, считая, что знает как лучше, грубо и открыто высмеивал других Оперенных, подчёркивая их глупость и невежество.

Со временем большинство племен знало Шайока лишь как высокомерного ублюдка. Большинство племен либо сразу просили его уйти, либо ждали пока «дух ветра» уведет его сам и избегали его.

Сам же Ворон маялся от скуки и отмахивался от ворчаний Оперенных. С детства он любил тайны и загадки. Теперь же он поверил, что разгадал большинство из них. Мир казался ему маленьким, а народы, населяющие его, простыми и скучными. Но уже скоро ему предстояло убедиться, что он ошибается.

Племена зеленокожих — извечные соперники вакъя среди Чёрных гор. Охота на них — излюбленное занятие молодых Орланов и Ястребов. Но вакъя незнакомы массовые ВААААГХХХ!!!!, с которыми сталкиваются народы Старого Света, потому Шайок не смог сразу истолковать свой сон, в котором зеленое море затапливает горы.

Растерянный шаман отправился на восточные склоны, на которые в его сне обрушились первые волны, где обнаружил, что племя Ястребов Лесные Гончие готовилось к миграции. Пока женщины собирали имущество и переносили яйца и детей, мужчины патрулировали леса. Ястребы не были рады Шайоку, но рассказали ему, что приближается чудовищная армия Зеленокожих, большая чем они когда-либо знали прежде. Разведчики Ястребы видели среди них высоких орков, закованных в тяжёлую чёрную броню, троллей и даже нескольких великанов. Племени было жаль оставлять леса, в которых их род жил многие поклонения. Они были вынуждены срубать и сжигать свои тотемы, чтобы оркские шаманы не могли осквернить их. Лесные Гончие разослали послов в другие племена, но в то время был сезон набегов — армии вакъя бились с друкаями и не могли прийти на помощь.

Они просили Шайока помочь с тотемами и перенаправить ветра, чтобы скрыть от разведчиков-гоблинов запах Ястребов и их Волков. Но Ворон увидел, что это не выход. Раз закрепившись в чёрных горах, орки больше никогда не уйдут отсюда. Они затопят горы прямо как в его сне и обрекут вакъя на вечную борьбу с ними, которая окончательно обескровит их.

Потом это станет легендой. Как гордый Ворон не захотел помогать народу, а решил лишь потешить свое самолюбие. Как он бросил вызов миру и лишь с помощью невероятной удачи смог победить. Как народ должен вместе бороться с Врагами, а не полагаться на одну магию. Слыша такие истории, Шайок всегда будет молчать. Лесные Гончие же никогда не будут даже слушать до конца эти истории.

Он оставил Ястребов за спиной, не отвечая на их просьбы, и пошёл вперёд. Скоро он увидел огни от костров зеленокожих на горизонте. Орки были самое большее в дне пути от леса.

Шайок начал ритуальный танец. Он пританцовывал, бил в бубен и подпрыгивал вокруг тотема Лесных Гончих на границе леса. Так продолжалось часами. Старшая Мать племени велела нескольким лучникам следить за шаманом и охранять его.

Физические силы кончились уже несколько часов назад. Он уже не чувствовал ног, немели крылья и руки. Из разорванных мозолей на ладонях сочилась кровь. Шайок чувствовал, что его тело уже похоже на куклу на нитках, что как только его воля лишь слегка ослабнет, он рухнет без чувств, и все будет потеряно. Но все получалось. Он ощущал, как все больше духов неба летят к нему, призванные его ритуалом. Но было нечто ещё, Шайок неожиданно понял, что призванные им духи не были источником силы, они сами были сплетены из чего-то еще…

Солнце успел закатиться и подняться над горизонтом вновь, а Ворон все не прекращал танец. Зеленокожие были все ближе и ближе. Ястребы уже видели пыль, поднимаемую их ногами. Едва армия показалась, как орки заметили танцующего шамана и устремились к нему. Ястребы начали стрелять, но зеленокожих было слишком много.

Орк на чудовищном вепре, утыканном стрелами, уже был в нескольких шагах от Шайока, как шаман прервал свой танец и застыл на месте, стоя на одной ноге и вытянув руки и крылья вверх и нанеся по бубну последний удар, который порвал шкуру, натянутую на него.

За считанные секунды над армией сгустились черные тучи, а следом в орка на вепре ударила молния, испепелив их обоих на месте. А потом началась гроза, какой Ястребы никогда не видели.

Тяжёлые капли дождя превращали землю под ногами зеленокожих в вязкую грязь, сильные ветра отталкивали все стрелы, которые лучники орков посылали в Шайока, и буквально сдували гоблинов и снотлингов с их мест. А молнии неистово плясали по полю битвы заживо испепеляя орков. Следом пошёл град размером с птичье яйцо, дробящий черепа и раскалывающий кости.

Гроза длилась много часов, пока последний из зеленокожих не сбежал или не погиб. Лишь тогда шаман опустил руки и упал на землю, не шевелясь.

Шайок неделю провел без сознания. Там его преследовали тревожные сны. В этих снах он видел сцены неведомых войн между неведомыми народами. Его несли странные ветра, которые не были ветрами. Они рвали его на части, каждый тянул в свою сторону, но один из них, самый лёгкий, пахнущий ветром и звездами, защищал его.

Проснувшись, шаман увидел что лежит в Большом Доме Лесных Гончих. Старшая Мать лично поблагодарила его и вручила расшитые шаманские одежды с меткой племени.

О тебе ходят разные слухи, шаман Шайок, но отныне мы не верим им. Теперь ты навсегда один из Лесных Гончих и всегда найдёшь защиту у нас.

Шайок ещё несколько недель прожил среди Ястребов, прежде чем дух ветра погнал его дальше. В своём ритуале и своих снах он нашёл для себя не ответ, но новый вопрос, который не мог оставить без ответа.

Дальнейшую судьбу Шайока сложно проследить. Можно опираться только на его рассказы, половина из которых ложь и выдумка. Можно опираться на рассказы свидетелей его приключений, но таких немного, не все они готовы рассказывать о них и много дорог Шайок прошёл в одиночестве.

Вместе с будущим Великим Вождём Такией он спустился в проклятое Тёмное ущелье. Никто из них так и не рассказал, что они увидели там, но говорят что Шайок ожесточился после этого события. Это приключение привело к созданию крепкой дружбы между Орланом и Вороном, которая длится до сих пор несмотря на то, что Шайок держится как можно дальше от дел Конфедерации.

