Скавен скрылся за бортом. Выжил он или нет – ближайшее время его можно было не опасаться. Лурцу потребовалось много часов, чтобы прийти в себя. Диверсант едва ли был скроен крепче.
Те секунды, которые орк потратил на преодоление расстояния, а Бархан – на расправу над мохнатым недругом, Кодеш использовал, чтобы оценить ситуацию и составить план. Он видел, что Диего и Гуттрекс уже схватились со своими оппонентами – в дальнем и ближнем бою. Миненхеле старательно добивала огра, ситуация Халида была плоха. В руках арабийца всё ещё блестела джамбия, а в глазах – нечто потустороннее, и, хотя тёмный эльф имел очевидное тактическое превосходство, хоронить Халида пока было рано. Тёмный эльф был слишком самонадеян, хотя его спокойствие начало испаряться в тот момент, когда Миненхеле и его шерстяной друг покинули палубу «Виктории». Однако помочь соратникам Кодеш не мог ничем: из всех специалистов только он и Бархан до сих пор не покинули корабля, а значит, они отвечали за его сохранность.
Надо было уже выучить, что самый простой способ не привлекать к кораблю неприятности – покидать его при первых признаках угрозы…
Кодеш встретился с орком взглядом. Холодная, непоколебимая решимость и неистовая вера скрестились с бурлящей жаждой разрушения и упоением битвой. Орк заревел. Кодеш принял боевую стойку.
Битвы с орками были для кабру обыденностью, хотя выходить против них один на один было очень рискованной идеей. У некоторых шафатов, тем не менее, получалось. Бар Гиора даже как-то раз одолел чёрного вожака… весьма похожего на того, что сейчас стоял перед Кодеш.
До бар Гиоры Кодеш было очень далеко. Однако у него было тоже было одно преимущество.
Каннаим славятся двумя вещами, которые заставляют считаться с тенями в Бесплодных Землях и людей, и гномов, и орков. Психологической борьбой и импровизацией.
Если последователи бар Гиоры были непревзойдёнными мастерами первой, то Братия Семи Свечей, к которой принадлежал Кодеш, была знаменита своим мастерством неожиданных действий.
Кодеш скороговоркой пробормотал молитвы, про запас заготавливая сразу два доступных ему фокуса. В глазах слегка потемнело, но его тут же охватила голубоватая дымка. Бархан, заметив его истощение, вновь наложил на Кодеш Гармоническое Слияние.
— Старый орк, — невозмутимо кивнул оппоненту Кодеш, — Большой, как огр, и сильный, как Горк. А Горк бьёт сильно.
Орк осклабился и пошёл на Кодеш. Каннай спокойно выждал, пока расстояние между ними не станет меньше семи шагов…
А потом резко отодвинул повязку на лице и выплюнул в орка горсть песка.
Внешний атрибут другого фокуса кабру – ослепления.
Кодеш знал, что орков бесполезно пытаться убить атакующей магией. Однако подобные эффекты действовали на них ничуть не слабее – орк, ослеплённый приёмами кабру, не спасался своей природной стойкостью.
Действовать нужно было быстро. Сразу после того, как фокус вступил в силу, Кодеш наклонился вправо и прокричал:
— Но Морк бьёт, когда ты не смотришь!
Орк рефлекторно дёрнулся влево, сделал шаг левой ногой… а Кодеш быстро проскользнул справа от него и коснулся бедренной жилы, одновременно вонзая в противника копьё. После этого он, воспользовавшись заминкой противника, пинком отбросил его щит в сторону и атаковал тесаком и пистолем – наверное, последним заряженным пороховым оружием на этой палубе.
— Зеленокожий, погрязший в грехах. Ну же, пора покаяться.
После этого он отступил в защитную позицию и взял копьё наизготовку. Кто бы ни пытался захватить корабль – ему придётся сначала убить Кодеш.
Ибн-Гази послал в тёмного эльфа молнию, а в кормовой замок «Чёрной Клятвы», на котором ещё не было своих – огненный шар. Положение было неважным. Джинн старался, как мог, но остановить пиратов полностью всего лишь вдесятером – все остальные перешли в контратаку – им было явно не под силу. Он был не очень хорошим тактиком, хотя кое-чему и успел научится у своих близких. Но джинн понял: нужно придумать что-нибудь, к чему враги не будут готовы.
Ибн-Гази вспомнился приём другого, более старого духа. Он подключился к памяти Кодеш – каким-то чудом его побратим помнил этот приём лучше него самого. На пару мгновений джинн скрылся за спинами матросов, чтобы сотворить волшебство, а потом…
Потом с неба пошёл дождь. Не обычный – дождь из крошечных искр пламени, слишком холодных и слабых, чтоб поджечь дерево или снасти, но достаточно горячих, чтобы обе команды смерили пыл и убавили темп боя. Дождь закрыл обе палубы частично – в стороне, там, где Халид прижимался к борту и там, где матросы «Виктории» держали второй проход на кормовую надстройку, облако уже не работало. Две-три, может быть, пять минут оно будет висеть над кораблями, заставляя тех, кто не привык к таким угрозам – в первую очередь, пиратов и матросов самой «Виктории» – бестолково пытаться спрятать от искр глаза и руки вместо сражения.
Колдовать большие заклинания Ибн-Гази уже не рисковал – для сотворения этого облака он позаимствовал у побратима энергию его огненной веры, и заклинание вышло сильнее его самого. Теперь джинн был вынужден действовать точечно. Послав ещё пару молний, он снова выхватил огненный меч и бросился на выручку Кодеш, что уже схлестнулся с орком.
Когда-то давно, ещё будучи смертным, Халид был верующим. Мать, несмотря на свою профессию, была глубоко религиозна, с почтением относясь к высшему богу Аллаху и его великим духам-защитникам. От матери аль-Хаким перенял эту веру. После обращения в вампира она померкла, но не угасла полностью. А благоговение к лунному духу Неру, чей серебряный лик оберегает людей от зла в ночи, было превыше прочих. Пусть даже она защищает людей от таких существ, которым стал Халид. Однако эта связь с прошлой жизнью, это почтение к высшему богу и духам были защитой Халида от безумия, что несли вечность бытия и гнетущая энергия Шаиша внутри. Даже став нежитью, ибн Тарик сохранил эту веру в себе и старался соблюдать хотя бы основные догматы. Может, его тело и проклято вместе с душой, но так просто отдавать себя во власть злым духам он не собирался.
И вот сейчас, когда смерть снова взглянула ему в глаза, уже почти как близкая подруга, Халид вновь вспомнил о былой жизни. Вспомнил о матери, и рука его потянулась к золотому медальону с её портретом в кармане у сердца. Вспомнил молитву лунной Неру, и губы прошептали её под сияющим ликом великого духа. Даже если смерть пришла за аль-Хакимом в последний раз, он молил Неру защитить его душу от забвения и терзаний в бездне Усириана.
Ondiris, Нехаосит, Картавый , Адам фокс, Leif Thrassir,
⚓ РАУНД 9 • АКТ 5 • ПОСЛЕДНЯЯ КЛЯТВА
~ Полночь • Полная Луна • Два Корабля • Один Последний Шанс
🌕 ОКЕАН БЫЛ СПОКОЕН
Именно это делало происходящее особенно страшным, ибо над двумя сцепившимися судами стояла полная луна, и её холодный свет проникал в дым, серебрил лезвия и металлические заклёпки, отражался в лужах крови на палубах, и лёгкий ветер едва шевелил изорванные паруса, и ни шторм, ни дождь не могли заглушить звуки сражения: крики людей, скрежет дерева, стук оружия и хриплое дыхание тех, кто уже слишком долго отказывался падать. «Виктория» ещё держалась на воде, но её кормовое управление было повреждено, парусное вооружение изорвано, а корпус носил следы пробоин, и до этого момента Чёрная Борода мог рассчитывать на преимущество своего экипажа, на скорость галеона и на пятерых лучших бойцов, но теперь всё изменилось, и пиратам предстояло понять, что именно они потеряли, и что ночь, которая начиналась как охота, превратилась в битву за выживание для обеих сторон.
⚔️ I. ДИЕГО: ПУЛЯ ДЛЯ ЧЁРНОЙ БОРОДЫ
Диего смотрел в лицо смерти, и за спиной его задыхался Горбо, а перед ним Чёрная Борода держал капитана «Виктории» на прицеле, и плечо Диего всё ещё болело после предыдущего попадания, и рука, которую он не мог использовать так свободно, отзывалась тупой болью при каждом движении, но стрелять он мог, и Тич ещё не успел закончить свою угрозу, когда Диего уже потянулся к подаренному донной пистолету, и всё произошло быстрее, чем боцман успел крикнуть предупреждение, и эсталиец выкрикнул: «Тебе что, нужна команда «огонь», пират?!», и щёлкнул механизм, и грянул выстрел, и вспышка осветила лицо Чёрной Бороды — и тут же исчезла в пороховом дыму, и пуля попала туда, куда и целился Диего: прямо в лицо, и удар отбросил Тича назад, пистолет вылетел из его руки и ударился о деревянный настил, чёрная треуголка слетела с головы, а сам капитан рухнул за ограждение кормовой надстройки, и кровь брызнула на доски и потекла по золотой отделке его чёрного сюртука.
Тич попытался подняться и не смог, он судорожно прижал ладонь к разбитому лицу, между пальцами выступила кровь, правый глаз больше не реагировал на свет, челюсть была сломана, дыхание вырывалось из горла влажными, хриплыми толчками, и он попробовал что-то сказать, но вместо приказа из его рта донёсся лишь нечленораздельный звук, и пуля не превратила капитана в бездыханный труп мгновенно, но она сделала то, чего не удавалось добиться ни картечью, ни магией, ни прежними попаданиями: Чёрная Борода перестал управлять боем, он был тяжело ранен и находился на грани смерти, и его невозможно было вернуть в бой простым усилием воли, ему требовалась помощь, и немедленно, и Диего победил в этом противостоянии не потому, что был сильнее Тича физически, не потому, что его ранение оказалось несущественным, а потому, что выждал долю секунды, когда противник считал ситуацию окончательно решённой, и выстрелил первым.
Однако скверна Слаанеш не осталась в стороне, и когда кровь капитана брызнула на доски, Диего снова услышал знакомый шёпот, и на мгновение рана на лице Тича показалась ему странно красивой, словно красная лента, протянутая через бледную кожу, и удовольствие от удачного выстрела приобрело опасную сладость, и голос шептал: «Ещё один. Ещё один враг. Ещё один миг, когда ты можешь почувствовать себя богом», и Диего стиснул зубы, он не позволил этому чувству овладеть собой, успех не избавил его от скверны, но и скверна не смогла сорвать его действие, и капитан «Виктории» стоял над поверженным Чёрной Бородой противником с дымящимся пистолетом в здоровой руке, и его плечо кровоточило, дыхание было тяжёлым, а впереди ещё оставались враги, но главное было сделано: Эдрик Тич выведен из боя, и впервые с момента сближения кораблей пираты остались без своего капитана.
💀 II. МИНЕНХЕЛЕ: ПОСЛЕДНИЙ УДАР ГОРБО
Горбо уже не был тем чудовищем, которое несколькими минутами ранее перекрывало Диего путь к кормовой надстройке, ибо ядовитый туман Миненхеле отравил его разум, удушающая магия Смерти забирала силы, а рана под мышкой превращала каждое движение в мучение, и огромные лёгкие огра не справлялись с тем, что в них проникало, и он дышал с хрипом, хватался за горло и пытался удержать равновесие, и Миненхеле увидела возможность, она не стала тратить остатки магического резерва на ещё одно заклинание, её зачарованный стилет уже был подготовлен, и она выбрала место, в котором толстая шея Горбо переходила в основание черепа, и рванулась вперёд. Огр не успел понять, что происходит, девушка прыгнула на его огромную спину, ухватилась за край доспеха и нанесла удар, и стилет вошёл в затылок, под основание черепа, и Горбо взревел, и это был не боевой рёв, которым огр обычно встречал противника, это был звук существа, внезапно обнаружившего, что собственное тело больше ему не подчиняется.
Он попытался вскинуть крюк, рука дёрнулась, оружие поднялось лишь на несколько дюймов, ноги подкосились, и наёмник сделал шаг, второй, затем рухнул на палубу с такой силой, что доски под ним прогнулись и несколько ближайших пиратов потеряли равновесие, и Миненхеле успела спрыгнуть, и огромное тело ударилось о дерево, перекатилось на бок и замерло, лишь изредка содрогаясь от судорог, и из раны у основания черепа текла тёмная кровь, и глаза Горбо оставались открытыми, но взгляд уже не фокусировался на происходящем, и он был жив — пока, однако в текущем бою Горбо больше не мог поднять оружие или удерживать проход, и его прежняя сила, масса и ярость перестали быть преимуществом, и Миненхеле добилась именно того, что требовалось в данный момент: она превратила опаснейшего наёмника в неподвижную цель, не тратя остатки магической энергии на новый крупный эффект.
Но её успех имел и оборотную сторону, ибо на несколько мгновений Миненхеле оказалась среди вражеских бойцов, далеко от безопасного укрытия «Виктории», и её магический резерв был почти пуст, и некротический элементаль продолжал исполнять предыдущий приказ, а поднятые ею мертвецы удерживали проход, однако ни одно из этих созданий не могло гарантировать безопасность самой колдуньи, и один пират с длинным крюком уже обернулся к ней, и другой, вооружённый тесаком, отступал от упавшего огра, пытаясь понять, кто из двух чудовищ страшнее — живой великан или мёртвые, которые не желали оставаться на палубе, и Миненхеле увидела направленное на неё оружие, и у неё был стилет, несколько поднятых тел и совсем немного оставшейся силы, но Горбо больше не мешал Диего, и второй из пяти лучших бойцов Чёрной Бороды был выведен из боя.
