Тау — прогрессивная надежда или наивные идиоты?

– Значит, вы пересекли Дамоклов залив, подвергая себя огромному риску, пока миры под нами пылают, – воскликнул Зоркий Взгляд. – Полагаю, я должен быть польщён.
Глаза Аун’Ва расширились от протокольного шока, его усыпанный бриллиантами шио’хе вспыхнул на краткий миг, прежде чем он восстановил самообладание и наклонил голову.
– Ты обращаешься к верховному эфирному без очереди? — Голос Аун’Ва, звучавший глубоким баритоном, разносился по амфитеатру, словно звучал отовсюду одновременно. Он поднял бровь, и на его губах мелькнула лёгкая тень отвращения. – Этого следовало ожидать. Ты давно вернулся к варварству.
– Я давно научился видеть сквозь маску благодеяния, которую вы представляете, и буду реагировать соответствующим образом.
– Ты говоришь о масках, — сказал Аун’Ва. — Ты, который солгал мне сразу после отпора имперским людям в Дал’ите. Ты, который позволил убить эфирных на Артас Молохе, по неосторожности или намеренно. Твоя маска — кровавая, О’Шова.
Зоркий Взгляд ощутил гнев Аун’Ва как почти осязаемое нападение. Он невольно отпрянул. Губы эфирного изогнулись в улыбке, словно гиперфелид, пристально глядящий на свою добычу.
– Я обвиняю тебя, Шас’О Виор’ла Шовах Каис Монт’ир, в измене Высшему Благу. Я обвиняю тебя в бессмысленной гибели бесчисленных невинных душ, число погибших достигло миллиардов, и трое из них — ауны. Я обвиняю тебя в следующем: ты убийца, лжец и обманщик.
Атмосфера в комнате была напряжённой. Зоркий Взгляд молчал, не мог вымолвить ни слова, словно парализованный холодным светом обвинения.
– Даже в своей Малк’ла ты нашёл способ ускользнуть от правосудия, которого так заслуживал, — продолжил Аун’Ва. – Так что да. Я лично прибыл из септовых миров, чтобы увидеть твоё наказание. Это будет уроком, который прозвучит сквозь время и пространство. Уже только поэтому я считаю это путешествие необходимым. Ты не ответил на мой призыв заплатить за свои преступления. Поэтому я пришёл к тебе. Даже ты не сможешь вечно избегать правосудия Тау’ва.
– Ты заблуждаешься, — ответил Зоркий Взгляд. — Ты переоцениваешь свои силы и тем самым выдаёшь своё отчаяние. Анклавы просуществовали двести тау’сиров без духовного руководства. Более того, они процветали. Вот что тебя действительно пугает.
– Ты здесь, потому что я заставил тебя быть здесь, простодушный, — ледяным голосом ответил Аун’Ва. – Считай, что тебе повезло, что тебя оставили после Дал’ита в строю, а не лишили титула в самом начале твоего командования. А не заставили столкнуться с Малк’ла прямо здесь и сейчас за твои ваши махинации между сферами и провал в борьбе с военной машиной Империума. За это решение я часто сокрушался.
Аун’Ва откинулся на спинку трона и продолжил:
– Но мой долг — перед Тау’ва. Разделять пространство и создавать новые сферы. Вот почему анклавам позволено процветать. Не из-за тебя и твоих сообщников-воинствующих, и не из-за твоей постыдной идеи лидерства. Из-за моей щедрости. Моей мудрости. Ничего большего.
– Ты говоришь о вашья, — медленно проговорил Зоркий Взгляд. – Между сферами, как это называют гуэ’веса. Слово с более чем одним подтекстом, и над этим вопросом я долго размышлял.
– Для тебя это имеет только одно значение. Неудача.
– Не понимаю, как это возможно, это правда. Планета может находиться между сферами расширения, даже иметь такое название, и приносить непреходящее благо. Так же, как душа может существовать между сферами и приносить силу Высшему Благу. Он сложил одной рукой перевёрнутый треугольник касты воздуха, сложив его со сложенными пальцами другой. – Разве рулевой Шас, поднимающийся в воздух на скиммере, не перемещается между сферами огня и воздуха? А учёный касты земли, испытывающий оружие Шас? Или воин Шас, заменяющий мортоний в своей ионной винтовке?
– Они делают это в строгих рамках», — фыркнул Аун’Ва. – Все так делают, судя по твоим поверхностным примерам. Красивая речь, судя по всему, отрепетированная, но пустая и бесполезная. Фио прекрасно знают, что нужно уважать правила нашего общества, как и истинные шасы.