Потом он долгое время жил среди Сов. Шаман умудрился впечатлить их, пройдя их ритуалы, включая захоронение заживо, и помогая в их личных битвах с друкаями и скавенами. Шайок учился их путям и магии и щедро делился своими знаниями с теми, кто был готов его выслушать. Также ходят слухи, которые мужчины-воины шепотом рассказывают у костра, что одна из Сов стала любовницей Шайока. Она единственная, кто в итоге узнала правду о Тёмном ущелье. Но эти отношения закончились плохо — Ворон сбежал, а Сова поклялась убить его при следующей встрече.

Дальше путь Шайока лёг к городам ненавистных тёмных эльфов. Тёмная магия друкаев оскверняла земли и высасывала из них жизнь, но она была сильнее магии вакъя, а значит они могли знать ответы на вопросы Шайока. Обернувшись в тень и выглядя как тёмный эльф, он странствовал по их городам в поисках знаний, пока путь не привёл его к Гронду, городу королевы Морати.

Морати улыбнулась. Наконец хоть что-то смогло удивить её. Пернатый дикарь, один из тех, кто уже долгие столетия остается занозой в королевстве её сына, сумел сплести достаточно сильное заклинание, чтобы обмануть её защиту и её слуг. Он стоял в тени её личной библиотеки, не зная, что она обнаружила его. Морати изучила сплетенное заклинание. Грубо, много лишних элементов, которые были привычны для диких школ магии, но эффективно. Невероятно, дикарь сплел ветра Азир и Улгу так, что даже она не сразу заметила их разницу.

— Ты сумел поразить меня, дикарь. Взамен на это я отпущу тебя и даже помогу тебе. Что ты ищешь в моем доме?

— Я ищу знания, как устроена магия. — глухо каркнул шаман. Его друкхир был груб и примитивен, но поразительно грамотен. Она недооценивала этих пернатых. Надо будет исправить эту оплошность.

— Книги не помогут тебе, пернатый. В книгах нет подлинных знаний. Магию надо чувствовать разумом и телом. Но я помогу тебе. Ты задаёшь неправильный вопрос. Правильный вопрос — откуда течёт магия? И я помогу тебе с этим. Отправляйся далеко на север. Когда ты обнаружишь, что сон и явь не отличаются друг от друга, то значит ты прошёл половину пути. Если ты пройдёшь до конца, то ты узнаешь больше, чем хотел узнать.

Морати не услышала ответа. Ворон пропал. Она расхохоталась. Она обнаружила Ворона, лишь потому что этого захотел он сам. Невероятно. На полу осталось лежать несколько длинных чёрных перьев. Надо будет намекнуть Птицелову, чтобы он отлавливал птенцов-воронят и доставлял ей их живыми. Иначе её сын узнает, что Пернатые могут беспрепятственно входить в дом самой королевы.

— И если ты ещё здесь, маленький шаман, то ты смотришь лишь на одну сторону. Тебе следовало бы сначала узнать, кто ты такой.

Неизвестно отправился ли Шайок на север или нет. Сложно представить, что одинокий вакъя способен проделать такой путь сквозь самое и опасное место всего мира и вернуться невредимым.

Друкайская ведьма обманула. Шайок не узнал ответы, но получил лишь новые вопросы. Он видел как эфир плавит реальность подобно тому, как солнце плавит весенний снег, но как этот эфир превращается в молнии и ветер, в духов и богов?

Странно, но сами Врата не остались в его памяти. Он отчётливо помнил лишь две вещи — детскую бессмысленную считалку, которую бесконечно повторял в голове, чтобы не сойти с ума от увиденного, и тихий шёпот, который предлагал ему знания и ответы на все вопросы. Этот шёпот до сих пор продолжал будить его во время снов. Но он помнил и свой ответ, который он прокричал в бушующие эфиром небеса.
— Не надо предлагать мне того, что я могу взять сам!

Шайок так и не оставил погоню за знаниями. Он скитается по миру в их поисках, иногда подбираясь слишком близко к дозволенной грани. Он невидимкой стоял в залах сланнов и слушал их неясные фразы. Он с отвращением смотрел, как нечестивая магия несмерти понимает мертвецов на Береге вампиров. Он плутал по тоннелям скавенов в поисках осколков варп-камня. Говорят, что он был знаком с самим Алит Анаром и подарил ему несколько своих перьев для стрел, пропитанных магией небес, и даже бывал в далеких странах Старого Света, притворившись человеком.

Но и сам Шайок изменился. Его глаза горят светом небес, одежда украшена талисманами и амулетами из всех уголков мира. Его бубен сделан из костей и шкуры звёздного дракона, чтобы выдерживать силу Азира, которую шаман проводит сквозь него, а колотушка обита звёздным металлом.

Многие вакъя следуют за Шайоком. Пусть они не всегда понимают, что именно он ищет, но эти походы всегда славны и часто выгодны.

Даже сейчас, когда мир трещит по швам, Шайок не прекращает своих странствий. Одни говорят, что он ищет способ спасти свой народ. Другие, что он пытается понять природу грядущих катастроф. Но те немногие, кто знают Шайока достаточно хорошо, понимают – он никогда не умел останавливаться на полпути. Однажды он задал миру вопрос. И теперь не успокоится, пока не получит ответ.

📺Шайок — Легендарный Лорд, возглавляющий фракцию Искатели видений.

Эффекты фракции

— Вечные странствия: фракция Искатели видений может иметь только один лагерь, но радиус его эффектов на 50% больше.

— Нелепые слухи: фракции Искатели видений недоступны герои-Совы.

— Небылицы: периодически появляются дилеммы, предлагающие один выбор из двух: увеличение одной из характеристик армии в обмен на снижение Дисциплины или наоборот.

Эффекты Лорда

— Любопытство: +75% вероятности обнаружения уникальных предметов после битвы

— Умножающий знания: +50 Ветров Магии в битвах

Снаряжение

Шайок — лорд-маг, вооруженный бубном и колотушкой. Слаб в ближнем бою, но дает бонусы к скорости всей армии и к дальности для лучников.

— Бубен Небес
За годы своих странствий Шайок бесчисленное количество раз разрывал шкуру, натянутую на его бубен, или ломал его корпус. Но что может быть лучшим материалом для проведения небесной магии, чем шкура и кости Звездного дракона.

Становится доступно на 10 уровне после победы в Особой битве «Бубен Небес» — против фракции Высших эльфов. Цель битвы — убить Звездного дракона.