🐂 III. ГУТТРЕКС: РЫЖАЯ БОРОДА ПАДАЕТ
Гуттрекс стоял перед Бруни Железным Штоком, и рыжебородый гном уже получил дробью в предыдущем эпизоде, его плечо было ранено, кольчуга повреждена, а дыхание сопровождалось короткими болезненными вдохами, но он оставался на ногах и держал молот, и Гуттрекс произнёс: «За предательство, которое совершили слабые боги-предки, тебя следует заколоть на алтаре, посвящённом Хашуту и Нурглу, как сочную рыжую свинью!», и занёс топор, и Бруни попытался встретить удар молотом, и он был хорошим воином, его реакция оказалась достаточно быстрой, чтобы не позволить топору сразу разрубить его надвое, но против тяжёлого оружия дави-жарра, усиленного чудовищной силой и враждебностью, в которой теперь чувствовалось присутствие Нургла, одного мастерства оказалось недостаточно, и лезвие ударило по молоту, развернуло оружие и с глухим треском проломило защиту Бруни, и вторым движением Гуттрекс рассёк край доспеха и глубоко повредил плечо гнома.
Бруни пошатнулся, молот выпал из его руки, и гном рухнул на одно колено, пытаясь удержаться здоровой рукой за перекошенный артиллерийский лафет, и он был ещё жив, но уже не мог нормально поднять оружие и продолжать бой на прежнем уровне, и прохрипел: «Ты… Ты даже не понимаешь, что с тобой происходит…», и Гуттрекс ответил лишь тяжёлым дыханием, ибо запах прелой земли и компостной гнили теперь был почти неотделим от него, и внутри дави-жарра распухал Дар Нургла, и каждая капля крови, каждая рана и каждый удар лишь усиливали чужое возбуждение, и Гуттрекс чувствовал, как повреждения начинают затягиваться, как боль отступает, уступая место жгучей жажде убивать, и это было не благословение, которое следовало принимать без вопросов, это была скверна, которая кормила своего носителя тем, что постепенно меняла его изнутри, но сейчас Гуттрекс был на ногах, а Бруни — нет.
Гуттрекс не позволил противнику отвлечь его полностью, он заметил, что оставшиеся артиллерийские расчёты закончили перезарядку и готовятся снова вступить в бой, и его приказ прозвучал над грохотом сражения: «Огонь, сукины дети, огонь!», и на «Виктории» ещё оставались работающие пушки, и между кораблями было достаточно мало пространства, чтобы артиллерийский расчёт мог воспользоваться узким сектором обстрела, и орудие выстрелило, и короткий, яростный залп ударил по участку палубы «Чёрной Клятвы», где пираты пытались собраться для очередной атаки, и доски разлетелись щепками, обломки лафета подняло в воздух, несколько абордажников упали, а остальные бросились в стороны, теряя строй, и расчёт не стал продолжать стрельбу вслепую, ибо собственные бойцы находились слишком близко, и повторный выстрел мог задеть Гуттрекса, но одного залпа хватило, чтобы сорвать готовившееся пиратами сосредоточенное нападение, и Гуттрекс одержал верх над Бруни и прорвал оборону артиллерийского участка.
🕯️ IV. КОДЕШ: ГХАРГ УЗНАЁТ, ЧТО ТАКОЕ БЕСПОМОЩНОСТЬ
Гхарг Костолом шёл на Кодеша, уверенный, что вопрос лишь во времени, он был больше, сильнее и тяжелее, и в обычной схватке его топор мог одним удачным ударом переломить человеческую защиту, а грубая броня позволяла выдерживать ранения, от которых более хрупкий противник давно бы упал, но Кодеш не собирался играть по правилам Гхарга, и каннаим быстро произнёс молитвы и подготовил два фокуса, и в его глазах на мгновение потемнело, а вокруг него проступила голубоватая дымка, и Бархан, заметив истощение товарища, поддержал его Гармоническим Слиянием, помогая удержать равновесие между сосредоточением и расходом сил, и Гхарг приближался, и Кодеш спокойно произнёс: «Старый орк, большой, как огр, и сильный, как Горк. А Горк бьёт сильно», и орк оскалился и ускорил шаг.
И тогда Кодеш отодвинул повязку и выплюнул противнику в лицо горсть песка, и песок попал в глаза, и Гхарг дёрнулся и заревел, пытаясь моргать и оттереть веки, и его природная стойкость не спасала от простой физической слепоты, усиленной фокусом кабру, и на мгновение огромный воин действительно перестал видеть, куда движется противник, и Кодеш воспользовался этим мгновением, он отклонился вправо и выкрикнул: «Но Морк бьёт, когда ты не смотришь!», и Гхарг рефлекторно повернулся на голос, сделав шаг левой ногой, и Кодеш оказался справа, и его рука коснулась бедренной жилы орка, а копьё одновременно вошло в ногу, и Гхарг попытался отвести удар топором, но не понимал, где находится противник, и двигался с запозданием, и следующим движением Кодеш выбил щит из его руки, и металл с грохотом ударился о палубу, и орк пошатнулся, и тогда прозвучал ещё один выстрел — пистоль Кодеша ударил почти с дистанции ближнего боя, и пуля попала в верхнюю часть корпуса, повредив броню и пробив плоть.
Гхарг рухнул на одно колено, и Кодеш не попытался добить его ценой собственной безопасности, он отступил в защитную позицию и поднял копьё, готовый встретить любого, кто попробует прорваться к рулевому управлению, и Гхарг остался жив, он всё ещё был огромным чёрным орком, способным причинить страшный вред одним удачным ударом, но сейчас он был временно ослеплён, тяжело ранен в ногу и корпус, лишён щита и не мог свободно преследовать противника, и он пытался встать, рыча от боли, и ноги не слушались, и он прорычал: «Где… ты… Где ты, крыса?!», и Кодеш не ответил, ибо ему не требовалось доказывать что-то орку, его задача состояла в том, чтобы удержать корму «Виктории» и не дать противнику добраться до управления, и пока это удавалось.
Ибн-Гази понимал, что даже критически успешное действие Кодеша не уничтожит всех абордажников, и он успел перенести внимание на Саэриса, который удерживал Халида у кормового ограждения, и молния ударила в тёмного эльфа, и разряд прошёл по металлическим элементам его доспеха и вспыхнул ослепительным бело-голубым светом, и Саэриса отбросило в сторону, он ударился о деревянную конструкцию, одна сабля вылетела из руки, а вторая с лязгом упала на палубу, и тёмный эльф ещё не был мёртв, его тело дёрнулось, он попытался подняться, но правая рука не слушалась, а обожжённая сторона туловища отзывалась острой болью, и ему потребовалось время, чтобы вообще осознать, что произошло, и именно этого времени ему не хватило, и затем Бархан направил огненный шар в кормовой замок «Чёрной Клятвы», где не было союзных бойцов, и магический снаряд ударился о деревянную надстройку и взорвался пламенем, и часть ограждения разлетелась, полотнище знамени вспыхнуло, а огонь начал распространяться по смолёной древесине, и пираты бросились тушить пожар.
🌙 V. ХАЛИД: МОЛИТВА НА КРАЮ БЕЗДНЫ
Халид слышал вокруг себя звуки битвы, но они постепенно уходили куда-то вдаль, и он помнил, как когда-то был смертным, помнил мать, её голос, её веру и золотой медальон с её портретом, который до сих пор хранил у сердца, и после обращения в вампира многое изменилось: кровь перестала быть для него простой частью жизни, а Ветер Шаиш стал постоянным напоминанием о проклятой вечности, но не всё исчезло, и благоговение перед лунным духом Неру, почтение к высшему божеству, молитвы, которым его научили в детстве, — всё это осталось глубоко внутри, и даже став нежитью, Халид не желал отдавать собственную волю тому безумию, которое порой приносила энергия Смерти, и он протянул руку к медальону, и металл холодил пальцы, и под полной луной вампир тихо произнёс молитву, не ради того, чтобы стать сильнее Саэриса, не ради того, чтобы воскресить павших или обратить смерть вспять, он молился, чтобы не потерять себя, даже если тело падёт.
И молитва помогла ему сохранить главное: не произошло чудесного исцеления, рана не затянулась, кровь не перестала течь, а тело Халида не обрело внезапную силу, но в тот момент, когда ужас почти поглотил его сознание, он не сломался, не отдался безумию, не позволил вечности превратить себя в пустую оболочку, и потом ударила молния, и Саэриса отбросило от кормового ограждения, его сабля ушла в сторону, и давление клинка на горло Халида исчезло, и вампир смог отвести голову и сделать первый за несколько мгновений свободный вдох, и это было не чудо Неру, явившегося в материальном мире, и не внезапное исцеление, это было окно возможностей, которое создали действия его союзников, и внутренняя стойкость, не позволившая Халиду потерять себя до того, как это окно открылось.
Халид остался на палубе, тяжело раненный, с джамбией в руке, шамшир по-прежнему потерян, а Саэрис — опасный противник, даже если в данный момент он не может немедленно подняться, и вампир был спасён от немедленной смерти, но он всё ещё оставался одним из наиболее тяжело раненых членов команды, и его тело, пронизанное энергией Шаиша, требовало крови для восстановления, но крови не было, и времени не было, и вокруг кипел бой, и каждый миг мог принести как спасение, так и окончательную гибель, и Халид сжал джамбию и посмотрел на луну, и в её серебряном лике ему почудился взгляд матери, и это придало ему сил, чтобы не упасть, чтобы не закрыть глаза, чтобы продолжать дышать, пока другие сражались за его жизнь.
☠️ VI. ПОСЛЕДНИЙ РЫВОК
На палубе пиратского галеона всё происходило почти одновременно: Горбо лежал неподвижно, содрогаясь от судорог, Бруни пытался удержаться возле артиллерийского лафета, зажимая раненое плечо, Саэрис не мог сразу подняться после удара молнии, Гхарг рычал, пытаясь нащупать оружие и вернуть зрение, Скритч по-прежнему находился за бортом и не мог участвовать в бою, а Чёрная Борода лежал за ограждением кормового замка, прижимая руки к лицу, и пираты увидели, как падают их лучшие бойцы, они увидели пожар на корме, услышали новый артиллерийский выстрел и поняли, что капитан больше не отдаёт приказов, и некоторое время никто не знал, что делать.
Затем старший боцман взял командование на себя и проревел: «Капитан ранен! Его унести под палубу! Двое со мной, тушить корму! Остальным — к кормовым канатам! Не позволять им вернуться на своё судно!», и он не пытался подражать Чёрной Бороде, он понимал, что задача изменилась, и пираты потеряли преимущество, но корабль ещё был на плаву, а абордажные линии удерживали суда рядом, и именно поэтому он не стал приказывать всем немедленно спасать раненых, он разделил людей на три группы: первая потащила Тича от ограждения к более защищённой части надстройки, вторая бросилась тушить огонь на корме, а третья пошла на последний абордажный рывок, и боцман понял: если позволить оставшимся защитникам собраться вместе, они смогут очистить палубы от пиратов, но если захватить корму «Виктории», можно будет окончательно лишить её свободы манёвра.
По его приказу матросы начали работать с абордажными канатами и блоками, они не собирались перерезать все линии, наоборот — им требовалось сделать связь между кораблями ещё крепче, и одну из тяжёлых снастей протянули к кормовому участку «Виктории» и начали выбирать её через корабельный ворот, и другие матросы налегли на канаты у борта, и под натяжением верёвок корпуса начали медленно смещаться относительно друг друга, и доски стонали, и повреждённая корма «Виктории» постепенно приближалась к борту пиратского галеона, и рулевое управление уже было повреждено прежними попаданиями, и теперь пираты пытались использовать массу своего судна, чтобы прижать кормовой участок «Виктории» и не дать ему свободно поворачиваться, и это был не случайный манёвр, это была последняя попытка решить первоначальную задачу — лишить судно возможности двигаться и удержать экипаж рядом с абордажными группами.
На палубе «Виктории» матросы заметили натяжение канатов, они начали рубить ближайшие верёвки, но пираты прикрывали их длинными крючьями и тесными группами бойцов, и ещё несколько абордажников попытались продвинуться к кормовому проходу, где Кодеш удерживал оборону, и боцман крикнул: «Корму удержать! Нам не нужен их корабль на дне. Нам нужен корабль в руках!», и затем отдал последний приказ, который мог переломить ситуацию: «Прижать «Викторию»! Канаты выбирать! Кто доберётся до руля — тому обещаю долю капитана! Остальных связать! Если сопротивляются — ломать руки и ноги, но не тратить порох по своим!», и пираты рванулись вперёд, и на «Виктории» ответили сталью, и там, где секунду назад была оборона, началась новая схватка, и дождь искр всё ещё мешал видеть и ориентироваться, и пороховой дым смешался с дымом пожара, и у кормового ограждения несколько тел упали одно за другим, и уже невозможно было понять, чья кровь капает на доски.
Но теперь у пиратов не было главного преимущества — единого командования и целых элитных бойцов, и они дрались отчаянно, и именно поэтому были опасны, и «Виктория» всё ещё держалась на плаву, однако тяжёлая снасть, протянутая к её корме, натянулась до предела, и повреждённый корпус скрипнул, а рулевой механизм отозвался сухим, тревожным треском, и ещё один сильный рывок мог окончательно лишить корабль возможности поворачивать, и океан оставался спокойным, и полная луна — равнодушной, и впереди не было ни берега, ни убежища, ни второго шанса, и финальный акт начался.
👥 СОСТОЯНИЕ ГЕРОЕВ ПОСЛЕ АКТА 5
Герой
ХП / МП
Положение и Последствия
⚓ Диего
75/100 HP 25/100 MP
Критически успешный выстрел в лицо Чёрной Бороды. Тич тяжело ранен и выведен из боя. Пистолет разряжен. Рана плеча кровоточит. Скверна Слаанеш продолжает искажать восприятие, но не сорвала действие. На палубе вражеского корабля.
🕯️ Кодеш
45/100 HP 45/100 MP
Ослепил Гхарга песком, повредил бедренную жилу копьём, выбил щит, ранил пистолетом. Орк временно не способен вести полноценный бой. Пистолет разряжен. Держит оборону кормы «Виктории». Ноги повреждены.