– А что же тогда скажет второй пилот из касты воздушных судов, убедивший своего капитана выбрать другой маршрут и при этом подсознательно использовавший инструменты пор’ов? Ведь сами ауны ходят между сферами вместе с пор’ами каждый раз, когда обращаются к нам публично.
Зрители дружно ахнули. Очевидно, этот момент – запретная точка зрения, которую никто не осмеливался высказывать веками – был увиден благодаря ему.
– Продолжай, пожалуйста, — сказал Аун’Ва, улыбаясь, как волк.
– Всюду мы видим смешение, – продолжал Зоркий Взгляд. – И всё же ты изгнал моих родичей и меня из септовых миров по малейшему предлогу. Починка моей мантии под давлением Дал’ита, без которой я бы непременно утонул. Неужели я должен был просто пойти ко дну и умереть?
– Возможно, было бы лучше, если бы ты это сделал.
– Неужели вы не можете в это поверить? Оборона города Гел’брина оказалась в критической ситуации.
– Ваша защита Дал’ита обернулась катастрофой. Только Командир Тень Солнца спасла ваши военные усилия от полного краха.
Зоркий Взгляд отверг наживку, его гнев превратился в многослойный клинок намерения. – Вашья, ты назвал меня словом, которое использовал не как прелюдию к более великим свершениям, а как топор палача. Я знаю, что это обвинение – ложное обвинение, сфабрикованное заявление, призванное вовлечь меня в ещё больший грех. И, как глупец, ослеплённый молодостью и долгом, я позволил этому случиться. С тех пор я ненавижу себя за это.
– О, думаешь, теперь ты всё ясно видишь? — рассмеялся Аун’Ва, и Зоркий Взгляд почувствовал, как в нём зародилось твёрдое, яростное семя радости, которое постепенно высасывало из него всю уверенность. – В глубине души ты всё ещё слепой юноша. Ты и правда считаешь, что твои усилия на Дал’ите были центром внимания всей расы тау?
Зоркий Взгляд ничего не ответил, вместо этого сделав медленный, обдуманный жест в знак поддержки.
– Шасы сильнее всего во времена войны, и, одержав победу над таким могущественным противником, как гуэ’рон’ша Империума, ты обрёл огромное влияние, — сказал Аун’Ва. – Повсюду говорили о войне, и ты стал её символом. Ты и твои сородичи были более чем рады наслаждаться обожанием горожан, я в этом уверен. Каста воды не могла вас насытить.
– Я терпеть не мог эти передачи, — сказал Зоркий Взгляд. — Какой смысл в достижении мира, если ты используешь его лишь для того, чтобы раздувать угли войны?
– Их целью было восстановить боевой дух, и, возможно, у нас не было выбора, — ответил Аун’Ва. – Но какой ценой? Вы и ваши командиры стали источником проблем, общество склонилось к вам из-за чрезмерного рвения членов касты воды. Вы были прославленными номинальными лидерами, и к тому же опасными, провоцируя резню и жестокие мысли одним своим существованием. Как только меч поднят, чтобы победить врага, его нужно вложить в ножны. Поступить иначе — значит накликать беду.
– Ты говоришь о Кодексе Огня? Ты цитируешь мудрость истинного героя, чью жизнь ты погубил моей рукой? Тогда ты и это знаешь. «Убрать щит — значит молить о спрятанной стреле».
– Эта фраза никогда не произносится за пределами Шас’ов, — сказал Аун’Ва. – Но что значат другие касты для поджигателя войны? Ты их вообще видишь?
– Конечно. Они тоже моя семья.
– Неужели! И всё же другим кастам предоставлены собственные миры в ваших любимых анклавах. Держатся в стороне, вне разума, пока вы точите свой клинок на Виор’лосе. Где же сила вашей ваш’йи? Как вы можете говорить, что находите красоту между сферами, если вы сделали всё возможное, чтобы разделить их? Разве вы не видите вопиющего лицемерия ваших заявлений?
– Я дал каждой касте свой мир, чтобы они могли формировать его так, чтобы он лучше соответствовал их желаниям, — сказал Зоркий Взгляд, и в его животе разгорался медленный огонь. – Они так и сделали, и достигли удовлетворения, которого никогда бы не обрели в основных септах. В каждом анклавном мире существует демографический раскол. Уверен, ваши приспешники-предатели уже сообщили вам об этом.