Эффекты
+ Сила заклинаний школы Небес +20%
+ −25% стоимость заклинаний Небес
+ 1 заряд заклинания-катаклизма «Буря Торсенна»

Уникальные Навыки и Способности

— Любимец ветров — Пассивная способность, увеличивающая скорость и дальность выстрелов у лучников в армии Шайока в некотором радиусе вокруг него.

— Оскорбления – выбранный отряд противника выходит из управления на 30 секунд и выбирает своей приоритетной целью Шайока (в случае, если он может на него напасть)

Начальная позиция

Стартовая армия Шайока стоит вблизи города Твердыня Осколков в провинции Земли Осколков. Лагерь Искателей видений находится в провинции Мертволесьсе к северу от города Замерзший город.
Стартовый герой — Ястреб-следопыт.
Стартовый противник — фракция Тзинча Эхо Синего Короля, контролирующие 1 город.

Рождение близнецов из одного яйца невероятная редкость среди Оперенных. Чаще всего один из таких птенцов рождается мёртвым, либо умирает вскоре после рождения. Когда из крупного яйца в роду Дрожащей Тени вылупились два птенца — сильный мальчик и едва дышащая девочка, то их родители были уверены, что она скоро умрет. Но она сумела всех удивить, день за днем она оставалась живой, а её брат, получивший имя Сулла, тайком отдавал ей половину всей еды, что получал. Когда на тринадцатый день стало понятно, что девочка останется жива, но родители дали ей имя — Найири.

Найири и Сулла рано потеряли родителей. Их мать погибла от рук друкаев, а их отец присоединился к Хейока, не сумев пережить ее смерть. Среди Сов принято, что детей воспитывает весь род, потому Найири и Сулла не остались одни, но после этого они стали ещё ближе друг к другу. Куда бы не пошла маленькая Найири, Сулла тенью следовал за ней, готовый охранять сестру даже ценой своей жизни.

Как говорили другие Совы, то что Найири чуть умерла после рождения, наделило её глубокой связью с миром мёртвых. С юных лет Найири видела призраков также чётко, как и живых. После смерти матери родственники не раз замечали, как девочка разговаривает с кем-то в пустоте или оставляет рядом с собой место у костра для того, кого больше никто не видел. Она чувствовала магию, скользящую по небесам и текущую между корней их вековых деревьев и любила ходить вдоль её потоков, забредая глубоко в леса.

И однажды она зашла слишком далеко. Найири двигалась вдоль обнаруженного ей древнего потока духов, который струился глубже чем какой-либо другой. Девочка как завороженная шла по лесу, пока не обнаружила, что не узнает деревья вокруг. Они были выше и старше, чем любые виденные ею прежде, и в них была заперта ещё более древняя магия. Найири дошла до поляны и остановилась.

Два эльфа вышли на поляну с другой стороны. Одна — королева неземной красоты с широкими крыльями бабочки за спиной, другой — дикий лесной лорд с ветвистыми оленьими рогами. Королева Ариэль и король Орион лично отправились посмотреть, кто смог пройти в самое сердце Атель-Лорена по Корням Мира. Увидев маленького совёнка, Орион по привычке закрыл собой королеву и крепче ухватился за копье. Ариэль подняла руку, чтобы сдержать его, но крохотная тёмная тень выскочила из-за спины Найири и с кулаками и деревянным ножом бросилась на короля. Сулла, следовавший за сестрой, напал на её обидчика. Испуганная Найири развернулась и побежала вглубь леса.

Очень скоро она заблудилась. Незнакомый лес пугал её. Невесомые духи тянули руки к маленькой колдунье и, убегая от них, Найири добежала до старого дуба. На ветви дерева сидела гигантская Сова и не отрываясь смотрела на девочку. То была одна из Хеомрет — легендарных хранителей мудрости лесов Старого Света. Увидев её Найири неожиданно перестала бояться. Духи вокруг старого дуба молчали, словно ожидая решения Хеомрет. Неизвестно, что девочка прочитала в глазах совы, но после этого она успокоилась и вновь почувствовала течение магии в глубине, которое привёло её сюда. Теперь достаточно было идти в обратном направлении. Но как же Сулла? Она не может бросить его.

Девочка села на землю. Она вспомнила ритуал, который подглядела у старших Сов, и погрузилась в транс. Душа Сулла металась где-то неподалёку. Он был жив. Найири потянулась к нему своей душой и прикоснулась к ней, создав связь. На мгновение девочке показалось, что между ними натянулась серебристая нить. А потом она встала с земли и побежала вдоль потока.

Маленький совёнок растаял на глазах у Ориона и Ариэль. Королева была печальна. Судьба девочки промелькнула перед её глазами. Тяжёлая судьба. Возможно, она могла помочь ей, но теперь они никогда этого не узнают.

Ариэль подняла глаза в небо. Огромная сова летела на запад. Хеомрек нашел родственную душу.

Путешествие в Атель-Лорен напугало Найири. Оно показало опасность мира вокруг, магии и любопытства. Девочку напугали собственные силы, она перестала доверять призракам и духам, но больше всего её пугал Сулла — который после возвращения стал молчаливым.

Лишь её бабушка, матриарх рода Дрожащей Тени, заметив, что Найири прячется, когда приходит время учёбы, нашла её и поговорила с ней.

Мы не бесстрашные, девочка. Наоборот, мы боимся гораздо сильнее, чем наши родичи, которые отгородились от прошлого и от страха стеной гор. Но в нём и наше оружие. Не прячься от страха, храни его внутри себя и делись им с нашими врагами. Стань им сама.

Обучение легко давалось Найири. Она научилась летать едва ли не раньше всех своих сверстниц, после чего была допущена до таинств рода. Найири быстро постигала все традиции, обряды и ритуалы рода Дрожащей Тени, а после, следуя традициям Клана Сов, отправилась в другие семьи, чтобы учиться у них.
Она научилась заклинать духи мёртвых, которые сами стремились к ней, и общаться с духами земли и леса, сковывая их клятвами и обетами. Она научилась создавать Вендиго и зачаровывать клинки Хейока. Присоединяясь к набегам горных племен на земли друкаев, она заслужила репутацию умелой и безжалостной колдуньи, шёпот мёртвых вокруг которой особенно громкий. Особенно её присутствие ценил будущий Верховный Вождь Конфедерации Такия, который единственный не боялся шёпота мёртвых вокруг колдуньи, а принимал его как бремя, которое взяли на себя Совы, и был готов разделить его.