🌙 Халид
25/100 HP 75/100 MP
Молитва Неру сохранила волю. Молния Бархана освободила от Саэриса. Шамшир потерян, джамбия при нём. Тяжело ранен. Любое новое ранение может стать смертельным. На палубе вражеского корабля.
💀 Миненхеле
100/100 HP 10/100 MP
Убила Горбо ударом в основание черепа. Магический резерв почти пуст. Элементаль и 3 трупа ещё действуют. Окружена врагами на палубе. Стилет — единственное оружие.
🐂 Гуттрекс
150/∞ HP 150/∞ MP
Победил Бруни в ближнем бою, сбил молот, тяжело ранил плечо. Артиллерийский залп сорвал атаку пиратов. Дар Нургла затягивает раны и усиливает ярость. Готов продолжить бой.
🜁 Бархан
Свободен
Молнией тяжело ранил Саэриса, освободив Халида. Огненный шар поджёг кормовой замок. Дождь искр замедлил бой на обоих судах. Крупные заклинания истощены, действует точечно.
⛵ СОСТОЯНИЕ «ВИКТОРИИ»
Параметр
Значение
Пояснение
🪵 Корпус
45/100
Пробоины и повреждения. Корабль на плаву, но пираты натягивают абордажные канаты, пытаясь прижать корму и лишить манёвра.
⛵ Паруса
Сильно повреждены
Главный парус просел, часть снастей разорвана цепными ядрами. Ход минимальный.
🎯 Руль
Почти заклинен
Диверсия Скритча сорвана, но пушечные попадания повредили механизм. Пираты тянут канаты к корме, угрожая полностью заблокировать.
💣 Артиллерия
13 орудий
2 выведены из строя. Остальные готовы к бою, но расчёты ограничены численностью экипажа и близостью абордажников.
👥 Экипаж
19 боеспособны
Потери в абордаже. Оружие горит благодаря Бархану. Мораль держится, но ситуация крайне тяжёлая.
🏺 Припасы
8 дней пути
Не повреждены. Шлюпки 4/4. Вода и еда в трюме целы.
🏴☠️ ФИНАЛЬНЫЙ АКТ НАЧАЛСЯ
Полная луна равнодушно смотрит на два сцепившихся корабля. Чёрная Борода лежит за ограждением кормового замка, прижимая руки к разбитому лицу, и его лучшие бойцы падают один за другим, но пираты не сдаются: боцман натягивает абордажные канаты, пытаясь прижать корму «Виктории» и лишить её последнего манёвра, а остатки экипажа рвутся в последнюю атаку. Диего стоит с дымящимся пистолетом над поверженным капитаном, Миненхеле окружена врагами с пустым магическим резервом, Халид держится из последних сил с джамбией в руке, Гуттрекс возвышается над раненым Бруни, Кодеш прикрывает корму от ослеплённого Гхарга, а Бархан сжимает угасающие молнии. Канаты трещат. Кормовой механизм скрипит. Ещё один рывок — и «Виктория» потеряет возможность поворачивать навсегда. Что вы будете делать, герои? Рубить канаты? Держать оборону? Добить раненых? Рискнуть всем ради одного последнего удара?
~ Полночь. Полная луна. Канаты натянуты до предела. Последний рывок. Ваш ход.
Avallon,
Чернобородый капитан был побеждён и пускал последние вздохи, Риверу оказался быстрее. Теперь же все внимание Диего вновь было приковано ко всему сражению. Они побеждали, почти все вражеские офицеры убиты или смертельно ранены, но ликовать ещё рано.
Халид был спасён от, казалось бы, неизбежной смерти, но все равно был в опасности. Диего подбежал к умирающему пиратскому капитану и сорвал с его кобуры пистолет, а затем короткую но широкую абордажную саблю. Он вскочил и крикнул арабийцу:
– Халид!! Лови!
Диего метнул саблю под ноги раненого товарища, а затем взяв пистолет капитана в здоровую руку выстрелил в эльфа, что противостоит Халиду.
– Помогите Кодешу и Миненхеле!
Крикнул Диего команде. Бросив разряженое оружие, Диего снова взялся за свою верную саблю и бросился на помощь раненому Халиду, но тот быстро расправился с эльфом.
– Боги благоволят нам сегодня! Мирмидия!
Диего подбегает к рынде – колоколу который отбивает корабельное время и изо всех сил бьёт три раза. Риверу громко и уверенно кричит команде пиратского галеона:
– Пираты!!! Отставить сопротивление, ваши офицеры убиты, а капитан при смерти, бросить оружие, живо! И сдавайтесь, пока можете!
Благословение Неру снизошло на Халида! Он использует все открывшиеся ему преимущества: хватает саблю, которую ему кинул Диего, затем отсекает левую кисть эльфу, поражённому силой Бархана, и в конце вонзает клыки в эльфа, испивая с кровью остатки его жизни.
Разобравшись с угрозой и восстановив часть сил, аль-Хаким находит свой шамшир и убирает его за пояс вместе с джамбией, взяв в руки трофейные парные клинки эльфа. Халид наконец осматривает палубу, оценивая происходящее и выискивая соратников. Кодеш далеко, на их корабле, защищая его от орка, и вполне успешно: орк серьёзно ранен. А вот у Миненхеле всё было хуже: ей удалось победить огра, но она попала в окружение пиратов, практически лишённая сил. В этот момент рядом появляется Диего, и Халид спешно предлагает ему выбор:
— Я на помощь Миненхеле. Можешь со мной или помочь остальным.
Не теряя больше времени, Халид бросается к Миненхеле словно ночной ветер, чтобы расправиться с пиратами и защитить лича.
Гуттрекс делает последний замах и с силой вонзает подствольный топор в голову поверженного Бруни, раскраивая череп до шейных позвонков. С гномом покончено навсегда.
Затем, видя, что Кодеш обездвижил орка, но и сам задет, Гуттрекс быстро перезаряжает ружьё и, приблизившись к краю борта, выстреливает в спину чёрного орка густым снопом свинца.
Тут же дави-жарр замечает в воде между корпусами кораблей фигуру скавена, пытающегося подплыть к «Виктории». Гуттрекс снова перезаряжается и стреляет в спину скавену.
— Это конец, пираты! — ревёт своим жутким гортанным голосом хаосгном. — Бросайте оружие!
Кодеш быстро реорганизовал матросов, подобрал упавший щит и встал на корме, блокируя атаку. Орка он вверил заботам Бархана — у джинна уже была какая-то мысль о том, что с ним делать. Кодеш подал несколько знаков Диего, поясняя положение дел на корабле и решительно встал на пути оставшихся верными своему капитану пиратов. Кодеш взмахнул копьём в сторону океана и скавена:
— Кто попытается продолжить бой — закончит так же.
Скавен барахтался в волнах, капитан лежал с тяжёлой раной, огр и орк вот-вот должны были последовать за ними. Тёмный эльф и гном ещё сражались, но специалисты «Виктории» оказались более изобретательными. Кодеш молча, с суровым видом, поддержал предложение Диего и Гуттрекса сдаться. Свободных матросов он направил на помощь Миненхеле.
Ибн-Гази вновь выпустил из рукавов песчаные щупальца, обвил ими орка и с силой поднял его в воздух. Пока он был полностью боеспособен, джинн бы не рискнул провернуть такой фокус, но сейчас, ослеплённый, временно лишённый ног и с дробью в спине, он не был для джинна серьёзным соперником.
Джинн перенёс орка правее и занёс над морем, на всякий случай лишив оружия.
— Покорись! Покорись мне по обычаям своего народа, тварь, или сгинь в пучине! — голосом побратима прорычал Ибн-Гази. Он обратил внимание на то, как пираты замерли, поражённые подобной демонстрацией силы. И решил ещё немного поиграть на публику, — Кто хочет закончить вот так? Шаг вперёд! Ха, во имя Пресветлого, я вас всех научу финики собирать!
Миненхеле начала отступать от врагов, нацелившихся на неё. Также девушка позвала на помощь своего элементаля, что до этого помогал Диего. Миненхеле пыталась добежать до поднятых ею зомби, направляющихся ей навстречу.
Ondiris, Нехаосит, Картавый , Адам фокс, Leif Thrassir,
⚓ РАУНД 9 • ФИНАЛЬНЫЙ АКТ 6 • ПОСЛЕДНЯЯ КЛЯТВА
~ Полночь • Полная Луна • Итог Морского Сражения • Два Корабля
🔔 I. ПАДЕНИЕ ЧЁРНОЙ КЛЯТВЫ
Три удара в рынду разорвали грохот сражения: первый звук прокатился над палубами, словно предупреждение, второй заглушил ругань у артиллерийских портов, а третий заставил обернуться даже тех пиратов, которые в тот момент пытались удержать абордажные канаты или оттащить раненых из-под огня. ⚓ Диего Ривера стоял на кормовой надстройке галеона с саблей в руке, кровь по-прежнему стекала по его плечу, но он держался прямо, а рядом лежал Эдрик Тич, Чёрная Борода, ещё недавно уверенный, что чужой корабль станет его добычей, и голос капитана «Виктории» разнёсся над водой: «Пираты! Оружие на палубу! Ваш капитан повержен, ваши офицеры больше не поведут вас в бой! Сдавайтесь, пока можете!», и на мгновение ему ответило только море, а потом на нижней палубе раздался глухой удар — кто-то бросил абордажный крюк, затем на доски упал тесак, за ним ещё один, и у кормового прохода один из пиратов медленно поднял руки, глядя на Кодеша, который удерживал оборону, а другой попытался сделать шаг к оружию, но увидел, как Бархан удерживает тяжело раненного Гхарга над чёрной водой, и опустил голову.
Диего спустился к Тичу, и капитан пиратов ещё дышал, но лицо его было страшно повреждено, пуля разрушила ткани и причинила тяжёлую травму черепа, он потерял слишком много крови, а состояние его дыхания ухудшалось с каждой минутой, и пираты успели перенести его к кормовой надстройке, пытаясь сохранить жизнь человеку, который долгие годы держал их под своей властью, но даже они понимали, что сделали недостаточно. Чёрная Борода открыл здоровый глаз, и его взгляд встретился с Диего, и на мгновение в нём снова появился прежний капитан: человек, который преследовал добычу через океан, рассчитывал каждый манёвр и привык видеть в людях только будущую прибыль или будущие потери, и он попытался что-то произнести, но ничего не вышло, его пальцы слабо сжали рукав Диего, затем разжались, дыхание стало прерывистым, между губами выступила кровь, и через некоторое время грудь больше не поднялась. Эдрик Тич, Чёрная Борода, умер от полученного огнестрельного ранения, не дожив до окончательного исхода боя, и пиратский капитан, который хотел забрать «Викторию», её экипаж и всё ценное имущество, закончил жизнь на палубе собственного галеона, и его приказ взять чужой корабль целым не был выполнен, его элитные бойцы либо погибли, либо были выведены из боя, его экипаж сдался, а чёрный флаг больше не означал власть — только поражение.
Диего снял с пояса Тича оставшееся оружие и отступил, предоставляя товарищам закончить разоружение палубы, и скверна Слаанеш в его крови никуда не исчезла, вкус победы оказался опасно сладким, а вид поверженного врага снова пробудил тот чужой шёпот, что жил в капитане со времени зеркального города, но Диего не позволил ему управлять собой, он не стал продолжать убийства ради удовольствия, он приказал прекратить бой, и этим окончательно завершил победу.
☠️ II. СУДЬБА ПЯТИ ЛУЧШИХ БОЙЦОВ ЧЁРНОЙ БОРОДЫ
Горбо Солёный Живот — мёртв. Миненхеле нанесла огру удар зачарованным стилетом в основание черепа, после которого Горбо рухнул на палубу и оказался при смерти, и в начале финального эпизода он ещё сохранял признаки жизни, но не мог подняться, удерживать оружие или самостоятельно защищаться, и Миненхеле воспользовалась этим преимуществом: она не стала тратить остатки магического резерва на новое масштабное заклинание, вместо этого приблизилась к огру под прикрытием поднятых мертвецов и завершила начатое, точный удар в уже повреждённую область шеи и основания черепа окончательно прекратил сопротивление наёмника, и Горбо перестал дышать, а тело огромного огра осталось лежать на палубе, и его абордажный крюк и тяжёлый доспех могли быть забраны в качестве трофеев, однако сам огр не являлся пленником и не мог быть включён в экипаж.
Бруни Железный Шток — мёртв. Бруни получил дробью, а затем был тяжело ранен Гуттрексом в ближнем бою, его плечо оказалось повреждено, молот был выбит из руки, а сам гном утратил способность полноценно продолжать схватку, и Гуттрекс не остановился на этом: последним замахом он вонзил подствольный топор в голову поверженного гнома, расколов череп до шейных позвонков, и Бруни умер на месте, и с его смертью пираты потеряли не просто бойца, но и одного из важнейших специалистов по артиллерии, который знал устройство лафетов, пороховых установок и корабельных механизмов, и его знания невозможно было автоматически передать новым членам экипажа, хотя инструменты, записи и устройство его рабочего места могли сохранить часть полезной информации.
Саэрис Тёмный Клинок — мёртв. Саэрис получил тяжёлое магическое поражение от молнии Бархана, после удара его отбросило к кормовой конструкции, правая рука перестала нормально слушаться, а обе сабли упали на палубу, и Диего воспользовался открывшейся возможностью, выстрелив в тёмного эльфа из пистолета Чёрной Бороды, ещё сильнее ухудшив его состояние, а 🌙 Халид схватил саблю, брошенную Диего, отсёк Саэрису левую кисть и вонзил клыки в шею эльфа, выпив остатки его жизненной силы, и Саэрис не пережил эту атаку, и с его смертью исчезла угроза, которая едва не закончилась гибелью самого Халида, и вампир подобрал потерянный шамшир и забрал парные клинки тёмного эльфа, которые становились трофеями, но не являлись проклятыми артефактами только по факту принадлежности Саэрису.