– О, есть те, кто называет себя приверженцами вашего фальшивого вероучения, но на самом деле на стороне Тау’ва, можете быть уверены. Даже среди этих глупых обитателей септ-мира, которые, словно падаль, роются в ваших пыльных победах, есть те, кто в глубине души знает, что есть лишь один истинный свет.
– Настолько глубоко сеет семена ненависти и раздора ваша собственная риторика.
Аун’Ва усмехнулся. – Разве ты не понимаешь, что есть и другие, более великие, чем ты, в деле продвижения нашей судьбы? Даже за пределами аунов есть десятки светил, которые отдали больше, чем ты, выиграли больше битв ради нашего дела. Сотни, на самом деле. Ты просто слишком эгоистичен, чтобы это видеть.
На это Зоркий Взгляд не нашёл ответа. В этом была доля правды, и, если быть честным с собой, он боялся того, что произойдёт дальше.
– Вспомни хотя бы Шёлковые завоевания. Эти же миры, которые вы теперь так цените, изначально были завоеваны благодаря виртуозной дипломатии. Завоеваны без траты энергии и без потери жизней.
– Впечатляет, конечно, — сказал Зоркий Взгляд. – Но это продлилось недолго. Вещь, которую легко украсть, легко вернуть. Приказав пор’у забрать их, вы невольно настроили против себя гораздо более сильного врага и тем самым заставили его ответить практически неудержимой силой.
– Почти неудержимой, говоришь? — лукаво сказал Аун’Ва. – Непреднамеренно вызвали возмущение? А тебе никогда не приходило в голову, что, возможно, это было сделано намеренно? Что Империум в полной мере сыграл свою роль?
– Намеренно?
Это слово прозвучало словно пепел во рту Зоркого Взгляда.
– Им нужно было усвоить урок, владыкам Империума, укрывшимся в безопасности на своих высоких тронах на далёкой Терре. О да, я изучал их и им подобных, ибо у меня есть гуэ’веса среди них. Гораздо больше, чем вы когда-либо могли себе представить.
Зоркий Взгляд хотел ответить, но промолчал.
– Они послали своих боевых псов, легионы гуэ’рон’ша, чтобы нанести ответный удар септам. В своём тщеславии они думали, что этого будет достаточно. Я обманул наших врагов, заставив их слишком сильно растянуться, зная, что даже их сильнейший удар будет сведен на нет нашей обороной. Поэтому они протянули железную лапу к нашему сердцу, и я приказал тебе и твоим товарищам-воителям отрезать её.
– Мы оба знаем правду, — сказал Зоркий Взгляд. — Они отступили из-за той же инопланетной расы, которая и сейчас опустошает миры внизу.
– Ты так уверен? Мы загнали имперцев в тупик, даже несмотря на нашу первую реакцию на их первоначальный натиск. Вызванное нами подкрепление превосходило их численностью в сто раз, и наша хватка сжималась всё крепче с каждым днём. Нет, они ушли, чтобы избежать нашего гнева, используя Йе-хе как оправдание. Разве Империум не был близок к тому, чтобы замолчать последние сто тау’сиров?
– Они не беспокоили анклавы, это правда, — признал Зоркий Взгляд.
– С тех пор, как открылись психические возможности Империума, мы утроили число наших послов, отправляющих посланников к никассарам, чарапактинам и наги, и даже к гуэ’ла миров, наиболее удалённых от имперского влияния. У нас, возможно, и нет собственной науки о разуме, но у наших союзных рас она есть, и больше, чем когда-либо прежде. И они верят в Высшее Благо, искренне верят. Будь то принцип или культовая религия, этого достаточно.
Зоркий Взгляд нахмурился, чувствуя себя так, будто попал в болото зыбучих песков.
– Уроки Дал’ита были необходимой диагностикой, – продолжал Аун’Ва. – Вся Дамоклова война была необходима по той же причине. Каждая отданная там жизнь была отдана ради защиты тысяч других в будущем, жизней будущих граждан, которые были бы потеряны, если бы мы не показали Империуму Человечества, что оспаривание нашего права по рождению влечет за собой цену, которую даже они не могут себе позволить. Более того, мы воспользовались их межзвездными двигателями для нашего собственного изучения, нашего неизбежного продвижения. И так этот монстр, проникший в логово огненного паука, усвоил свой урок.
– Урок, который невозможно передать одними словами, — сказал Зоркий Взгляд. – Слов, будь то слова от пор или твои собственные, извивающиеся, лживые губы, было недостаточно. Вам нужна была более глубокая истина, преподанная им кастой огня, которая, как вы утверждаете, слепа ко всему, кроме войны. По вашему собственному признанию, конфликт необходим, даже если он дорого обойдётся.