Найири так и не выросла сильной и крепкой. Она осталась хрупкой и болезненной, её голос был тихим и нервным. Но каким-то образом она умудрялась становиться центром в любом обществе, а её тихий голос звучал тверже и громче, чем крики и ругань. Другие вакъя сами понижали голос в её присутствии.

Она редко проявляла эмоции, но широко была известна злость Найири по отношению к Воронам, причины которой знали лишь она. Ходили дикие слухи о молодом шамане, которого полюбила колдунья и который невредимым сбежал от неё после расставания. Но мало кто верит в то, что от Совы можно сбежать.

Лишь два существа непреклонно сопровождали её во время всех странствий и войн — бесстрасный Сулла и Хинхан — Хеомрет, гигантская Сова, которая последовала за девушкой из далёкого Атель-Лорена.

Сулла с годами становился все сильнее и крепче, уже на целую голову возвышаясь над сестрой. Многие девушки заглядывались на него, но Сулла ни на кого не обращал внимание. Путешествие в Атель-Лорен изменило его. Он растерял всех друзей детства, стал молчаливым и бесшумным и все время следовал за Найири. Даже его природа изменилась — Сулла словно растворялся в окружающих тенях и удивлял своим появлением ниоткуда даже опытных колдуний. Со временем он стал общаться только с Найири, которая после этих редких разговоров становилась грустной. Она отчаянно искала способ разорвать ту связь, между ними, которую случайно создала в Атель-Лорена, но все было тщетно.

Связь с Хинхан же была непонятна для самой девушки. Гигантская Сова молча наблюдала за ней с высоких ветвей, вмешиваясь лишь тогда, когда Найири угрожала опасность — будь то западня друкаев, дикий хищник или опасная ошибка в ритуале. Со временем колдунья перестала искать ответы на это и приняла присутствие Хинхан в своей жизни.

Наибольшую славу Найири принесло уничтожение Ро Анока.

Крепость Ро Анок была одной из крупнейших южных крепостей на юге империи друкаев. Она граничила напрямую с древними лесами, где обитали племена Сов, и нередко именно отсюда начинался очередной поход тёмных эльфов в сторону Чёрных гор и Обсидиановых пиков.

Лорд Ужаса Даэрлит, наследник древнего рода, владеющего Ро Аноком со Времен Плача, наслаждался своей жизнью и купался в роскоши. Формально будучи вассалом Клар Каронда, Ро Анок обладал большим весом при дворе Короля-Чародея. Даэрлит чувствовал себя неприкосновенным. Он подталкивал своих сыновей к интригам друг против друга, нанимал убийц против братьев своей супруги, желая оставить её единственной наследницей обширных поместий возле Каронд Кара, и регулярно отправлял щедрые подношения в Наггаронд, добившись того, что по личному приказу Малекита рота Чёрных Стражей охраняла стены Ро Анока. Когда очередной сезон набегов вакъя обрушивался на его земли, то он запирался в крепости и пировал до тех пор, пока Оперенные не отступали. Ро Анок считался неприступным.

Оттого он и отмахнулся от донесений слуг, сообщивших что огромная Сова, ростом превосходящая самого высокого из друкаев, сидела на главной башне крепости среди ночи. Мало ли тварей водится в этих лесах. Но от следующих событий он отмахнуться уже не смог.

Все больше рабов пропадало в чаще древнего леса, не оставляя никаких следов. Это не было редкостью, лорд Ужаса бы обратил на это внимание только если бы поставки деревьев в гавани Клар Каронда уменьшились, но дело становилась серьёзнее. Рабы начали бояться даже приближаться к деревьям, и ни порка, ни угроза казнью не могли изменить это. Доходило даже до восстаний, которые жестоко подавлялись, но казалось рабам проще броситься на обнажённый клинок надсмотрщика, чем отправиться в лес.

А потом в лесу начали находить тела. Трупы солдат и рабов были повешены на деревьях. Когда их сняли — обнаружилось, что мертвецы были обожжены огнем, а лицо каждого из них закрывала железная маска. Теперь лорд Ужаса обратил внимание на происходящее. Оперенные глумились на Королём-Чародеем, и если в Наггароте об этом узнают, то гнев падёт на Даэрлита.

Необходимо было дать ответ дикарям. Лорд Ужаса снарядил армию, заплатил щедрую плату кланам Теней и даже отправил половину Чёрных Стражей вместе с ними. Армию возглавил один из сыновей Лорда Ужаса, тот которого он считал слабее и менее опасался.

Недели шли за неделями, от отправленных отрядов не было никаких вестей. Все гонцы, отправленные к ним, пропадали не возвращались. Но и в самом Ро Аноке не было спокойно. Часовые, дежурившие ночами на стенах, начали исчезать. При смене караула находили лишь стаи лесных филинов, сидящих в форме силуэта друкая и разлетающихся с криками, когда к ним пытались прикоснуться. А потом начали умирать горожане и в своих домах. Тела находили мёртвыми в самых разных местах — сидящими за накрытыми столами с кубками в руках, привязанных к уличным столбам в позах, слово они прислонились отдохнуть. Солдат находили в полных доспехах с оружием, замершими в подобие поединка. Казалось, мёртвые продолжают жизнь живых, пока живые прячутся от неведомой угрозы.

На стенах зданий появлялись странные руны, светившиеся в ночи фиолетовым светом. Эльфы, пытавшиеся стирать их, обнаруживали, что их руки после этого отсыхали или покрывались незаживающими язвами. Лишь дочери Даэрлита, прошедшей обучение в Гронде, удавалось сделать это без последствий, но она не могла успеть везде.

Лорд Ужаса злился и негодовал. Наплевав на гордость, он отправлял письма с просьбой о помощи вассалу, сюзеренам и даже в Наггаронд. Но ответы либо не приходили вообще, либо он получал отказы. Общество друкаев выжидало, когда он падёт, чтобы подобно стервятникам растащить то, что останется от него. Даже дети, оставшиеся с ним, отвернулись от него. Дочь несколько дней ходила встревоженная тем, что чувствовала вокруг города, а затем уехала без объяснения причин. Сын же, по мнению Даэрлита, собирался отнять у него власть.

Лишь жалкие крохи армии, отправленной в глубину лесов, наконец вернулись в Ро Анок. Двое выживших Чёрных Стражей несли на щите бессознательное тело второго сына Лорда Ужаса. Они рассказали о том, как Совы с зачарованным оружием бросались на них из тени, как живые мертвецы разбивали их ряды, как голодные духи вырывали души из тел друкаев, как сам лес сражался против них — тропы сходились и расходились, разводя армию в стороны, корни бросались под ноги, Лесные животные как безумные бросались на солдат. Его сын был ранен и чёрным стражам едва удалось отбить его.