Скритч Сухой Фитиль — погиб, тело не найдено. Скритч сорвался за борт после молнии Бархана, но некоторое время оставался жив и пытался добраться до «Виктории», используя остатки снастей и собственную ловкость, и Гуттрекс заметил его в воде, и дави-жарр перезарядил ружьё и выстрелил скавену в спину, затем, не позволяя диверсанту скрыться в темноте между корпусами, перезарядился ещё раз и произвёл второй выстрел, и скавен получил два огнестрельных ранения, потерял возможность двигаться и исчез под поверхностью воды, и с учётом тяжести ранений и того, что Скритч не был спасён, его следовало считать погибшим, однако тело не поднято из океана, поэтому экипаж не имел физического подтверждения смерти и не мог забрать его инструменты или оружие.
Гхарг Костолом — жив, тяжело ранен, взят в плен. Гхарг оказался самым живучим из пяти лучших бойцов, хотя и не самым удачливым: Кодеш ослепил его песком, повредил бедренную жилу копьём, выбил щит и нанёс пистолетное ранение, после этого Гуттрекс выстрелил ему в спину, и орк оставался на палубе, не мог свободно двигаться и был вынужден действовать вслепую, а Бархан опутал его песчаными щупальцами и поднял над океаном, предварительно лишив оружия, и проревел: «Покорись! Покорись мне по обычаям своего народа, тварь, или сгинь в пучине!», и Гхарг не ответил сразу, он тяжело дышал, пытался разглядеть происходящее и рычал от боли, а затем понял, что дальнейшее сопротивление не принесёт ему славы, и он признал поражение не из покорности человеческому капитану, а потому, что его силы были исчерпаны, а бой проигран, и Гхарга опустили на палубу, связали и отделили от оружия, и его следовало держать под усиленной охраной, ибо чёрный орк оставался чрезвычайно опасным пленником, но больше не участвовал в сражении.
Из шести ключевых фигур пиратского командования — капитана и пяти лучших бойцов — пятеро погибли: Чёрная Борода, Горбо, Бруни, Саэрис и Скритч, и единственный выживший из элитной пятёрки — Гхарг Костолом, находящийся в плену, и пиратский корабль потерял капитана, артиллериста-инженера, сильнейшего абордажника, элитного дуэлянта и диверсанта, и Чёрная Борода потерял всё своё ближайшее командование.
⚓ III. ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ КАПИТУЛЯЦИЯ И СУДЬБА ЭКИПАЖА
После третьего удара рынды и приказа Диего бой постепенно прекратился, и на палубе галеона оружие складывали небольшими кучами: тесак за тесаком, пистолет за пистолетом, сабли и абордажные крюки ложились на доски, и пираты больше не пытались пробиться к корме «Виктории», а те, кто оставался у абордажных канатов, начали отпускать натяжение и подчиняться приказам новых победителей. Кодеш быстро реорганизовал защитников и направил свободных моряков на помощь Миненхеле, и колдунья была выведена из окружения, а поднятые ею мертвецы удерживали проход до тех пор, пока люди «Виктории» не установили контроль над палубой, и Гуттрекс проверил повреждённый артиллерийский участок и убедился, что ближайшие пираты больше не способны организованно открыть огонь, и Бархан опустил Гхарга на палубу и передал пленника охране, и Диего приказал пиратам, которые ещё могли ходить, тушить пожар, поддерживать насосы и помогать раненым, ибо победителям требовалось спасти оба корабля, а оставшиеся пираты были единственными людьми, которые знали все особенности галеона.
В начале морского сражения на борту галеона находилось сто десять человек, включая капитана и пятерых элитных бойцов, и после завершения боя потери распределились следующим образом: тридцать человек погибли, в это число вошли пять павших ключевых фигур и двадцать пять обычных пиратов и матросов, потерянных из-за артиллерийских залпов, картечи, магического облака Миненхеле, атак некротического элементаля и последующих схваток, и восемьдесят человек выжили, включая пленённого Гхарга, и из них сорок пять пиратов после капитуляции согласились перейти на сторону «Виктории» и служить под новым командованием на условиях сохранения жизни и справедливого обращения, и ещё двадцать два человека сложили оружие, но не присягнули новой команде, оставаясь пленниками до окончательного решения о своей судьбе, и двенадцать выживших получили настолько тяжёлые ранения, что не способны были немедленно вернуться к работе, и Гхарг Костолом учитывался отдельно как один тяжелораненый пленник из элитной пятёрки.
🌅 VII. ПОСЛЕДНЯЯ КЛЯТВА
Когда последний пиратский клинок оказался на палубе, океан наконец обрёл прежнюю тишину, и на галеоне больше не было Чёрной Бороды, не было Горбо, который удерживал абордажный проход своей чудовищной силой, не было Бруни, способного восстановить артиллерию под огнём, не было Саэриса, превращавшего дуэль в смертельную ловушку, и не было Скритча, который мог лишить чужой корабль управления одним удачным ударом, и Гхарг лежал связанным, всё ещё рыча от боли, и он был единственным из элитной пятёрки, кто пережил поражение, и его жизнь теперь зависела от решения победителей. Пираты, которые недавно собирались грабить «Викторию», теперь подчинялись её капитану, и чёрный флаг был спущен, а его место заняло знамя «Виктории», и на палубе галеона всё ещё пахло порохом, горелой древесиной, кровью и морской солью, в трюме продолжали работать помпы, а у кормового замка люди разбирали обломки и тушили последние очаги жара.
Это был не триумфальный парад и не лёгкая победа: оба корабля получили серьёзные повреждения, а часть команды погибла, но сражение закончилось, и на «Виктории» оставались припасы, шлюпки и люди, которые пережили весь путь через проклятые острова, а на галеоне оставались пушки, инструменты, запасы и корпус, который ещё можно было спасти, и победители получили шанс выбрать дальнейший путь, а не просто бороться за следующий час жизни. Диего посмотрел на лунную дорожку за кормой и почувствовал, как скверна Слаанеш вновь шевельнулась внутри него, Гуттрекс ощущал тяжёлое присутствие Нургла под кожей, Халид держал при себе трофейные клинки и пытался прийти в себя после боя, Миненхеле вновь обрела пространство для действий, а Кодеш вернулся к контролю над кораблём, и Бархан медленно восстанавливал силы, наблюдая за людьми и морем, и их победа не очистила их от того, что произошло на островах, не восстановила уничтоженные жизни и не вернула всех погибших матросов, но она дала им главное: они пережили эту ночь, и Чёрная Клятва больше не охотилась на них, и теперь перед героями стояла не задача выжить в очередном абордаже, а более трудная задача — решить, что делать с добычей, пленниками, двумя повреждёнными судами и последствиями победы.
📋 ТАБЛИЦА 1: СОСТОЯНИЕ ГЕРОЕВ ПОСЛЕ БОЯ
Герой
ХП / МП
Состояние, Трофеи и Последствия
⚓ Диего
75/100 HP 25/100 MP
Убил Чёрную Бороду выстрелом в лицо. Ранение плеча. Пистолет разряжен. Скверна Слаанеш в крови искажает восприятие, но не управляет действиями. Взял саблю и пистолет Тича как трофеи.
🕯️ Кодеш
40/100 HP 40/100 MP
Ослепил и тяжело ранил Гхарга, удержал корму «Виктории». Пистолет разряжен. Ноги повреждены, скорость ограничена. Координирует оборону и перераспределяет матросов.
🌙 Халид
75/100 HP 75/100 MP
Спасён молитвой Неру и молнией Бархана. Убил Саэриса, выпив его кровь и восстановив силы. Шамшир найден. Трофей: парные сабли тёмного эльфа. Был ранен, но свежая кровь излечила. Боеспособен.
💀 Миненхеле
100/100 HP 10/100 MP
Добила Горбо ударом стилета. Выведена из окружения матросами. Магический резерв критически мал. Некротический элементаль и поднятые трупы рассеиваются. Трофей: абордажный крюк и доспех огра.
🐂 Гуттрекс
150/∞ HP 150/∞ MP
Убил Бруни, расколов ему череп топором. Застрелил Гхарга в спину и добил Скритча в воде. Дар Нургла затягивает раны и усиливает ярость. Неглубокие порезы уже зажили. Готов к дальнейшим действиям.
🜁 Бархан
Свободен
Молнией вывел Саэриса из боя, огненным шаром поджёг корму галеона, создал дождь холодных искр. Песчаными щупальцами пленил Гхарга. Силы истощены крупными заклинаниями, восстанавливается.
⛵ ТАБЛИЦА 2: СОСТОЯНИЕ «ВИКТОРИИ»
Параметр
Значение
Пояснение
🪵 Корпус
40/100
Пробоины, повреждения обшивки, последствия давления абордажных канатов на корму. Не тонет, но требует срочного ремонта. Вода в трюме откачивается.
⛵ Паруса и Такелаж
Сильно повреждены
Главный парус повреждён цепными ядрами. Часть снастей разорвана. Мачты целы. Скорость и манёвренность критически снижены.
🎯 Рулевое управление
Серьёзно задето
Повреждено попаданиями. Диверсия скавена сорвана. Абордажные снасти пиратов натянуты на корму — необходимо ослабить и снять. Резкие повороты невозможны.
💣 Артиллерия
13 из 20
13 орудий исправны, 2 выведены из строя в этом бою. Боезапас частично израсходован. Расчёты понесли потери, требуется перераспределение людей.
Продовольствие и пресная вода не повреждены. При сокращении экипажа расход замедлится. В трюме также есть древесина и инструменты для ремонта.
🚣 Шлюпки
4 из 4
Все шлюпки целы, включая эльфийскую. Пригодны для эвакуации, переноса грузов и осмотра корпуса.
📊 Общая оценка
Требует ремонта
Корабль плавуч и ремонтопригоден. Главные проблемы: руль, паруса, корма. Припасы и шлюпки сохранены. Пожара нет.
☠️ ТАБЛИЦА 3: КАПИТАН И ПЯТЬ ПРИБЛИЖЁННЫХ
Имя
Роль
Статус
Обстоятельства гибели / пленения
☠️ Эдрик Тич (Чёрная Борода)
Капитан
💀 МЁРТВ
Убит выстрелом Диего в лицо. Умер от потери крови и разрушения черепа на палубе собственного галеона. Его пистолет и сабля взяты Диего как трофеи.
🥩 Горбо Солёный Живот
Огр-абордажник
💀 МЁРТВ
Отравлен туманом Миненхеле, ранен Диего. Добит ударом зачарованного стилета в основание черепа. Тело на палубе, доспех и крюк доступны как трофеи.
⚙️ Бруни Железный Шток
Гном-артиллерист
💀 МЁРТВ
Ранен дробью Гуттрекса, затем разрублен топором в голову. Умер мгновенно. Его инструменты и записи по артиллерии могут быть полезны.
🗡️ Саэрис Тёмный Клинок
Тёмный эльф-дуэлянт
💀 МЁРТВ
Поражён молнией Бархана, ранен выстрелом Диего. Убит Халидом: отсечена кисть, выпита кровь. Парные сабли взяты Халидом как трофей.
🔧 Скритч Сухой Фитиль
Скавен-диверсант
💀 МЁРТВ
Сбит молнией Бархана за борт. Застрелен Гуттрексом в воде при попытке добраться до «Виктории». Тело не найдено, инструменты утонули.
🪓 Гхарг Костолом
Чёрный орк-воин
⛓️ ПЛЕНЁН
Ослеплён Кодешем, ранен в ногу и спину. Поднят Барханом над водой, вынужден сдаться. Связан, разоружён, под усиленной охраной. Жив, но не способен к бою.
🏴☠️ ТАБЛИЦА 4: СОСТОЯНИЕ ГАЛЕОНА «ЧЁРНАЯ КЛЯТВА»
Параметр
Значение
Пояснение
🪵 Корпус
60/100
Нос повреждён первым залпом. Пробоина у ватерлинии, вода поступает. Кормовая надстройка обгорела. Корабль на плаву, помпы работают. Требует ремонта.
Крупных повреждений цепными ядрами нет. Отдельные канаты повреждены или обожжены. При слабом ветре галеон быстрее «Виктории».
🎯 Рулевое управление
Функционально
Повреждений руля нет. Требуется проверка креплений после натяжения абордажных снастей и пожара на корме. Пригоден для ограниченного манёвра.
💣 Артиллерия
20 из 40
20 орудий работоспособны, 20 выведены из строя (залп, элементаль, выстрел Гуттрекса). Расчёты понесли потери. Для полного использования нужен крупный экипаж.
👥 Экипаж
60 живых / 180 макс.
30 погибли. Из 60 выживших: 45 готовы перейти на сторону «Виктории», 14 — тяжелораненые, Гхарг — отдельный пленник.
🏺 Припасы
~10 дней еды
Кладовые не уничтожены, но требуют инвентаризации. Возможное загрязнение воды из-за пробоины.
🚣 Шлюпки
2 из 4
Подтверждённых повреждений нет. Пригодны для вспомогательных работ и эвакуации. Состояние требует проверки.
📊 Общая оценка
Захвачен, требует ремонта
Галеон крупнее и быстрее «Виктории». Больше пушек, паруса целее, руль работает. Но корпус повреждён, есть пробоина, пожар на корме, нехватка проверенного экипажа. Перспективен как основной корабль после ремонта.
🌅 РАУНД 9 ЗАВЕРШЁН • ЧЁРНАЯ КЛЯТВА ВЗЯТА
Полная луна равнодушно смотрит на два корабля, сцепленных в последнем объятии. Чёрный флаг спущен, капитан мёртв, элитная пятёрка уничтожена или пленена. Перед вами — два повреждённых судна, восемьдесят выживших пиратов, сорок пять из которых готовы служить вам, и бескрайний океан. «Чёрная Клятва» быстрее, крупнее и лучше вооружена, но принимает воду и требует ремонта. «Виктория» знакома, надёжна по припасам, но почти не управляема. Какой корабль станет вашим домом? Что делать с пленниками, ранеными и двумя корпусами, что качаются на лунной дорожке? Океан ждёт вашего решения.