– Ага, вижу, тебя всё ещё раздражает мысль, что судьбу стольких миров можно навсегда изменить исключительно дипломатическими методами. Ты, должно быть, узнал пор’вре Миротворца, когда вошёл, увековеченную как ключевой сторонник Шёлковых Завоеваний. Аун’Ва указал на голограмму пожилого верховного магистра касты Воды, державшего руки в рукавах. – Хотя бы имя тебе знакомо?
– По правде говоря, я ее не знал.
– А что насчёт Фио’Канты, той, что вслед за Дал’итом изобрела двигатель «Слипстрим», чудо техники, расширившее границы нашей империи до самых звёзд? Одно это достижение стало поистине преобразующим. Земная каста уже стремится усовершенствовать его, чтобы мы могли мчаться по всей галактике и вершить свою судьбу в сотнях, а то и тысячах новых септ. Знакомы ли вы с её творениями?
В ответ Зоркий Взгляд сделал жест неизведанной истины, спрятав свет руки. – Я не могу говорить о достижениях, выходящих за рамки моего кругозора, хотя я и одобряю труд всех каст.
– Поэтому давайте говорить о вас в том же свете. Ведь вы не внесли ничего, чего бы мы уже не знали. Даже меньше того. Вы украли целые миры у Высшего Блага. Целые звёздные системы. Всё ради вашего собственного возвеличивания. Вашей ложной надежды.
– Я открыл им истину о внутренней силе. Я позволил им существовать самостоятельно, а не просто следовать, слепо повинуясь тому, кто заботится лишь о том, чтобы использовать их как пешек. Я позволил им познать тайны галактики на их собственных условиях, вместо того чтобы подавлять то, что не вписывается в избранную мной риторику.
– Человек с таким ограниченным взглядом не может понять истины вселенной.
Мрачное выражение лица Зоркого Взгляда стало еще мрачнее. – Ты и твои сородичи многого нам не рассказали, Аун’Ва. Многое из того, что ваша каста считает заклятым врагом.
Наступила пауза, прежде чем Аун’Ва снова заговорил.
– Ах да, ваше примитивное увлечение суевериями. Всё ещё копаетесь в грязи отсталых цивилизаций, словно какой-то атавистический реликт, крадущийся во тьме, слишком боясь истинной эволюции нашей расы, чтобы смотреть на звёзды. И какую же награду вы откопали? Кроме гибели самых ярких и лучших членов вашей экспедиции. Верховный эфирный покачал головой, словно наставник, глубоко разочарованный заблудшим учеником. – Истинный прогресс не в отголосках павших империй. Вы действительно многое упустили, гния в своей пещере.
Глаза Зоркого Взгляда рефлекторно сузились, прежде чем он успел это остановить.
– О да, я хорошо знаю о твоей трусости, Шох Предатель, — сказал Аун’Ва, почувствовав кровь в воде. – Предатель дважды, если быть точным. Один раз по отношению к септам, а второй — к твоим собственным последователям. Они верили в тебя, а ты их бросил.
– Я был там по своей воле, — сказал Зоркий Взгляд. — Я опустил клинок, и, сделав это, я позволил мирам процветать.
– Изгнание, наложенное вами добровольно, и по продолжительности более чем достаточное, чтобы показать, что ваши анклавы вполне способны процветать без вас.
– Вот в этом-то и был весь смысл моего самоустранения, ты, продажный, властный…
– И вы всё ещё не видите иронии в своих действиях! — рассмеялся эфирный. – Снимите шлемы, товарищи советники. Вы должны увидеть это своими глазами. Он не представляет никакой реальной угрозы. Он только думал, что представляет.
Все как один, члены Совета Стихий сняли шлемы и заморгали, пока их глаза привыкали к свету.
– Ты возмущаешься тем, что я выслал тебя из септ, — сказал Аун’Ва. — Выслал тебя из горнила септовых миров ради блага Тау’ва. И всё же, что ты делаешь, предоставленный самому себе? Ты принимаешь точно такую же общественную структуру! Думаю, ты осознаёшь мудрость моих приказов больше, чем готов признать.
– Мудрость? Ты ставишь моё унижение выше спасения миллиардов жизней тау и называешь это мудростью? — Зоркий Взгляд опустил пальцы в знаке клинка в ножнах. — Сколько кадров вы возите с собой на своих кораблях, бездельничая, пока они опустошают планету внизу?