Чёрные стражи холодно сообщили что отбывают в Наггаронд. Даэрлит был готов к этому, засвистели стрелы арбалетов, и оба стража рухнули замертво. Его сын пролежал без сознания ещё три дня прежде, чем окончательно умер. Все эти дни из его глаз и ушей текла чёрная жидкость, он бормотал что-то неразборчивое на давно забытых наречиях и отчаянно звал кого-то, не приходя в сознание.

Лорд Ужаса все чаще ловил себя на том, что разговаривает сам с собой. Он перестал понимать, кто из слуг еще жив, а кто уже умер. Насколько раз ему казалось, что он видел погибшего сына за соседним столом.

Ро Анок опустел. Многие бросили все и уехали, спасая свои шкуры. Но ни до одного из соседних городов никто из них так и не доехали. А на пустых улицах свою войну вели лорд Даэрлит и его последний наследник. Забыв о прежних страхах и об опасности, которая таилась в лесу, банды верных им солдат и горожан проливали кровь друг друга, предавали стороны и вновь возвращались к предыдущим.

Кульминация конфликта случилась во время битвы в тронном зале. Лорд Ужаса и его сын схлестнулись в битве. Со всех сторон от них бились остатки жителей Ро Анока, в зале собрались все оставшиеся в городе друкаи, уже больше напоминающие диких животных, чем утонченных эльфов.

Когда спустя несколько недель солдаты Клар Каронда, отправленные лордом города на разведку, подошли к Ро Аноку, то обнаружили пустой город. На улицах не было ни тел, ни крови. В тронном зале их ждало чудовище, лишь отдалённо напоминающее Темного эльфа. Оно убило троих солдат, прежде чем ему отсекли голову.

Теперь город был пуст. Воины развели костёр и готовились к ночевке. Но как только в небесах показалась луна, руны, украшавшие каждую стену города, загорелись фиолетовым светом, а следом пробудились призраки убитых друкаев и направились к единственному источнику пищи и тепла, который они чувствовали.

С тех пор Ро Анок пуст и заброшен.

Найири расслабилась и едва не упала — Сулла подхватил её. Дело закончено. Она старалась не пытаться осознавать цену — почти сотня Хейока погибли в битвах в лесу, три её сестры слишком глубоко погрузились в мир духов и сгорели, вынуждая их мужей и братьев окончить их страдания. Но дело было сделано, целый город проклятых друкаев был уничтожен.

И если такое смогли сделать насколько Кланов Сов, то что мог бы сделать весь народ?

После падения Ро Анока слава Найири распространилась широко среди вакъя. Впервые за долгие годы Оперенные не просто отбили набег друкаев или разорили их поселения, а сумели вырвать хотя бы часть своих земель из рук друкаев. В каждом лагере поднимали кубки, славя и благодаря колдунью.

Найири приветствовала создание Конфедерации, он разделяла мечту Такии о сильном и едином народе, но её род не присоединился к другим племенам. Пока Конфедерация собирала армии и готовилась к масштабным битвам, колдунья вела свою войну. Многие рода Сов, а также воины из других кланов пошли за ней. Те, кто был готов отречься от всего, лишь бы нанести друкаям рану, подобную Ро Аноку.

С тех пор она продолжает странствовать в тени и ухаживать за своим садом страха. Она сеет сомнения среди друкаев, насылает беспокойные сны на лордов и чародеек. Она стремится, чтобы ни один друкай не чувствовал себя хозяином этих земель, чтобы каждый случайный шорох в ночи заставлял тянуться к оружию, чтобы каждый крик совы напоминал о Ро Аноке, что каждый темный эльф, проснувшись в ночи, на мгновение задавался вопросом – не смотрит ли кто-нибудь на него из темноты.

Сейчас, когда Конец Времён приближается к миру смертных, Найири всё реже появляется среди вакъя. Говорят, она проводит дни среди древних лесов и забытых могильников, разговаривая с мёртвыми и готовясь к грядущей войне. Но где бы ни появлялись её следы, вскоре начинают исчезать друкаи. И потому даже в Наггароте многие надеются, что колдунья Сов уже мертва, но никто из них не решается проверить это лично.

📺Найири — Легендарный Лорд, возглавляющий фракцию Предвестники Ночи .

Эффекты фракции

— Страх: фракция Предвестники Ночи увеличивает в каждой провинции показатель «Страха», которые снижает дисциплину противника, скорость восполнения потерь, мораль в провинции. «Страх» накапливается через разные действия: сражения из засад, налеты, убийства персонажей героями и т.д.

— Нелепые слухи: фракции Предвестники Ночи недоступны герои-Вороны.

— Атака из тени: армии фракции Предвестники Ночи обладают повышенное вероятностью на успех засады и сниженный успех засады у противника

— Голоса мертвых: +50% к вероятности появления Голодных духов в Пуле найма Духов

— Война теней: армии фракции Предвестники Ночи тратят больше средств на содержание отрядов, что вынуждает их биться небольшими армиями.

Эффекты Лорда:

— Шаг тени: Найири обладает уникальным режимом перемещения, дающим возможность нападать из Засад.

— Культ страха: отряды в армии Найири обладают повышенной дисциплиной в ближнем бою.

Снаряжение

Найири — лорд-маг, вооруженный коротким клинком. Эффективна в ближнем бою против персонажей.

— Клинок ночи
Обсидиановый клинок, добытый Найири в самом сердце Обсидиановых пиков по слухам способен прорезать границы между миром живых и миром мертвых.

Становится доступно на 10 уровне после победы в Особой битве «Клинок ночи» — против фракции Скавенов. Цель битвы — уничтожить или обратить вражескую армию в бегство.

Эффекты
+ Сила заклинаний школы Смерти +20%
+ Урон оружием ближнего боя +15%
+ Ужасающий вид

Уникальные Навыки и Способности

— Граница миров — Активная способность, дающая на 30 секунд всем отрядам в радиусе магические атаки ближнего боя, игнорирующие броню..
— Сулла – в начале любой битвы в армии Найири появляется дополнительный отряд – легендарный герой Сулла. Сулла вооружен тяжелым зачарованным клинком. Высоко эффективен против пехоты – бронированной и обычной. В случае смерти – исчезает до следующей битвы Найири. Его характеристики растут пропорционально характеристика Найири.