~ Полночь. Тишина после бури. Два корабля. Один выбор. Ваш ход.
Полночь раскинулась над Великим Океаном без единого облака, и полная луна, огромная и серебристая, висела в зените, словно холодный глаз древнего бога, что наблюдал за смертными с безразличием вечности. Её свет лился на воду ровной, почти осязаемой пеленой, превращая океан в бескрайнее зеркало, где каждая мелкая волна отливала тусклым серебром, а длинная, пологая зыби мягко покачивала два корабля, что застыли бок о бок, соединённые абордажными канатами и общей, только что пролитой кровью. Лёгкий ветер, едва ощутимый на коже, трепал изорванные паруса и уносил в небо последние клочья порохового дыма, и воздух, ещё недавно пропитанный гарью, криками и запахом смерти, теперь наполнялся лишь солёной свежестью океана да тихим скрипом дерева, оседающего после боя.
Небо было усыпано звёздами, яркими и далёкими, и они отражались в тёмной воде, создавая иллюзию, будто корабли плывут не по океану, а по самой ткани ночного неба, среди бесчисленных огней, и эта тишина, эта невероятная, почти неестественная тишина после грохота пушек и лязга стали, давила на уши сильнее любого крика, заставляя каждого, кто стоял сейчас на палубе, прислушиваться к собственному дыханию и биению собственного сердца, ибо битва закончилась, но её эхо всё ещё жило в дрожащих руках, в запёкшейся крови на досках и в пустых глазах тех, кто уже никогда не увидит рассвет.
⚓ ДВА КОРАБЛЯ В ЛУННОМ СВЕТЕ
«Виктория» и «Чёрная Клятва» стояли рядом, сцепленные абордажными канатами и крюками, словно два раненых зверя, что вцепились друг в друга в смертельной схватке и так и застыли, не в силах разжать челюсти. Лунный свет серебрил их израненные борта, выхватывая из темноты пробоины, щели и следы ядер, и на палубе «Виктории», чья корма была изуродована попаданиями цепных ядер, а рулевое управление почти заклинило, ещё лежали тела павших матросов, накрытые просмоленной парусиной, и кровь, смешавшаяся с морской водой, поблёскивала в щелях между досками, отражая луну тусклыми, ржавыми бликами. Её изорванный главный парус бессильно повис на мачте, а несколько перерубленных снастей болтались на ветру, издавая тихий, меланхоличный свист.
Рядом возвышался чёрный корпус галеона, чья кормовая надстройка ещё дымилась после огненного шара, а обгоревшие доски источали горький, едкий запах, смешивающийся с солёным воздухом. На его палубе, среди сваленного в кучи оружия и разбросанных абордажных крюков, сидели и лежали пленные пираты, чьи лица в лунном свете казались серыми, почти каменными, и у кормового замка, где ещё недавно стоял Чёрная Борода, теперь лежало его тело, прикрытое чьим-то сюртуком, а рядом, на коленях, стоял старший боцман галеона, чей перебитый нос и обожжённая щека были хорошо различимы в серебристом свете, и он молча смотрел на мёртвого капитана, не произнося ни слова.
В трюме галеона мерно, с хриплым скрипом, работали помпы, откачивая воду, что сочилась через пробоину у ватерлинии, и этот звук, ритмичный и монотонный, стал единственным мерным сердцебиением среди всеобщей тишины, напоминая о том, что корабль ещё жив, ещё дышит, ещё не готов уйти на дно, но с каждой минутой, с каждым качком океана эта тонкая нить, что удерживала его на поверхности, становилась всё тоньше и тоньше, и без полноценного ремонта, без заделки пробоин и замены сгнивших досок, этот галеон мог не дожить до рассвета, а мог продержаться ещё неделю — и узнать это можно было, лишь спустившись в его тёмное, сырое чрево.
👥 ГДЕ СТОЯТ ГЕРОИ
⚓ Диего стоял на кормовой надстройке захваченного галеона, глядя вниз, на палубу, где ещё недавно кипел бой, и в его здоровой руке дымился разряженный пистолет, а у пояса висела сабля Чёрной Бороды — трофей, добытый кровью и волей. Его левое плечо было наспех перевязано, ткань пропиталась тёмным пятном, но капитан держался прямо, и лунный свет серебрил его лицо, на котором застыло выражение усталости, облегчения и чего-то ещё, чего он сам не мог назвать, ибо скверна, что жила в его крови, тихо шептала, что победа сладка, что кровь врага прекрасна в лунном свете, и этот шёпот было труднее заглушить, чем грохот пушек.
🌙 Халид стоял неподалёку, у фальшборта, и лунный свет отражался в его глазах, лишённых зрачков, а на поясе, рядом с верным шамширом, висели парные сабли тёмного эльфа, чья кровь ещё не высохла на его клыках. Вампир молчал, глядя на лунную дорожку, что тянулась от самого горизонта к борту корабля, и в этом молчании было не умиротворение, а сосредоточенная тишина хищника, что только что утолил голод и теперь оценивал, сколько сил осталось на следующую охоту, и его пальцы непроизвольно касались медальона у сердца, где хранился портрет матери, и губы беззвучно шевелились, повторяя слова молитвы лунному духу Неру, что спасла его разум от бездны.
💀 Миненхеле сидела на палубе, прислонившись спиной к лафету повреждённой пушки, и её зачарованный стилет лежал на коленях, покрытый тёмной, почти чёрной кровью огра. Её магический резерв был практически пуст, и она чувствовала себя выжатой, словно тряпка, но живой и свободной от удушающего тумана чужой воли. Рядом с ней, в тени, ещё клубились последние остатки некротического элементаля, что медленно растворялся в лунном свете, а три поднятых трупа, лишившись хозяйской воли, лежали неподвижно, и матросы «Виктории» обходили их стороной, стараясь не смотреть на застывшие, неестественно вывернутые конечности.
🐂 Гуттрекс стоял у борта, на границе двух кораблей, и его топор, покрытый засохшей кровью и мозговым веществом, был заткнут за пояс, а ружьё, из которого он отправил на дно скавена и вбил дробь в спину орка, ещё дымилось в руке. Дави-жарр смотрел на воду между корпусами, где исчез Скритч, и его ноздри раздувались, втягивая запах прелой земли и гниющих цветов, что исходил теперь от его собственной кожи, и этот запах, чуждый и тошнотворный, не вызывал в нём отвращения — лишь странное, почти нечестивое удовлетворение, ибо Дар Нургла, что расцветал под его кожей, затягивал мелкие порезы и наполнял жилы густой, горячей силой.
🕯️ Кодеш находился на корме «Виктории», там, где он держал оборону весь бой, и его копьё было воткнуто в доску рядом с ним, а сам каннаим сидел на перевёрнутом ящике из-под пороха, тяжело дыша и глядя на связанные руки Гхарга Костолома, что лежал неподалёку, прикованный к основанию орудия толстым якорным канатом. Чёрный орк был ослеплён, изранен и обездвижен, но даже сейчас, в лунном свете, его огромное тело содрогалось от глухого, утробного рычания, и каждый матрос, что проходил мимо, ускорял шаг и старался не встречаться взглядом с этой живой горой мышц и ненависти.
🜁 Бархан стоял рядом с Кодешем, скрестив руки на груди, и его песчаные щупальца давно рассеялись, уступив место обычной человеческой оболочке, но в его глазах, отражавших луну, всё ещё плясали искры стихийной магии. Джинн наблюдал за пленными пиратами, что сидели на палубе галеона, и за ранеными, что стонали в трюме, и за теми сорока пятью, что согласились служить новой команде, и его взгляд был спокоен, но внимателен, как у человека, что знает: победа в бою — лишь половина дела, а настоящая победа куётся в тишине, когда нужно решить, кому жить, кому умереть, и кому доверить собственную спину.
⛓️ ПЛЕННЫЕ И РАНЕНЫЕ
На палубе галеона, под присмотром вооружённых матросов «Виктории», сидели сорок пять пиратов, что добровольно сложили оружие и согласились служить под новым началом, и их лица в лунном свете были угрюмы и непроницаемы, но в глазах читалась не покорность, а расчёт — они оценивали новых хозяев, прикидывали, стоит ли доверять их обещаниям, и ждали первого приказа, что покажет, чего стоят слова победителей. Отдельно, под усиленной охраной, лежали четырнадцать тяжелораненых, чьи стоны и хрипы доносились из трюма, где корабельный цирюльник «Виктории», перепачканный кровью и потом, переходил от одного раненого к другому, не успевая даже вытереть руки.
Двадцать два пленника, что не присягнули новой команде, были заперты в нижнем трюме галеона, за решёткой из абордажных сетей и под охраной двух матросов, и оттуда доносились лишь приглушённые голоса, да иногда звон цепей, когда кто-то из них пытался встать или переменить положение затёкших конечностей. И над всеми ними, прикованный к орудию на палубе «Виктории», лежал Гхарг Костолом, и его слепые глаза были обращены к луне, которую он не мог видеть, но чувствовал кожей, и его огромные, связанные руки то сжимались в кулаки, то бессильно разжимались, а из горла вырывалось низкое, вибрирующее рычание, в котором было не только боль, но и уязвлённая ярость существа, что впервые в жизни оказалось в цепях.
Тело Чёрной Бороды лежало у кормового замка, и никто из пиратов не решался подойти к нему без приказа, а старший боцман, что взял на себя командование после гибели капитана, стоял на коленях рядом и смотрел на мёртвое лицо, по которому стекала кровь, и ждал решения новых хозяев, ибо понимал, что от этого решения зависит не только посмертная честь капитана, но и то, как новые командиры будут относиться к тем, кто служил ему живым.
⚖️ РЕШЕНИЯ, КОТОРЫЕ ЖДУТ ОТВЕТОВ
Луна медленно двигалась к закату, и ночь не собиралась длиться вечно, а с рассветом придут новые заботы, и то, что не решено сейчас, ляжет на плечи грузом, который станет тяжелее с каждым часом. Перед героями, что стояли на палубах двух кораблей, лежали вопросы, от которых зависела судьба всей экспедиции, и каждый из этих вопросов требовал ответа, ясного и окончательного, ибо океан не прощает нерешительности, а победа, не закреплённая волей победителя, быстро превращается в поражение.
⚓ Корабли: «Виктория» повреждена, её руль почти заклинило, паруса изорваны, а экипаж сократился до пятнадцати боеспособных моряков. «Чёрная Клятва» крупнее, быстрее и лучше вооружена, но принимает воду через пробоину, её корма обгорела, а для управления всеми сорока пушками нужен экипаж вдвое больше нынешнего. Какой корабль станет основным? Оставить ли оба? Перенести ли припасы и людей? И хватит ли рук, чтобы залатать оба корпуса до того, как океан заберёт своё?
⛓️ Пленные: Сорок пять пиратов согласились служить, но их верность ещё не доказана. Двадцать два отказались присягнуть и заперты в трюме. Четырнадцать тяжелораненых не могут работать. Что делать с теми, кто не присягнул? Отпустить ли их в шлюпках? Оставить ли на галеоне? Заковать ли в цепи и использовать как рабочую силу? И можно ли доверять тем сорока пяти, что встали на колени перед лунным светом и чужим флагом?
🪓 Гхарг Костолом: Чёрный орк жив, но ослеплён, ранен и прикован к орудию. Он — последний из элитной пятёрки Чёрной Бороды, и в его огромном теле ещё достаточно силы, чтобы свернуть шею любому, кто подойдёт слишком близко без оружия. Казнить ли его? Оставить ли в цепях как трофей и доказательство победы? Попытаться ли приручить, как дикого зверя, или же бросить за борт, пока он не пришёл в себя и не порвал канаты? Орк не сдался добровольно — его заставили, и эта память живёт в нём, как уголь в золе.
☠️ Тело капитана: Эдрик Тич мёртв. Его тело лежит на палубе собственного корабля, и пираты ждут, что решит новый капитан. Похоронить ли его в море по морскому обычаю? Оставить ли как предупреждение? Выбросить ли за борт без почестей? От этого решения зависит, как сорок пять новых матросов будут смотреть на того, кто занял место Чёрной Бороды.
🌙 ХОД ПЕРЕДАН ИГРОКАМ
Океан дышит спокойно. Полная луна серебит палубы двух кораблей, что застыли в лунной дорожке, сцепленные канатами и общей кровью. Ветер уносит последний пороховой дым, и где-то в глубине галеона мерно скрипят помпы, откачивая воду из пробоины. Герои стоят на палубах, раненые, уставшие, но живые, и перед ними лежат вопросы, на которые нужно ответить до рассвета. Какой корабль пойдёт дальше? Что делать с пленными? Казнить ли орка или оставить в цепях? Как поступить с телом Чёрной Бороды? Океан ждёт. Луна смотрит. Ночь не бесконечна. Ваши решения, капитан. Ваши решения, герои.
~ Полночь. Полная луна. Тишина после бури. Два корабля. Один выбор. Ваш ход.
Миненхеле отдыхала после боя. Она сказала корабельному врачу, как можно вылечить раненых с обеих сторон, и дала ему свои мази и настойки, проинструктировав, как ими пользоваться. Также она подготавливала тело Горбо, чтобы сделать из него свою постоянную нежить, ведь он мог помочь команде в управлении кораблëм. Девушка уже изменяла его внутренности, продумывая, как конкретно это сделать, чтобы в итоге получилось более трудноразвеиваемое заклинание.
Кодеш медленно перевёл дыхание и позволил себе опустить руки. Он неторопливо заскользил среди пиратов и матросов «Виктории», собирая тела в одном месте.
Судьбы кораблей и их экипажей всё ещё висели на волоске, но работа от этого не исчезла. Кодеш оставил Диего разбираться с кораблями, а Гуттрексу — с пушками. Так уж сложилось за время плавания, что Кодеш, за отсутствием на корабле настоящего духовника, брал на себя заботу о мёртвых.