– Достаточно, чтобы произвести значимые изменения. Более чем достаточно, чтобы разрушить даже вашу планетарную оборону.
– А скольких вы отправили на помощь военным усилиям в нижних мирах?
– У меня другие приоритеты, а тебе не хватает ума их оценить.
– Тогда это ты лицемер. Отойди, ложный свет, и пусть наступит новое будущее.
– Странная точка зрения для того, кто продержался сотни тау’сиров дольше своего естественного срока. Нет, думаю, вместо этого я увижу новый порядок анклавов, рождённый в тлеющих углях твоей глупости, Шас’о Шовах. Пусть они получат этот мир, один из многих, уже обречённый твоей неспособностью защитить его. Они не доживут до следующего.
– И поэтому ваш план состоит в том, чтобы позволить им стать сильнее, пожирая миллиарды, смертные приговоры которым вы подписываете так небрежно?
– Тау твоего культа лишились моей защиты, когда начали поклоняться лжепророку. Это ты обрёк их на погибель, не сумев защитить, не сумев увидеть, как челюсти смыкаются над твоими владениями. Вот уж точно, «Зоркий Взгляд». Он недоверчиво фыркнул. – Ты, и только ты несёшь эту ответственность, о’Шова из Виор’лоса.
– Я оставил активное руководство более ста тау’сиров назад. С тех пор население анклавов удвоилось.
– Мощь вашей военной машины, возможно, удвоилась. Разве вы не оставили свои миры в руках ваших любимых командиров-шасов, а не Совета стихий? Возможно, именно поэтому ваше видение так ограничено. Возможно, если бы вы смотрели на звёзды, а не в огонь, вы смогли бы спасти планету, которая вам так дорога.
– Лидерство касты огня в мире касты огня. Иначе и быть не может.
– И, сделав это, вы создали ограниченное существование для каждого мира в анклавах, сознательно или нет. Ваши инструкции были ясны. Если вы потеряли своих эфирных, вы и вся ваша экспедиция должны были вернуться в септы. Вы этого не сделали. Знаете ли вы мою теорию, почему?
Зоркий Взгляд не ответил, его разумом овладело странное чувство падения.
– Ты ведь изучал бе’гел, не так ли?
– Чтобы легче было их победить, — выдавил он.
– Тогда, возможно, вы знаете о секретах, которые каста земли раскрыла в их генетических сигнатурах. Правду об их варварском обществе».
– Я хорошо знаю хитрость орков. Одно лишь упоминание этих звероподобных созданий вновь разожгло пламя гнева в его сердце. – Вы бросили нас умирать перед лицом их бесконечной агрессии, лишив нас подкреплений, как вы это сделали на Аркунаше.
Аун’Ва покачал головой, словно он был упрямый ребёнок. – Пока вы, гордые и ожесточённые, вели свою войну, мы столкнулись с холодным голодом Йе-хе прямо у нашего порога. Вы не задумывались о том, что, возможно, ваше послание просто не дошло до нас? Или, если бы дошло, мы не смогли бы выделить ни одного бойца с наших фронтов?
На это Зоркий Взгляд не нашёл ответа. Всё, на чём он строил свою истину, фундамент своего гнева, внезапно оказалось разрушенным и перекошенным.
– Но вернёмся к вашим хвалёным познаниям в мышлении бегельских варваров, — сказал Аун’Ва с выражением лица акулы, выныривающей из бездны. – „Орк“, как вы его называете, — не единственное существо в экосистеме бегелей. Есть и более мелкие создания, ростом меньше младенца, с разумом зверей. Но так было не всегда.
Зоркий Взгляд встряхнулся, сделав знак развеянного пепла. – Это эволюционные тупики, не более того.
– Не так. Мой фио оценил генные маркеры миниатюрных оркоидов, и некоторые части их биосигнатур отсутствуют. При повторном выращивании, при восстановлении, они приводят к значительному увеличению мозжечка.
– Почему мы об этом говорим? Виор’лос умирает!
– Среди моих ведущих генетиков-фио существует теория о том, что низшие оркоиды были лидерами своего общества. Каста воинов, с которой вы так хорошо знакомы, эквивалентна их Шас. Знание того, как вести бесконечную войну, заложено в их генетическом коде.
То же самое можно сказать и об их новаторах, эквиваленте касты земли, которые, как говорят, являются подмножеством их касты воинов. По расчётам моих нынешних теоретиков, более мелкие и сообразительные существа когда-то были их прародителями. Генетические маркеры высокого интеллекта всё ещё присутствуют. Они пережили некий катаклизм, который поглотил их, и вместо них к власти пришла их каста воинов.