Начальная позиция

Стартовая армия Найири стоит вблизи города Поляна отравы в провинции Обсидиановые горы. Лагерь находится в провинции Обсидиановые горы в лесу к северу от города Поляна Отравы.
Стартовый герой — Ястреб-следопыт.
Стартовый противник — фракция Темных эльфов Клар Каронд, контролирующая города Поляна отравы и Клар Каронд.

Гаразрил родился в одной из рабских шахт Наггарота. Его мать долгие годы скрывала яйцо от надсмотрщиков. Немногие рабы, посвящённые в тайну, помогали сохранить жизнь птенцу, заглушая его плач и делясь последними запасами еды. Каким-то чудом ребёнок прожил почти три года, оставаясь незамеченным. Имени ему так и не дали — мать надеялась однажды вынести сына на поверхность и назвать его по древнему обычаю.

Надежда исчезла, когда хозяин шахты решил отправить её в Наггаронд в подарок Птицелову. Птенец бросился защищать мать, и тайна была раскрыта. Для друкаев это оказалось неожиданной удачей — молодой вакъя стоил дорого и обещал стать ещё одним символом унижения горных племён.

В ту же ночь мать с сыном попытались бежать. Побег оказался ловушкой. Гаразрил почти не запомнил происходящего. Лишь холодный ночной воздух, первое в жизни увиденное небо, сеть, удары и голос матери, слова которого он так и не расслышал. Больше он её никогда не видел.

После этого начались бесконечные попытки побега. Едва оправившись после очередного наказания, птенец снова искал путь наружу. Другие рабы давно перестали удивляться его упрямству. Лишь старый гном Беледор неизменно перевязывал его раны, приносил еду и ворчал на безрассудного птицеголового.

Со временем настойчивость вакъя привлекла внимание самого владельца шахты. Желая окончательно сломить непокорного раба, друкай приказал искалечить его.

Продолжаешь мечтать о небе, ублюдок? Я не убью тебя, тебя ещё можно использвать. Но я убью твои мечты.

После этого побеги прекратились.

Несколько недель безымянный вакъя неподвижно лежал в своей камере. Затем поднялся и вновь стал работать вместе с остальными. Казалось, его воля была уничтожена.

Хозяин шахты пожелал лично взглянуть на сломленного раба. Но стоило ему приблизиться, как вакъя поднял голову и расхохотался. Смех был тихим, хриплым и совершенно безумным. Испуганный друкай отшатнулся.

Стражники вновь избили пленника, но смех не прекращался.

Когда они ушли, рядом сел Беледор.

- Рад видеть, что тебя не сломали, парень, но ты мог бы и меньше нарываться. Хотя такого гараза как ты не переделать. Смех затих. — Что значит «гараз»? — По-вашему это будет «упрямец». Хотя этот ваш ломанный язык не передаёт всей глубины гномьего наречия.
— Хорошее слово, мать не дала мне имя, потому я возьму себе это слово.
— Ну нет уж, если Беледор и дает тебе имя, то ты получишь что-то по лучше.
Гном задумался.
— Нет, просто Гараз не подходит. Нужно что то ещё… Теперь ты — Гаразрил.
— что это значит?
— это молодое золото ярко блестящее даже в самых тёмных глубинах шахт и сопротивляющееся любым ударам.

Гаразрил не собирался оставлять попытки побега, но Беледор уговорил его изменить цель. Сбежать не самому, а дать сбежать всем. Пока Газарил один, то друкаи остановят его, но они не смогут остановить всех рабов сразу.

Орлан продолжал побеги, но теперь он быстро сдавался ловцам, запоминая лица стражей, маршруты, время смен караула, расположение складов с оружием и с провизией. А Беледор тем временем придумал простой условный язык, с помощью которого рабы теперь могли обсуждать восстание не боясь быть замеченными.

По ночам они с Гаразрилом строили план, согласно которому они смогут получить оружие, а затем с боем вырваться наружу. Гном хорошо помнил окрестные горы и знал дорогу к лагерям беглых гномов на восточном побережье Наггарота.

День восстания приближался. Но именно тогда разозленный регулярными налётами гномов-беженцев из восточных лагерей, друкайский лорд прибыл в шахты, чтобы допросить всех гномов, которые там находились. Владелец шахт знал о дружбе Оперенного с Беледором и, желая ранить наглого дикаря ещё сильнее, приказал начать с Беледора. Вакъя бросился на стражников, но был отброшен в сторону.

Я не нужен, парень. Но ничего не изменилось. Я дам знак. Не ищи меня и не оглядывайся назад.

Никто не понимал, как он сможет это сделать. Неожиданно, громкая песня эхом зазвучала по тоннелям шахты. Сильный голос старого гнома надрываясь пел о горном озере, куда он надеется однажды вернуться, пока его не оборвали.

Но рабам было достаточно и этого. Толпа рабов, вооружённая своими собственными цепями, неожиданно вырвалась из тоннелей и обрушилась на стражников. Эффект Рабы тяжелыми кандалами ломали кости и черепа друкаев. Гаразрил бежал впереди всех.

Все смешалось, охрана Лорда Ужаса и прочие стражники шахт бились с рабами, слышались крики и хрипы умирающих, факелы тухли, и битва шла в полной темноте. Гаразрил искал пыточную комнату, чтобы успеть спасти Беледора.

Тело гнома лежало на пыточном столе. Он уже не дышал, седую бороду покрывала кровь. В комнате остался только владелец шахты. Надсмотрщик держал в руке изящный меч, направляя его в Гаразрила. Он едва ли не хрипел от злости:
— Ты… ты… Жалкий ублюдок, ты испортил мне всю жизнь. Надо было убить тебя, как только тебя нашли!
Вакъя промолчал. Он резко взмахнул своей цепью. Тяжелые звенья выбили меч из рук надсмотрщика и сбили его с ног. Гаразрил подошёл к друкаю. Ненависть на лице того сменилась страхом.
— Пощади… Я отпускаю тебя! Иди куда хочешь! Можешь взять золото или оружие. Только пощади!
Гаразрил подобрал клинок друкая и наклонился к нему.

Восставшие рабы сбежали, но у них не было времени на отдых. Уже скоро патрули начнут искать их. Родич Беледора предложил Гаразрилу присоединиться с ним, но он отказался. Когда Гномы и остальные рабы убежали, Гаразрил оглянулся на шахту, откуда поднимался дым — он дал Беледору достойные похороны в огне. Не оглядывайся назад. Вакъя отвернулся. Его ждали горы.