Он провёл погребальные церемонии над всеми телами, не различая пиратов и своих. Да, эти люди оступились и совершили ошибку. Но Кодеш не знал всей их истории. Его дело было в том, чтобы проводить их в последний путь.
Терпеливо и аккуратно он занялся каждым погибшим. Компанию ему составили друзья и родственники убитых — старший боцман «Чёрной Клятвы», старательно сдерживаясь, подготовил к погребению Тича. Кодеш вознёс молитву за каждого из них, каждого проводил по имени. Пусть они потеряли себя, грабили и торговали людьми, в глубине каждый из них всё ещё был человеком. Даже Эдрик Тич.
Тела погибших были сброшены в море с равными почестями. Кабру не делали различий между царями, крестьянами или шафатами: всех полагалось похоронить по одному обычаю. Лишь Скритч Сухой Фитиль да Горбо Солёный Живот получили из всех церемоний только надгробное слово да последнюю молитву: скавен утонул в волнах сам, ещё до окончания битвы, а огр потребовался Миненхеле для её ритуалов. Кодеш был не в восторге от этой идеи, но возражать не стал — южной чародейке виднее.
После того, как Бархан, используя древние клятвы джиннов, привёл экипаж противника к присяге, Диего попросил Кодеш осмотреть его плечо. Каннай удалось быстро удалить пулю. Затем он вкратце описал Диего рану и наиболее вероятное развитие событий. К счастью, повреждение было не слишком серьёзным.
Лишь когда Кодеш убедился, что всем пострадавшим была оказана первая помощь, пуля из плеча Диего полностью удалена, а тела умерших либо погребены, либо переданы Миненхеле, он позволил себе найти тихое место и хотя бы немного поспать.
Ибн-Гази спустился с кормы, оставив судьбу орка в руках прочих членов команды. Он свою задачу выполнил, остальное его мало интересовало.
Кодеш неспешно привёл пиратов в чувство и занялся подготовкой к погребению умерших. Ибн-Гази тем временем обошёл разбойников по периметру. Несчастные грабители уверились, что перед ними, в основном, всё-таки обычные люди. И силами обычных людей было выиграно сражение.
Лишь на самого Ибн-Гази, Халида и Гуттрекса пираты смотрели с ужасом: вампир, гном хаоса и джинн явно были для них в новинку. Поэтому, когда пираты самоорганизовались в небольшую толпу, со всех сторон сжатую страшными чудищами, Ибн-Гази, как самый «человечный» из тройки, широко улыбнулся запуганным пиратам и произнёс:
— Хотите встать под наши знамёна? Хорошо. Я позволю вам это сделать. И поприветствую вас как своих. Но для начала… вы принесёте клятву, дети глины. Повторять за мной, не думать! Клянусь Именем Отца Моего…
— Клянусь Именем Отца Моего… — с лёгкой неуверенностью отозвались пираты.
— … Маннслибом и Чёрной Жемчужиной Штормфельса… — холодно продолжил джинн.
- … Маннслибом и Чёрной Жемчужиной Штормфельса…
— …что отныне и до того времени, покуда существует Беспокойный Океан…
— …что отныне и до того времени, покуда существует Беспокойный Океан…
— …ни делом, ни словом, ни помыслом…
— …ни делом, ни словом, ни помыслом…
— …не нанесу вреда ни вольного, ни невольного…
— …не нанесу вреда ни вольного, ни невольного…
— …ни крупного, ни малого…
— …ни крупного, ни малого…
— … Диего Риверу из Эсталии, что одолел меня в честном бою…
— … Диего Риверу из Эсталии, что одолел меня в честном бою…
— …а также никому и ничему из того…
— …а также никому и ничему из того…
— …что находится под его властью или защитой.
— …что находится под его властью или защитой, — неохотно закончили клятву морские разбойники.
Ибн-Гази воспроизвёл древнейшую и надежнейшую клятву джиннов абсолютно точно. В чистом небе сверкнула молния, запахло огнём и озоном — все родственные духи Ибн-Гази стали свидетелями этой клятвы. Несколько секунд словно бы слышался шорох пера по листу, но затем всё стихло.
— Добро пожаловать в экипаж «Виктории»! — радушно распахнул руки Ибн-Гази, — Отныне и до тех пор, пока вы соблюдаете клятву, любой из вас может рассчитывать на нашу помощь. Правда ведь, капитан? — джинн повернулся к Диего.
Следом он направился вниз, чтобы взять такую же клятву с пленников — из чистой вредности, потому, что настроение было хорошее. Конечно, после того, как он неосторожно поигрался с пламенем Веры побратима, стоило передохнуть, но сначала надо было закончить с делами…
Avallon,
Битва была окончена. Посчитав, сколько человек сложили оружие, Риверу немало удивился – похоже убийство офицеров стало для них шоком и сопротивление не имело больше смысла. Значительная часть пленных быстро пожелали служить под новой властью, это было хорошо, хотя и доверять им в полной мере было трудно. Когда Кодеш привёл новых матросов к присяге Диего сильно смутился, он не привык к церемониям и клятвам в отношении себя и сказал наедине:
– Спасибо, Кодеш… Но эти слова слишком высокие для такого как я. У меня нет права заявлять о себе как о знати.
Он пожал руку кабру. После он подошёл к Миненхеле, та была измучена в в своих силах. Он поклонился ей и сказал:
– Синьоритта, вы убили того огра. Если бы не вы, я бы не справился с их капитаном, я вам безмерно благодарен.
Он подошёл к Халиду, самому грозному фехтовальщику на борту, пожал ему руку:
– Прости меня за то, что я был грубоват. Сабли того ловкача тебе в пору, друг мой.
Последние два слова он сказал на арабийском, с эсталийским акцентом.
Наконец он подошёл к Гуттрексу, дави-жарр выглядел даже бодрее и целее чем до боя, а запах гнили становился все заметнее. Диего понимал, по какой причине все это происходит, но не стал ничего говорить об этом. Он тоже протянул руку для рукопожатия и сказал:
– Благодарю за твоё мастерство, ты лучший командир бортовой артиллерии, которого я встречал. Если бы не ты, абордаж пришел к другому исходу.
Затем Диего поднялся на мостик нового корабля и громко обратился к новым матросам:
– Я Диего Риверу, капитан. Вы все поклялись служить мне и моим товарищам! Служите честно и не замышляйте зла против всех нас. А сейчас за работу, нам нужно перенести все припасы, пушки, стройматериалы и остальные полезные вещи на борт корабля! Виктория хорошо служила нам, но её плавание подошло к концу. За дело!
Диего спустился с мостика и подошёл к Кодешу.
– Кодеш, у меня в плече пуля. Сможешь достать её?
… Доставать пулю было больно, но ничего, Диего уже ловил пули. Он не станет работать рукой, нужно дать ей отдых, но следить за организацией ремонта и переезда будет
Avallon, (подразумеваю, что интерлюдия длится хотя бы несколько суток, потому что быстро переехать на новый корабль едва ли возможно, учитывая, что команда у нас обновлённая и пока не привычная к новому укладу, а ещё полно уставших и раненных после боя, поэтому действий довольно много).
Гуттрекса не слишком устраивает простое «он утонул» в отношении коварного скавена, поэтому он приказывает двоим самым матёрым матросам с «Виктории» вооружиться и вдвоём тщательно обыскать оба корабля до самых днищ, не пропуская ни единого закоулка. В случае обнаружения скавена — убить его на месте, а затем тело передать Кодешу для процедуры погребения.
Затем Гуттрекс приступает к переносу орудий и материалов с «Виктории» на «Чёрную клятву», попутно предлагая Диего назвать корабль «Чёрной Викторией» (а что, красиво звучит).
Нескольким привычным к такой работе матросам Гуттрекс приказывает заняться рыбалкой, потому что команда выросла, припасов нужно больше, да и пленных кормить тоже нужно.
На следующие сутки, уже после отдыха, дави-жарр полон энергии и работает за двоих, бережно закрепляя пушки на борту галеона и работая над восстановлением и укреплением корпуса. Гуттрекс просмотрел записи покойного гнома и частично перенял методы работы, наиболее подходящие конкретно под устройство «Чёрной клятвы»/»Чёрной Виктории».
Нескольким матросам приказано перешить паруса, используя символику с парусов «Виктории», чтобы скрыть пиратское происхождение судна. Ещё несколько вновь отправлены на рыбалку, а ещё трое помогают Гуттрексу переустановить шлюпки с «Виктории» на галеон, чтобы довести их количество до шести. Остальные рабочие руки заняты переносом оставшегося имущества с «Виктории» на галеон и спиливанием пригодных для повторного использования древесных материалов, в особенности качественной древесины, добытой на острове Нургла.
Бывшие матросы Чёрной Бороды на удивление умелые, а ещё приятнее, что они весьма охотно выполняют команды под взглядом красных глаз Халида.
Оставшееся время Гуттрекс занимается воссозданием инфернального боезапаса для орудийных расчётов галеона и для себя лично. При этом дави-жарр чувствует новую, неуёмную тягу к экспериментам, добавляя в ядра и пули не только привычные ингредиенты, но и собственную гниюще-пылающую кровь.
Когда Бархан привёл новых матросов к присяге, а капитан произнёс свою речь, наступил черёд квартермейстра. Глаза Халида приобрели слабое алое свечение, а голос стал нетипично низким и гулким, пока он обращался к матросам.
— Теперь вы служите капитану Диего, и отныне я для вас — квартермейстр. Вы уже видели, какую заботу даже о мёртвых могут проявить остальные, и к живым мы также относимся справедливо, однако запомните: здесь властвуют справедливые порядки, но наказания за проступки и преступления будут суровыми. За воровство, беспорядки на корабле, невыполнение работы вы будете лишаться своей части пайка, а за рецидивы — лишаться частей тела, тем больше, чем больше будут ваши проступки. За подстрекательство к мятежу или его организацию, за предательство или саботаж лишь одна мера — смерть. Однако учтите, что даже смерть не принесёт вам покоя, ибо я и наша чародейка можем заставить служить ваши тела и души даже после вашей смерти, пока ваши прежизненные грехи не будут оплачены.
Халид понимал, что прошлая команда уже подозревала его вампирскую природу, да и Саэриса он выпил, особо не скрываясь, а значит, могли быть свидетели. И пускай слухи расходятся, став ещё одним сдерживающим фактором для матросов. Аль-Хаким суров к преступникам, но тех, кто будет верно исполнять свои обязанности, он не собирается тиранить.
Когда с церемониями было покончено, Халид приступил к организации людей. Работы у него серьёзно прибавилось, но опыт уже был, поэтому он начал распределять между матросами работу, обязанности и смены. Попутно он ближе знакомился с новыми членами экипажа, общался с матросами, наедине или в небольших группах, изучал их способности и характер, чтобы лучше распределять работу, устанавливать среди них свой авторитет и следить за порядком на корабле. Несмотря на слухи о себе, репутацию и роль квартермейстра, аль-Хаким побуждал матросов говорить более прямо и открыто, он был готов выслушать их, вникая в потребности и желания. Процесс был медленным, но у него была пара свободных дней, пока старый корабль разбирался на ресурсы.
В остальное же время Халид продолжал учиться магии у Миненхеле. Благо времени у него было предостаточно, так как, в отличие от большинства, ему не нужен сон, как и Миненхеле. Аль-Хаким был терпеливым и прилежным учеником, поскольку знал цену магии в этом мире, ощущая её влияние на собственных теле и душе, а также свою связь с некоторыми ветрами магии.
Кроме того, части металлической брони, которые Халид добыл на прошлом острове, он передал гному Хаоса. Для Халида это слишком тяжёлые доспехи, они буду ему только мешать, а вот Гуттрекс может найти им полезное применение.
Свой шамшир аль-Хаким оставил в каюте, чтобы он не мешался при движении и во время боя, вооружившись взамен парными эльфийскими клинками. Они выглядели весьма качественными и были удобными, а также подходили под ловкий стиль боя Халида не хуже шамшира. Джамбию он оставил при себе, кинжал никогда не будет лишним.
Между делом, в своей каюте Халид находил время, чтобы совершать краткие ритуалы и возносить молитвы Аллаху и некоторым его великим духам: духу серебряной луны Неру — за защиту корабля в ночи, духу золотого солнца Птра, даже несмотря на его гнев к вампирам, — за защиту корабля при свете дня, духу смерти Усириану — за избавление от врагов и защиту душ от бездны и Хаоса, и духу знаний Тахоту — за мудрость в этом нелёгком пути.
Во время молитв Халиду пришла ещё одна мысль. Он заметил, что Диего после последнего острова стал беспокойным, как тогда, когда его снедал ифрит Гнева. Ранее аль-Хаким просто внимательно следил бы за капитаном, готовясь к худшему, но почему бы не попытаться решить проблему до того, как она усугубится? Халид предложил капитану вместе совершать ритуал и возносить молитву духу Усириану. Смерть холодна, но этот холод может стать и оружием, и защитой против страстей Хаоса. Даже если Диего не разделяет эту веру, ритуалы и молитвы могут принести душе хотя бы немного баланса и покоя, укрепляя её против соблазнов ифритов.