Ужасное осознание охватило Зоркого Взгляда, когда он задумался. Он сглотнул, горло пересохло, когда слова Аун’Ва разрушили его мир.
– И что я вижу перед собой? Необузданную агрессию. Слепоту к дипломатии и компромиссу. Войну ради войны. Знакомо, о’Шова?
Зоркий Взгляд почувствовал себя так, будто его ударили.
– Разве ты не видишь? — продолжал Аун’Ва. – А, всё ещё блуждаешь в темноте, после всего этого времени. Придётся форсировать рассвет.
Не говори этого.
– Ты, Шох из Виор’лоса, наконец стал тем, кого ненавидишь больше всего.
– Я это опровергаю! Он чувствовал, как разгорается старый огонь, его слова изливаются, словно магма из переполненной кальдеры. – Мы — народ, управляемый общностью, а не элита, слепо идущая на поводу у толпы! Даже то, как ты говоришь, выдаёт твои истинные мысли. «Я, моё, меня». Где же общность «мы»? Отсутствует, как и твоя вера в истинное Высшее Благо!
Атмосфера в комнате была спертой и убийственной, словно слишком долгое дыхание. Он продолжал говорить, не обращая внимания.
– Я говорил об этом с младшим командиром Зажженной Звездой в последние несколько кай’ротов. Я знаю правду, лживейший из аунов! Общество септов превратилось в подделку, искажённую вашими собственными чудовищными амбициями! Нет, под вашей властью не может быть настоящей общности, пока ваши указы душат и подавляют остальных из нас. Для вас мы, представители других каст, — всего лишь клинок, лопата, крыло, рупор, используемый и отбрасываемый по вашему усмотрению!
Зоркий Взгляд увидел, как Совет Стихий в ужасе отшатнулся, когда обвинение повисло в воздухе.
Но обнаженный меч должен нанести удар.
– А как же исчезновение тех, кто возражал тебе, кто оспаривал твою власть, даже в том, что, по их мнению, было личным? Он не мог остановиться, рев слов обрушился на него. – Ты не мог допустить этого, даже на Дал’ите. Магистр Виллклейм так и не явилась по твоему вызову, не так ли?
Брови Аун’Ва слегка приподнялись. – Яд, если его быстро применить, может уберечь тело от вреда.
– Логика убийцы, тирана, хладнокровно убивающего. А как же Кор’О Ли Мау Тенг? Я видел запись уничтожения «Крыла Клинков» в глубинах космоса. Орки никак не могли уничтожить его таким ничтожным нападением. Это был саботаж, совершённый вашими агентами. Вы это отрицаете?
– Мне и не нужно этого делать, — сказал Аун’Ва, протягивая руки, создающие разворачивающийся лабиринт, в котором ничего нет. – Пылинка, давно унесённая ветрами истории, и ваше мнение о ней, на мой взгляд, совершенно неуместно.
– Это как нельзя более актуально! Вы уже давно перестали даже притворяться кем-то иным, кроме манипулятора, диктатора, скрытого на виду, железного кулака в бархатной перчатке. И правда начала выходить наружу. Ваш народ это знает. Ваши делегаты это знают! Они просто слишком напуганы, чтобы противостоять вам!
Последняя черта была перейдена. Он чувствовал это как непреложную истину, по пробирающему до глубины души холоду окружавшей его атмосферы.
Он не покинет этот корабль живым. Если уж на то пошло, он даже не покинет этот амфитеатр.
– Я тебя не боюсь, — продолжал Зоркий Взгляд. — Больше нет.
Чистый, властный взгляд верховного эфирного словно тянул его вниз, заставляя пасть на колени, рухнуть, молить о прощении. Но он думал о Виор’лосе, и какая-то часть его души оставалась совершенно непреклонной, а спина всё ещё была прямой, как палка.
– Ты будешь молчать, пока мы обсуждаем твою судьбу, — сказал Аун’Ва.
– Нет. Я знаю, что ваши пропагандисты изменят кадры этого дня для достижения наилучшего эффекта, так же как я знаю, что этот день станет для меня последним. Вы не раз доказывали, как вы относитесь к тем, кто бросает вызов вашей абсолютной власти. Но даже если это последний поступок, который я совершаю в здравом уме, я буду верен своему решению.
Он глубоко вздохнул, глядя прямо в глаза верховному эфирному. Его пальцы сложились в меч истины и вонзились ему в лоб.