Путь до Чёрных гор не был простым. Гаразрил прятался от патрулей, добывал себе еду охотой и искал тропы. Хуже всего было то, что он даже не знал, что ему искать. Он знал о тотемах, племенных лагерях и кланах лишь из скупых рассказав матери и ещё более скупых рассказов Беледора.

Когда он вступил в древние леса, окружающие горы, то навстречу ему вышел другой вакъя — первый кого он видел со времен смерти матери. Это был шаман по имени Шайок, шедший на север, к городам друкаев. Когда Гаразрил рассказал ему свою историю, шаман лишь покачал головой. Другие вакъя не примут его, не без крыльев. Он предложил орлану отправится с ним, но тот отказался.

Будто мало мне проблем с этими совиными лесами… Ладно, эта тропа выведет тебя к горам, в трех днях пути там будет лагерь племени Яростного Ливня. Если ты увидишь, что я оказался прав, то возвращайся. Я буду ждать тут ещё десть лун и пока подумаю, как можно помочь тебе.

Горы очаровали Гаразрила, но и жёстко напомнили ему о его увечье. Каждая пропасть, которую другие вакъя перелетали одним взмахом крыльев, становилась для него долгим обходом. Там, где остальные охотились с воздуха, ему приходилось устраивать засады. Но его душа все равно парила.

Но когда он добрался до Яростного Ливня, то его встретила тишина. Другие орланы не смотрели на него. Он обращался к ним, а они молчали. Он пытался схватить их за руки, но его отталкивали и оставляли в покое. Он ругался, бросал вызовы, умолял — но в ответ встречал лишь тишину.

Обратная дорога казалась ещё более тяжёлой. Ворон продолжал ждать его. Он вновь предложил Гаразрилу отправиться с ним, утверждая, что этот мир намного шире, чем горы и народ, но орлан лишь угрюмо молчал, глядя на огонь. Наконец Шайок сдался.

- Ладно, я вижу, что тебя не переубедить. А жаль, это был бы лёгкий путь для тебя. Ворон замолчал и пошевелил угли в костре.
— Наш народ заблудился. Мы находимся в тупике. Кондоры дичают, ястребы запираются в своих семьях, а орланы погрязли в гордыне. Мы живём по привычке, по привычке воюем, по привычке дружим. Но мир вокруг нас меняется, и если народ не изменится, то мы потеряем все.
— И что это все значит?
— Это значит, что ты можешь поменять это. Напомнить Оперенным кто они такие, напомнить, что душа прежде крыльев. Показать им, что изгой может быть большим вакъя, чем они сами. Но это сложный путь, бесконечно сложный. Особенно без крыльев. Ты готов к нему?
Гаразрил кивнул.

Путь указанный Шайок действительно оказался бесконечно сложным. Гаразрил поселился в предгорьях и стал жить так, как по его представлению должны жить вакъя. Он своими руками вырезал тотем, на котором грубо изобразил свою мать, Беледора и самого себя, и потратил много дней в поисках нужных цветов, чтобы покрасить его.

Он охотился на гарпий и горных львов, которые оставляли шрамы на его теле. Со временем гарпии стали бояться звона цепи, которую он продолжал носить с собой как оружие. Лесные волки, обитающие в предгорьях, часто сопровождали его на охоте и нередко ночевали возле его костра.

Когда начался сезон набегов, то он следовал за армиями Оперенных и сражался наравне с ними, удаляясь обратно к своей хижине после битвы. Все чаще племена вакъя вспоминали о нем в своих рассказах, и скоро бескрылый воин, использующий цепи и клинки друкаев против них самих, стал символом удачи. Все чаще семьи Ястребов приносили к его хижине часть добычи, все чаще бродячие шаманы-вороны проводили ритуалы возле его самодельного тотема, утверждая, что многие духи небес и Священные духи собираются вокруг него.

После одной из битв, Такия, воин из племени Поющих Копий, предложил Гаразрилу присоединиться к его племени, но тот отказался. Он ответил, что вся нация стала его племенем, каждый из Оперенных, который бьётся рядом с ним был ему братом, независимо от клана и племенной метки. Таки запомнил эти слова. Они остались товарищами и не раз бились бок о бок.

Когда Такия объявил о создании Конфедерации, Гаразрил искренне поддержал его. Впервые за многие поколения вакъя переставали быть разрозненными племенами и становились единым народом.

Он всегда отзывался на призывы Конфедерации, сражаясь рядом с другими вакъя и вдохновляя других. Он не стремился к славе и никогда не занимал высокого положения, но немногие имена пользовались среди вакъя таким уважением. Но он не присоединился к Конфедерации.

Он не принадлежал ни одному племени, ни одному роду и ни одной армии. Пока хоть один вакъя считал себя чужим среди собственного народа, Гаразрил не мог назвать своим домом ни один лагерь.

Сейчас, когда барабаны Конца Времен звучат по всему миру, Гаразрил продолжает странствовать по Чёрным горам. Он по-прежнему живёт один, встречая рассветы у собственного тотема и приходя туда, где Оперённым грозит беда. Одни считают его духом гор, другие — живой легендой. Сам же Гаразрил по-прежнему называет себя просто вакъя.

📺Гаразрил — Легендарный Герой, способный присоединиться к фракциям Оперенных.

Эффекты Героя:

— Живая легенда: Отряды в армии, в которой сражается Гаразрил не теряют Дисциплину при перемещении по земле.

Снаряжение

Гаразрил — герой-воин, вооруженный цепью и мечом. Эффективен в ближнем бою против пехоты. Обладает повышенными характеристиками Защиты в ближнем бою по сравнению с другими отрядами, героями и лордами.

— Рабская цепь
Гаразрил носит с собой цепь, которой был скован в рабстве. Другие вакъя видят в этом символ того, что даже друкайский плен может стать оружием Оперенных.

Доступно сразу при появлении героя.

Эффекты
+ Увеличивает Дисциплину армии в битве против Друкаев.

Уникальные Навыки и Способности

— Бремя изгоев — Гаразрил получает бонус к Атаке в ближнем бою и Защите в ближнем бою, когда в некотором радиусе от него нет других отрядов вакъя.

Дикие волки Наггарота — древнейшие союзники вакъя. В бою стаи действуют с удивительной слаженностью. Пока воины Оперённых обрушиваются на врага с небес, их верные друзья волки выскакивают из леса и предгорий, впиваясь в фланги и преследуя бегущих. Многие враги успевали пережить первый удар вакъя лишь затем, чтобы погибнуть в клыках их молчаливых спутников.