Ondiris, Нехаосит, Картавый , Адам фокс, Leif Thrassir,
🌙 ИНТЕРЛЮДИЯ • ЧЁРНАЯ ВИКТОРИЯ
~ Несколько суток после боя • Два корабля стали одним • Цена победы ещё не выплачена
🌊 I. ПЕРВАЯ НОЧЬ ПОСЛЕ БУРИ
Первую ночь после боя никто почти не спал, ибо океан оставался пугающе спокойным, а два корабля — «Виктория» и «Чёрная Клятва» — покачивались бок о бок, соединённые толстыми канатами, и в трюме пиратского галеона мерно скрипели помпы, откачивая воду, что сочилась через пробоину у ватерлинии, и каждые несколько минут кто-нибудь спускался проверить временную заделку, ощупывал доски и докладывал, сколько воды удалось откачать, и этот монотонный, хриплый звук стал единственным мерным сердцебиением среди всеобщей тишины. Победа ещё не означала безопасность, ибо корпус «Виктории» был разбит, кормовой механизм повреждён, главный парус испорчен цепными ядрами, а пиратский галеон, оказавшийся в лучшем положении, всё равно получил пробоины, лишился части артиллерии и пережил пожар на кормовой надстройке, и на его палубах лежали погибшие, а в трюме стонали раненые, и над всем этим стоял запах крови, сырой древесины, пороха и гнили, что исходил теперь от Гуттрекса.
Чёрная Борода умер, его лучшие бойцы либо погибли, либо были выведены из боя, остатки команды сложили оружие, но никто из героев не мог позволить себе забыть, что ещё недавно эти люди собирались перебить их всех, захватить «Викторию», забрать припасы и продать или утопить тех, кто оказался бы им не нужен, и теперь всё было наоборот: пираты стали пленниками, а их галеон — добычей, однако добычу ещё предстояло сохранить, и ⚓ Диего не стал требовать немедленного празднования победы, а попросил Кодеша удалить пулю из плеча, и каннаим выполнил задачу, извлекая свинец из раны вместе с кровью, промывая и перевязывая повреждение, и хотя оно оказалось неприятным, в течение нескольких следующих суток капитан не должен был нагружать руку тяжёлой работой, однако мог отдавать приказы и контролировать перенос имущества, и тогда Диего собрал тех, кто ещё мог работать, и распорядился перевести на галеон всё, что пригодится в дальнейшем путешествии: пушки, боеприпасы, провизию, пресную воду, инструменты, древесину, снасти и прочие полезные материалы, ибо «Виктория» выполнила свою задачу, но её плавание подошло к концу.
💀 II. МИНЕНХЕЛЕ: ГОРБО БОЛЬШЕ НЕ ПРОСНЁТСЯ
💀 Миненхеле отказалась от мысли просто бросить тело огра в море, ибо Горбо Солёный Живот был мёртв, но даже после смерти его массивное тело оставалось полезным ресурсом, обладавшим огромной физической силой, и девушка понимала, что обычное оживление трупа не создаст полноценного моряка, не вернёт ему боевой опыт и сообразительность, которыми он обладал при жизни, однако это и не требовалось — ей нужен был не новый Горбо, а рабочий инструмент, который не уставал бы, не нуждался в пище и мог бы выполнять повторяющиеся тяжёлые задачи под её контролем. Она работала осторожно и методично: сначала тело очистили от крови и грязи, затем проверили состояние мышц, сухожилий и крупных суставов, изучили повреждения шеи и основания черепа и закрепили повреждённые участки, а затем началась основная часть работы — Миненхеле не ограничилась тем, что связала останки заклинанием, а изменила внутреннее устройство тела, укрепила отдельные участки и подготовила основу для более устойчивой некромантической привязки, чтобы нежить не распалась от первого серьёзного воздействия и продолжала выполнять приказ даже после значительного физического повреждения.
В течение следующих суток она завершала работу над телом, поддерживая заклинание в пределах своего небольшого магического резерва, и когда ритуал был завершён, Горбо вновь поднялся, но это уже не был огр-наёмник: его кожа приобрела сероватый оттенок, глаза затянулись мутной плёнкой, а движения стали медленными и тяжёлыми, и хотя мышцы сохранили значительную часть прежней силы, координация была намного хуже, и он не говорил, не строил планов и не проявлял признаков самостоятельного мышления, но на команды Миненхеле реагировал сразу — приказ поднять тяжёлый груз выполнял, приказ тянуть ворот выполнял, приказ удерживать канат, пока матросы крепили его к лебёдке, выполнял. Его назначением стали тяжёлые повторяющиеся работы: перенос грузов, перемещение пушек, обслуживание якорных снастей, подъём бочек и помощь при ремонте корпуса, и 🕯️ Кодеш не был в восторге от подобной участи погибшего огра, тем не менее выполнил погребальные обязанности в отношении остальных павших и не стал мешать чародейке использовать тело, которое она заранее оставила для ритуала, ограничившись лишь последней молитвой над серой, неподвижной тушей.
Параллельно Миненхеле передала корабельному врачу мази, настойки и рекомендации по лечению раненых, объяснив, как очищать раны, предотвращать загноение, накладывать повязки и распределять лекарства, и наиболее тяжёлые раненые были оставлены под отдельным наблюдением, а более лёгкие постепенно начали возвращаться к ограниченной работе, и это не отменило последствий боя — погибшие не воскресли, а серьёзные повреждения не исчезли за несколько часов, но своевременная помощь не позволила раненым превратиться в ещё большую потерю для нового экипажа, и ведьма, чей магический резерв был практически пуст, чувствовала себя выжатой, но живой, и знала, что её работа ещё не окончена, ибо корабль, на котором она теперь служила, нуждался в каждом доступном ресурсе.
🕯️ III. КОДЕШ: ДОЛГ ПЕРЕД МЁРТВЫМИ
Кодеш не делил погибших на достойных и недостойных погребения, ибо для него смерть уравнивала людей, которые ещё недавно убивали друг друга, и он собирал тела пиратов и матросов «Виктории», поднимал их с мокрых досок, очищал от грязи и крови и готовил к последнему пути, и старший боцман «Чёрной Клятвы» помогал готовить Чёрную Бороду к погребению, и он был не в состоянии скрыть скорбь, но не пытался препятствовать церемонии, ибо даже после поражения у Тича оставались друзья, сослуживцы и люди, которые годами жили под его властью. Кодеш вознёс молитву за каждого погибшего, каждого проводил по имени, и тела павших были преданы морю с равными почестями, независимо от того, на чьей стороне они сражались, и Эдрик Тич получил морское погребение, а не был оставлен как предупреждение для остальных, ибо кабру не делали различий между царями, крестьянами или шафатами: всех полагалось похоронить по одному обычаю.
Два исключения остались в силе: тело Скритча Сухого Фитиля не удалось найти, ибо скавен погиб в океане, а течение унесло его останки между корпусами и далеко от места сражения, а Горбо же был оставлен Миненхеле для некромантического ритуала, и Кодеш ограничился лишь надгробным словом и последней молитвой, понимая, что вмешиваться в работу чародейки без необходимости неразумно, и южной колдунье виднее, как распорядиться тем, что осталось от наёмника. Когда работа с погибшими была завершена, каннаим помог Диего удалить пулю из плеча, и капитан получил необходимое время для восстановления, а сам Кодеш смог хотя бы ненадолго отойти от бесконечной работы, которую принёс ему бой, и найти тихое место, где он наконец позволил себе закрыть глаза и провалиться в тяжёлый, но целительный сон.
🜁 Бархан, оставив судьбу орка в руках прочих членов команды, ибо свою задачу он выполнил, обошёл разбойников по периметру, и несчастные грабители уверились, что перед ними, в основном, всё-таки обычные люди, и силами обычных людей было выиграно сражение, и лишь на самого Ибн-Гази, Халида и Гуттрекса пираты смотрели с ужасом, ибо вампир, гном Хаоса и джинн явно были для них в новинку, и поэтому, когда Бархан, как самый «человечный» из тройки, широко улыбнулся запуганным пиратам и произнёс слова древней клятвы, они повторили за ним, и в чистом небе сверкнула молния, запахло огнём и озоном, и все родственные духи Ибн-Гази стали свидетелями этой клятвы, и несколько секунд словно бы слышался шорох пера по листу, но затем всё стихло, и сорок пять голосов произнесли: «Клянусь Именем Отца Моего, Маннслибом и Чёрной Жемчужиной Штормфельса, что отныне и до того времени, покуда существует Беспокойный Океан, ни делом, ни словом, ни помыслом не нанесу вреда ни вольного, ни невольного, ни крупного, ни малого Диего Риверу из Эсталии, что одолел меня в честном бою, а также никому и ничему из того, что находится под его властью или защитой», и джинн распахнул руки и произнёс: «Добро пожаловать в экипаж!», а затем направился вниз, чтобы взять такую же клятву с пленников — из чистой вредности, потому что настроение было хорошее.
🐂 IV. ГУТТРЕКС: НОВЫЙ ГАЛЕОН ДОЛЖЕН СТАТЬ КРЕПОСТЬЮ
🐂 Гуттрекс воспринял захват «Чёрной Клятвы» прежде всего как техническую задачу, и первым делом приказал двоим самым матёрым матросам с «Виктории» вооружиться и вдвоём тщательно обыскать оба корабля до самых днищ, не пропуская ни единого закоулка, ибо простое «он утонул» в отношении коварного скавена не устраивало дави-жарра, и в случае обнаружения следовало убить диверсанта на месте, а затем тело передать Кодешу для процедуры погребения. Скавена на борту не нашли — ни среди бочек и ящиков, ни в тёмных углах трюма, ни возле насосов, ни в помещениях рулевого механизма, и лишь следы повреждений да места, где он пытался проскользнуть к корме, напоминали о его существовании, и поиск завершился без тела, и смерть Скритча была признана наиболее вероятной, однако получить его инструменты или доказать гибель останков экипажу не удалось.
После этого Гуттрекс приступил к работе, и на следующие сутки, уже после отдыха, полон энергии и трудясь за двоих, он переносил орудия и материалы с «Виктории» на галеон, попутно предлагая Диего назвать корабль «Чёрной Викторией», ибо это звучало красиво и отражало переход судна под власть нового капитана. Он бережно закреплял пушки на борту, работал над восстановлением и укреплением корпуса, просмотрел записи покойного Бруни Железного Штока и частично перенял методы работы, наиболее подходящие конкретно под устройство галеона, и нескольким привычным к такой работе матросам приказал заняться рыбалкой, потому что команда выросла, припасов нужно было больше, да и пленных кормить тоже нужно было, а нескольким другим приказал перешить паруса, используя символику с парусов «Виктории», чтобы скрыть пиратское происхождение судна, и ещё трое помогали ему переустановить шлюпки с «Виктории» на галеон, чтобы довести их количество до шести, и бывшие матросы Чёрной Бороды на удивление оказались умелыми, а ещё приятнее было то, что они весьма охотно выполняли команды под взглядом красных глаз Халида.
Оставшееся время Гуттрекс занимался воссозданием инфернального боезапаса для орудийных расчётов галеона и для себя лично, и при этом дави-жарр чувствовал новую, неуёмную тягу к экспериментам, добавляя в ядра и пули не только привычные ингредиенты, но и собственную гниюще-пылающую кровь, что струилась по его жилам всё гуще и горячее с каждым днём, и этот процесс был опасным шагом, ибо такое оружие не следовало считать стандартным боеприпасом — его свойства требовали проверки, а результат мог оказаться непредсказуемым, и Гуттрекс не объявлял, что создал бесконечный запас готовых магических снарядов, а занимался экспериментальным производством ограниченной партии, и запах прелой земли и гниющих цветов, что исходил от его кожи, становился всё сильнее, и мелкие порезы затягивались на глазах, а внутри расцветал Дар Нургла, наполняя жилы густой, горячей силой и меняя саму природу того, кто некогда был просто кузнецом и артиллеристом.
🌙 V. ХАЛИД: ПОРЯДОК, КОТОРЫЙ УДЕРЖИТ ЭКИПАЖ
Когда Бархан привёл новых матросов к присяге, а капитан произнёс свою речь, наступил черёд квартермейстра, и глаза 🌙 Халида приобрели слабое алое свечение, а голос стал нетипично низким и гулким, пока он обращался к матросам: «Теперь вы служите капитану Диего, и отныне я для вас — квартермейстр. Вы уже видели, какую заботу даже о мёртвых могут проявить остальные, и к живым мы также относимся справедливо, однако запомните: здесь властвуют справедливые порядки, но наказания за проступки и преступления будут суровыми. За воровство, беспорядки на корабле, невыполнение работы вы будете лишаться своей части пайка, а за рецидивы — лишаться частей тела, тем больше, чем больше будут ваши проступки. За подстрекательство к мятежу или его организацию, за предательство или саботаж лишь одна мера — смерть. Однако учтите, что даже смерть не принесёт вам покоя, ибо я и наша чародейка можем заставить служить ваши тела и души даже после вашей смерти, пока ваши прежизненные грехи не будут оплачены», и эти слова, произнесённые спокойным, холодным голосом существа, что уже перешагнуло грань жизни и смерти, запали в память новых матросов глубже любого крика и любой угрозы.
Когда с церемониями было покончено, Халид приступил к организации людей, распределяя между матросами работу, обязанности и смены, попутно ближе знакомясь с новыми членами экипажа, общался с ними наедине или в небольших группах, изучал их способности и характер, чтобы лучше распределять работу, устанавливать среди них свой авторитет и следить за порядком на корабле, и несмотря на слухи о себе, репутацию и роль квартермейстра, аль-Хаким побуждал матросов говорить более прямо и открыто, он был готов выслушать их, вникая в потребности и желания, и процесс был медленным, но у него была пара свободных дней, пока старый корабль разбирался на ресурсы. В остальное время Халид продолжал учиться магии у Миненхеле, ибо времени у него было предостаточно, так как, в отличие от большинства, ему не нужен был сон, как и ей, и аль-Хаким был терпеливым и прилежным учеником, поскольку знал цену магии в этом мире, ощущая её влияние на собственных теле и душе.