– Я обвиняю тебя, Аун’Ва из Т’ау, в измене во имя Высшего Блага.
– Тогда ты умрёшь, — последовал лукавый ответ. – Здесь и сейчас.

Он наблюдал, как слоистая реальность, снаружи белая, хромированная и прекрасная, рассыпается, словно тающий воск. Под ней открывается изуродованная, скелетообразная пустыня. Он видел сотни тысяч рабов-тау, которые так ухмылялись, что уголки их губ кровоточили, а зубы были испачканы кровью. Они были прикованы светящимися цепями к рукам беспечных гигантов, огромных бегемотов в мантиях высотой в несколько сотен метров, которые тащили своих рабов, словно тряпичных кукол, по пустыне битого стекла и цепких, рычащих ужасов.
Сотни улыбающихся тау умирали с каждым гигантским шагом, но на смену им всегда приходили новые, выталкиваемые из трубчатых каруселей, торчащих из земли. Каждый младенец был предварительно упакован и завернут в термоусадочную пленку, его родовая оболочка была где-то между сумкой для яиц акулы и пакетом пайка. Крошечный тау внутри пытался выбраться, разрывая свои оболочки дрожащими пальцами. Как только они сбросили свои полупрозрачные покровы и встали, их обжег резкий луч света, его интенсивность приподняла их веки, чтобы проникнуть в их разум. Становясь с каждым мгновением больше и старше, юные тау пускали слюни, затем ухмылялись. Они поднимали цепи с трупов, волочащихся в пыли, и расстегивали их, только чтобы застегнуть ошейники на своих шеях.
На среднем расстоянии вассальные расы всех форм и размеров клеймились, словно скот, пустыми боескафандрами, чьи зияющие коконы управления капали кровью. Тех из рабских рас, что осмеливались вырваться из-под контроля производственных линий, поражали в спину смертоносной плазмой, причем каждый двойной луч вырывался не из орудий, а из сенсорной оптики боескафандров, которые сгоняли их в толпу.
Зоркий Взгляд моргнул, его мысли закружились.
Столица, Тау, была охвачена разрушительными последствиями настоящей войны: её изящные башни рушились, окутанные красным облаком дыма и пламени, когда багровые скиммеры и боевые скафандры обрушивали сверху огонь. Горизонт растворился, открыв бескрайнюю равнину раскаленной меди, пронизанную пузырящимися реками крови. Шпили цивилизации тау рассыпались, словно сухая дал’итанская глина, обнажив огромные башни из костей и колонны из сложенных черепов. Некоторые из них были настолько высокими, что исчезали из виду за облаками сажи и загрязнений.
Грохот далёкого сражения доносился до самых ушей. На переднем плане виднелись боевые отряды тау, разделённые по кастам, как во времена Монтау, каждая группа была одета в цвета и одежды своих исконных племён. Они больше не были объединены Высшим Благом, но, словно смертельные соперники, истошно крича друг на друга о своей ненависти, словно одержимые манией в десять раз более страшной, чем во времена Ужаса.
Кровь ручьями текла по сухой земле. На глазах у Зоркого Взгляда струйки поднимались в воздух, вливаясь в рты и глаза касты огня тау, доводя их до апоплексического безумия и убийственной жестокости. Зоркий Взгляд увидел себя среди них. Он был одет как король-воин, на лбу у него торчала корона из костей, и с торжествующим криком душил О’Шасерру одной рукой, а О’Каиса – другой.
Он снова моргнул.
Бескрайние просторы космоса сверкали, холодные и безразличные, нарушаемые лишь невероятно огромной шестиугольной структурой, окружавшей дыру в пространстве. На гладкой аркологии перед ним толпа тау закричала от боли и ужаса, когда какой-то гротескный грибок вырвался из их конечностей, затем из торсов, затем из ртов и глаз, странные наросты тянулись вверх, сплетаясь в пульсирующую, дрожащую массу изъеденной чумой плоти, которая злобно смотрела на него сверху вниз. Прогорклый жир и токсичная мокрота лились вниз, словно дождь, реки зараженной слюны хлынули из его пухлых губ, по мере того как существо становилось все больше. Оно достигло шестиугольной структуры и потянулось вверх, заслоняя своей дряблой необъятностью сотни тысяч солнц, протискиваясь в подобную порталу дыру в пространстве.
Каким-то образом Зоркий Взгляд знал, что по ту сторону этой дыры находится колыбель цивилизации тау, и что богоподобное существо, прокладывающее себе путь оттуда, невозможно остановить военной силой, как ползущую, невидимую чуму нельзя остановить сжатым кулаком.