Боевые звери

— Наземный отряд
— Быстрые хищники

Вооружённые луками Ястребы составляют основу стрелковых сил Оперённых. Они осыпают врага дождём стрел, постоянно меняя высоту и направление атаки, не позволяя противнику ответить. Для многих врагов именно их стрелы становятся первым знаком приближающейся бури вакъя.

Стрелковая пехота

— Небесный отряд (дисциплина снижается при перемещении по земле не в состоянии битвы)
— Высокая точность

Ястребы, вооружённые копьями, предпочитают встречать врага лицом к лицу. Они уступают Кондорам в силе и Орланам в воинской славе, но превосходят их скоростью и ловкостью. Их стремительные удары способны свалить даже гораздо более сильного противника прежде, чем тот успеет ответить.

Пехота с копьями

— Небесный отряд (дисциплина снижается при перемещении по земле не в состоянии битвы)

Томагавки — священное оружие Оперённых. Вакъя верят, что нельзя вложить клинок обратно, пока он не напьётся крови. Орланы пикируют с небес подобно молнии, обрушивая град ударов на врага, а затем вновь взмывают вверх, чтобы выбрать новую жертву. Ни один строй не чувствует себя в безопасности, пока над ним кружат Орланы.

Пехота с парным оружием

— Небесный отряд (дисциплина снижается при перемещении по земле не в состоянии битвы)
— Борьба с пехотой

Орланы, вооружённые копьями, традиционно охотятся на чудовищ Чёрных гор, годами оттачивая искусство поражать наиболее опасную добычу. Их зазубренные наконечники способны пробить не только толстую шкуру или драконью чешую, но и лучшие доспехи друкаев.

Пехота с копьями

— Небесный отряд (дисциплина снижается при перемещении по земле не в состоянии битвы)
— Борьба с крупными целями
— Есть бронебойное оружия дальнего боя с небольшим запасом выстрелов

Их тяжёлые палицы выкованы не для поединков, а для сокрушения строя. Каждый удар дробит кости, ломает щиты и выбивает противников из строя. Там, где сражаются Кондоры, земля быстро покрывается телами павших.

Чудовищная пехота

— Небесный отряд (дисциплина снижается при перемещении по земле не в состоянии битвы)
— Борьба с пехотой
— Бронебойность

Камни, выпущенные из тяжёлых пращ Кондоров, способны проламывать щиты и разбивать шлемы. Даже закованные в броню воины предпочитают укрыться, когда над ними начинает свистеть град таких снарядов.

Чудовищная пехота

— Небесный отряд (дисциплина снижается при перемещении по земле не в состоянии битвы)
— Бронебойные выстрелы

Даровав покой своей подопечной — супруге, сестре, матери или дочери, — мужчины-Совы, лишившиеся иного долга, уходят в Хейока. Они бесцельно странствуют по лесам Наггарота, ища лишь достойную смерть. Говорят, что в их тяжёлых клинках заключены души тех Сов, которых они сами проводили в последний путь, и после собственной гибели Хейока надеются вновь воссоединиться с ними.

Даже другие вакъя сторонятся Хейока. Их смех у ночных костров нередко переходит в безумный хохот, а сами они словно уже наполовину принадлежат миру мёртвых. Но каждый вождь рад видеть их в своём войске. Хейока не знают страха, никогда не отступают, а их зачарованные клинки рассекают броню врагов так же легко, как плоть.

Пехота с тяжелыми мечами

— Летающий юнит, дисциплина не снижается при перемещении по земле не в состоянии битвы.
— Бронебойность

Создание Вендиго считается самым страшным искусством Сов.
Десятки пленных друкаев зимой выпускают в глухой лес без одежды и пищи. Совы следят за границами, не позволяя никому уйти. Постепенно холод, голод и отчаяние заставляют пленников убивать друг друга ради куска мяса и нескольких лишних часов жизни. Когда остаётся последний, он уже перестаёт быть тёмным эльфом. Голодные духи находят себе новый сосуд, превращая обезумевшего выжившего в Вендиго.
Вендиго не знают страха, боли и жалости. Они беспрекословно повинуются воле Сов, разрывая врагов в ближнем бою. Даже многие вакъя избегают смотреть им в глаза, считая, что подобная судьба слишком ужасна даже для друкаев.

Пехота с парным оружием

— Наземный юнит
— Высокая эффективность в ближнем бою
— Не бегут с пол боя (аналогично нежити и демонам)

Лишь немногие шаманы и вожди способны заслужить доверие Великого орла. В бою эти благородные создания стремительно обрушиваются на чудовищ и воинов противника, разрывая их когтями и клювом прежде, чем вновь подняться в небеса.

Летающее чудовище

— Летающий юнит
— Монстр
— Борьба с пехотой

Гром-птицы рождаются среди самых высоких вершин Чёрных гор, куда редко ступает нога смертного. Их появление всегда сопровождается раскатами грома и вспышками молний, а шаманы Воронов считают их воплощением ветра Азир.
В бою Гром-птицы несут бурю вместе с собой. Их крылья разгоняют ветра, а удары клюва и когтей сопровождаются вспышками небесной магии.

Летающее чудовище

— Летающий юнит
— Монстр
— Бронебойность
— Магические атаки
— Отряды в бою с Гром-птицей получают статус «Шок»
— Есть 3 заряда Молнии Уранона и 1 заряд Цепь молний

Священные духи — души выдающихся вакъя прошлого, добровольно оставшиеся рядом со своим народом после смерти. Они охраняют священные места, древние тотемы и помогают шаманам, которых сочтут достойными.
Призванные в бой, Священные духи становятся почти неуязвимыми для обычного оружия. Они сражаются без ярости и ненависти, молча исполняя последний долг перед своим народом.

Пехота ближнего боя

— Небесный отряд (дисциплина снижается при перемещении по земле не в состоянии битвы)
— Астральные
— Увеличивают Защиту в ближнем бою и Атаку в ближнем бою у дружественных воинов рядом

Голодные духи рождаются там, где смерть была особенно жестокой. Они ненавидят всё живое и стремятся лишь утолить вечный голод, пожирая души павших.
Лишь самые искусные шаманы и колдуны способны подчинить этих существ своей воле. Даже тогда Голодные духи остаются опасными союзниками, готовыми в любой момент обратиться против неосторожного хозяина.

Пехота ближнего боя

— Небесный отряд (дисциплина снижается при перемещении по земле не в состоянии битвы)
— Астральные
— Страшные