Еще одно мгновение.
Вдали простирался пейзаж измученной, воспалённой плоти. Слепо спотыкаясь на окровавленных ногах, ступали инопланетяне сотни разных видов, обнажённые и растерянные. Среди них возвышались двуногие баллистические костюмы размером с небоскрёб, их элегантные линии и чёткая септская геральдика скрывались за трупами, привязанными к их конечностям, словно абляционная броня. Ими управляли лишь ожерелья из мозгов, заключённые в странные светящиеся сферы. Гигантские машины выкрикивали обрывки фраз, в которых Зоркий Взгляд распознал ругательства касты воды, каждое тщательно продуманное чувство и хитрая мольба прерывались одним и тем же грохочущим припевом: «ПРИСОЕДИНЯЙСЯ ИЛИ УМРИ!»
Там, где чужаки бежали от них, баллистические костюмы открывали огонь, уничтожая тех, кто отверг их, внезапными огненными бурями, превращавшими их в пепел на ветру. Там, где чужаки просто съеживались, гиганты тау хватали их когтистыми лапами, прижимая к телу, где их связывали живыми цепями, образуя ещё один слой брони из плоти поверх безупречного сплава самого костюма. Крики жертв, закованных в титанические боевые костюмы, терзали разум Зоркого Взгляда, симфонией боли, проникавшей в его душу.
Мгновение спустя.
Мир Дал’иту. Каста аун собиралась, чтобы услышать слова Верховного Эфирного, шествуя через сумеречные сады к огромным шпилям кристаллической крепости. На его глазах они расплывались и менялись, разделяясь на две части, затем соединяясь, затем снова разделяясь, оживлённо обсуждая мудрость, которую им предстояло обрести.
Хрустальная крепость мерцала в вечернем свете, разворачиваясь так, что её отражающие панели создавали в воздухе калейдоскоп сверкающих образов. Каждый из них отражал кульминационный момент новой войны, нового совершаемого злодеяния, нового предательства или манипуляции, которые изменят к худшему бесчисленные жизни.
Когда эфирные собрались, взявшись за руки и образовав великий круг молящихся вокруг величественного сооружения, последний кристалл отвалился, обнажив огромную мерзость, синюю и розовую, пылающую варп-огнем одновременно. Пылающие глазницы и невнятная пасть, вмонтированная в грудь, изрекали слова безумия на сотнях тысяч языков. Эфирные подхватили песнопение, сливаясь и размываясь друг в друге, превращаясь в набор отражений столь фрактальных и сложных, что они показывали тысячи боевых зон, триллионы смертей, которые каким-то образом одновременно ворвались в сознание Зоркого Взгляда.
Мгновение спустя..
Галактика вскрикнула и разорвалась на части. Творения давно павших империй, сдерживавших измерение за пределами реальности, были намеренно разрушены, выслежены и обращены в прах. Ткань реального пространства ослабла, истончилась и, подобно плотине, разрушенной беспрерывными ударами по всей её длине, наконец рухнула.
Ужасающая правда адского измерения проявилась во всей красе, окрасив небеса ослепительным пурпурным, розовым и синим шрамом. Диско-портал Артаса Молоха был лишь каплей яда по сравнению с этим океаном токсичного проклятия, нарастающей волной анархии, которая перевернет историю галактики с ног на голову.
В разуме Зоркого Взгляда скользнула ужасающая уверенность, словно скользкая от крови змея обвилась вокруг его лобной доли. Это была не угроза, не жуткий призрак того, что может произойти, если зло галактики восторжествует.
Это была правда, и это было неизбежно.
Видения ускорялись, терзая его разум, превращаясь в размытое движение, которому не было конца. Он видел, как каждая звезда в ночном небе быстро превращалась в сверхновую. Крошечные солнца гасли одно за другим, пока неизбежная тепловая смерть вселенной не поглотила всё небо. После них остались лишь пылающий бог и его ненавистные братья во тьме, их безумный смех эхом разносился по безжизненной пустоте, пока они искали новые реальности, чтобы осквернить и разграбить.
Ужасы, захлестнувшие разум Зоркого Взгляда, наслаивались один на другой, душив его сознание. Ослеплённый паникой, он закричал в своём боескафандре, невольно закрутив «Холодную звезду» в крутую спираль, которая, в свою очередь, смыла его с неба и он рухнул в изрытую кратерами землю внизу.
Наконец-то наступила блаженная тьма.

Фил Келли, "Империя лжи"