Части металлической брони, которые Халид добыл на прежнем острове, он передал Гуттрексу, ибо для ловкого вампира бронзовый нагрудник, наплечники, наручи и пояс были слишком массивными и мешали движениям, а вот дави-жарр мог найти им полезное применение в дальнейшей работе с металлом, и свой шамшир аль-Хаким оставил в каюте, вооружившись взамен парными эльфийскими клинками Саэриса, которые выглядели весьма качественными и удобными, подходили под ловкий стиль боя вампира не хуже прежнего оружия, а джамбия осталась при нём, ибо кинжал никогда не будет лишним. Между делом Халид находил время совершать краткие ритуалы и возносить молитвы Аллаху и духам-защитникам, и во время одной из молитв ему пришла мысль предложить Диего вместе возносить молитву духу Усириану, ибо Смерть холодна, но этот холод может стать и оружием, и защитой против страстей Хаоса, и даже если капитан не разделял эту веру, ритуалы и молитвы могли принести душе хотя бы немного баланса и покоя, укрепляя её против соблазнов, что шептали из глубины крови.
⚓ VI. ПЕРЕНОС НА НОВЫЙ КОРАБЛЬ
Через несколько суток «Виктория» перестала быть кораблём, готовым к самостоятельному плаванию, ибо с неё сняли исправные пушки, боезапас, пригодные канаты, инструменты, шлюпки, продовольствие и ремонтные материалы, а оставшиеся участки обшивки разбирали на древесину, которую можно было повторно использовать, и часть креплений и деталей рулевого механизма сохранили как возможный материал для ремонта нового судна. При этом «Викторию» не утопили немедленно — её корпус всё ещё оставался на плаву, но после разборки систем и переноса полезных частей уже не мог считаться полноценным судном для океанского перехода, превратившись в плавучий остов, оставленный на время рядом с новым кораблём, пока продолжалась последняя проверка имущества, и Диего дал приказ перенести всё полезное на галеон, и старые паруса были использованы как материал для ремонта, а их символика — как основа новых знаков, и запасы продовольствия и пресной воды перевезли вместе с остальными припасами.
Важнейшей частью переезда стали пушки, и Гуттрекс перенёс все пригодные орудия на галеон и использовал исправные пушки для замены повреждённых артиллерийских позиций, и в результате новый корабль получил гораздо более мощную артиллерию, хотя не все орудия можно было немедленно использовать, и часть пушек оставили в запасе или использовали как источник деталей для восстановления неисправных позиций. Параллельно несколько моряков продолжали ловить рыбу, ибо команда выросла, пленные требовали пищи, а раненые нуждались в полноценном питании, и свежая рыба стала важным дополнением к запасам провианта, и к концу нескольких суток основные задачи были выполнены: корпус галеона укреплён, течь замедлена, пожар потушен, артиллерия восстановлена в значительной степени, а припасы и люди переведены на новое судно, и «Виктория» завершила службу, но её название и символика продолжили жить на парусах нового корабля.
🏴 VIII. «ВИКТОРИЯ»: ЧТО ОСТАЛОСЬ ОТ ПРЕЖНЕГО СУДНА
До начала переезда карака имела оценку корпуса около сорока из ста, и её главными повреждениями были кормовая обшивка, рулевой механизм и главный парус, однако в ходе интерлюдии с судна были сняты исправные пушки, шлюпки, провизия, инструменты, канаты и пригодные ремонтные материалы, и всё, что можно было использовать на новом корабле, перевезли на галеон, а пригодную древесину вырезали, и некоторые крепления и повреждённые орудия оставили как запасные части, и поэтому «Викторию» больше нельзя было считать самостоятельно мореходным судном — её эффективная мореходная готовность упала до нуля, хотя оставшийся корпус ещё держался на плаву, и после снятия ключевых систем он превратился в плавучий остов, который мог служить временной платформой для окончательного разбора, но уже не был пригоден для длительного перехода без полноценного восстановления. Четыре шлюпки, которые прежде числились на «Виктории», перенесены на галеон, продовольствие, вода и материалы также переданы новой команде, и это означало, что прежняя карака больше не являлась резервным кораблём, и её можно было окончательно разобрать и затопить после проверки, что на борту не осталось полезного имущества, и окончательное решение о затоплении оставалось за капитаном, однако с практической точки зрения восстановление этого корпуса потребовало бы несоразмерно больших затрат по сравнению с использованием уже отремонтированного галеона.
👥 IX. ОБНОВЛЁННЫЙ СОСТАВ КОМАНДЫ
На новом корабле находилось девяносто семь живых человек, и из них сорок пять — бывшие пираты, добровольно принявшие службу под началом Диего и давшие клятву, и ещё пятнадцать — выжившие, способные работать моряки «Виктории», и это был основной рабочий состав, который уже распределён между палубными работами, парусным вооружением, ремонтом и артиллерией. Кроме них, на борту находились четырнадцать ранее тяжелораненых пиратов, и после нескольких суток лечения часть смогла вернуться к лёгкой работе, но шестеро по-прежнему нуждались в полноценном отдыхе и не должны были включаться в число боеспособных моряков до повторного осмотра, и двадцать два пирата оставались пленниками: они сложили оружие, но не приняли службу под новым командованием, и находились под охраной и не допускались к самостоятельному обслуживанию артиллерии, рулевого управления и пороховых помещений, и Гхарг Костолом — отдельный тяжелораненый пленник, связанный и лишённый возможности самостоятельно участвовать в работе корабля, и его физическая сила по-прежнему делала его опасным, если он восстановит зрение и получит возможность освободиться, и канаты проверялись регулярно, а к орку не допускали одиночных матросов без оружия.
Диего Ривера — капитан нового экипажа, переживший ранение плеча, и его рука требовала отдыха, но он отвечал за общие решения о маршруте, распределении людей, снабжении и судьбе кораблей. Халид — квартирмейстер, распределявший обязанности, следивший за порядком, организацией смен, снабжением и поведением новых моряков, и его дисциплинарные меры были строги, но направлены на то, чтобы обеспечить работоспособность команды и предотвратить саботаж. Гуттрекс отвечал за артиллерию, восстановление орудий, работу с металлическими деталями, часть ремонта корпуса и подготовку боеприпасов. Миненхеле отвечала за магические задачи, некромантическое создание Горбо, контроль нежити и консультации по лечению тяжелораненых. Кодеш сохранял роль защитника и духовного наставника, а также участвовал в оказании помощи раненым и погребении погибших. Бархан выступал как магический союзник, чьи силы после крупных заклинаний нуждались в восстановлении, однако он помогал присяге, обеспечению безопасности и завершению перехода на новое судно.
🌅 X. ФИНАЛ ИНТЕРЛЮДИИ: НОВЫЙ ФЛАГ
На четвёртые сутки после боя новый корабль был готов к ограниченному выходу в море, и на мачтах больше не развевались чёрные пиратские знамёна — их заменили полотнища с символами «Виктории», а оставшиеся участки парусов были прошиты так, чтобы скрыть явные признаки прежнего владельца, и галеон всё ещё выглядел сурово, его чёрные доски, высокие борта, мощные артиллерийские позиции и характерный силуэт сохраняли в нём что-то от прежнего хищника океана, но теперь на его палубе стояли другие люди, действовали другие приказы и соблюдались новые правила. Старая «Виктория» оставалась рядом лишь как повреждённый остов, её полезные части были перевезены, запасы и инструменты находились на новом корабле, шлюпки закреплены, артиллерия восстановлена в значительной степени, и оставшиеся раненые получили помощь, погибшие были преданы морю, кроме тела Горбо, которое теперь служило своей хозяйке и выполняло тяжёлые работы, а Гхарг оставался связанным, пленные находились под охраной, новые моряки работали под взглядом Халида и под действием древней клятвы Бархана.
Диего поднялся на кормовую надстройку, и перед ним лежал океан, тот самый, который ещё недавно едва не стал последним местом для него и его товарищей, и теперь впереди снова была дорога — но уже на другом корабле, с другим экипажем и с новыми опасностями, и Гуттрекс проверял артиллерию, Кодеш следил, чтобы последние припасы были закреплены, Миненхеле контролировала свою нежить и восстанавливала силы, Халид распределял смены и наблюдал за новыми матросами, а Бархан смотрел на ветер и на лунную дорожку, проверяя, сможет ли магическая поддержка облегчить первый переход. «Капитан, — сказал один из матросов, — как теперь называется наш корабль?», и Диего посмотрел на паруса, украшенные символикой прежней караки, и на чёрную надстройку, которая всё ещё хранила следы боя, и Гуттрекс предложил название «Чёрная Виктория», и оно было красивым и подходило кораблю, который сохранил вооружение врага, но перешёл к новой команде, однако Диего ещё не подтвердил его как официальное имя, и пока корабль оставался бывшей «Чёрной Клятвой», находившейся под властью капитана «Виктории», и имя было не главным — главное заключалось в том, что теперь этот галеон принадлежал людям, пережившим бой и сумевшим подчинить себе противника.
На палубе просохла кровь, пушки были закреплены, снасти подтянуты, а команда получила первые настоящие обязанности, и когда ветер наконец потянул паруса, галеон медленно развернулся, и за кормой оставался остов старого корабля — напоминание о том, сколько было потеряно и какой ценой удалось выжить, и впереди лежал открытый океан, и на этот раз никто не преследовал их под чёрным флагом, и интерлюдия завершилась, и новый корабль был готов продолжить путешествие после окончательной проверки запасов пресной воды и выбора капитаном официального имени.
📋 ТАБЛИЦА 1: СОСТОЯНИЕ ГЕРОЕВ ПОСЛЕ ИНТЕРЛЮДИИ
Герой
ХП / МП
Состояние, Оружие, Роль и Последствия
⚓ Диего
100/100 HP 20/100 MP
Капитан. Пуля удалена Кодешем, плечо перевязано. Отдохнул и восстановился. Скверна Слаанеш в крови не отступает, ухудшая ментальное состояние. Однако Халид предложил молитву Усириану для баланса. Трофеи: пистолет и сабля Чёрной Бороды. Командовал переездом и организацией нового экипажа.
🕯️ Кодеш
50/100 HP 50/100 MP
Защитник и духовный наставник. Провёл погребальные церемонии для всех павших. Удалил пулю из плеча Диего. Ноги по прежнему повреждены, скорость ограничена. Получил время на отдых. Готов к дальнейшей службе.
🌙 Халид
100/100 HP 100/100 MP
Квартирмейстер полностью восстановился. Установил дисциплину и порядок. Распределяет смены и обязанности. Продолжает учиться магии у Миненхеле. Оружие: парные сабли Саэриса + джамбия (шамшир в каюте). Передал броню Гуттрексу. Молится Аллаху, Неру, Птра, Усириану, Тахоту.
💀 Миненхеле
100/100 HP 15/100 MP
Создала постоянного нежити-огра Горбо как рабочего инструмента. Передала врачу мази и инструкции для раненых. Магический резерв критически мал, способность к крупным боевым заклинаниям ограничена. Восстанавливается медленно.
🐂 Гуттрекс
150/∞ HP 150/∞ MP
Главный артиллерист и инженер. Укрепил корпус галеона. Перенёс и установил пушки. Создаёт экспериментальные инфернальные боеприпасы с добавлением своей крови Нургла. Дар Нургла внутри. Получил броню Халида для переработки.
🜁 Бархан
Свободен
Провёл древнюю клятву джиннов для 45 новых матросов и 22 пленных. Восстанавливает силы после крупных заклинаний боя. Способен оказывать магическую поддержку, но не бесконечные крупные эффекты.
🥩 Горбо
Нежить
Постоянная связанная нежить Миненхеле. Выполняет тяжёлые работы: перенос грузов, пушек, обслуживание якорных снастей. Не обладает разумом и самостоятельностью. Устойчивее обычного поднятого трупа.
🪓 Гхарг
⛓️ Пленник
Ослеплён, тяжело ранен, связан. Под постоянной охраной. Не способен к работе. Судьба ещё не решена капитаном. Физически опасен при освобождении.
⛵ ТАБЛИЦА 2: СОСТОЯНИЕ НОВОГО КОРАБЛЯ (БЫВШ. «ЧЁРНАЯ КЛЯТВА»)
Параметр
Значение
Пояснение
🏴☠️ Название
«Чёрная Клятва»
Гуттрекс предложил переименовать в «Чёрную Викторию». Диего пока не подтвердил официально. Паруса уже несут символику «Виктории».
🪵 Корпус
80/100
Укреплён после ремонта. Пробоина заделана, поступление воды устранено. Малая часть обшивки всё ещё повреждена.
⛵ Паруса
80/100
Большая часть сохранена. Повреждённые участки зашиты, канаты заменены. При лёгком ветре галеон быстрее прежней караки.
🎯 Руль
Работоспособен
Критических повреждений нет. После снятия абордажных канатов и проверки креплений галеон управляется. Требует регулярного осмотра и смазки.
💣 Артиллерия
33 из 40
33 орудия исправны после переноса пушек с «Виктории». Гуттрекс готовит экспериментальные инфернальные снаряды.
👥 Экипаж
97 живых / 180 макс.
75 матросов (60 пиратов Черной Бороды + 15 ветеранов Виктории). 21 пленный без присяги. Гхарг — отдельный пленник. Корабль использует половину вместимости.
🏺 Припасы (еда)
~7 дней
Запасы обоих кораблей объединены. Рыбалка продолжается и добавляет свежую рыбу. Команда выросла, расход увеличился.
💧 Вода
Требует проверки
Вода «Виктории» перенесена. Бочки галеона могли быть загрязнены пробоиной. Перед переходом необходимо проверить все бочки и установить норму расхода.
🚣 Шлюпки
6 из 6
4 сняты с «Виктории», 2 принадлежали галеону. Все закреплены на новом корабле. Состояние требует проверки после переноски.
🪵 Материалы
Значительные
Древесина Нургла, материалы «Виктории», инструменты, записи Бруни, канаты, пакля, крепёж. Достаточно для текущего ремонта, но не для полного восстановления.
📊 Общая оценка
Готов к ограниченному плаванию
Галеон способен двигаться и вести бой, но должен избегать ненужных столкновений до завершения ремонта. Главное преимущество — скорость и артиллерия.
⚓ «Виктория»
1/100 (остов)
Разобрана на ресурсы. Плавучий остов рядом с галеоном. Не пригодна к самостоятельному плаванию. Окончательное решение о затоплении — за капитаном.
🌅 ИНТЕРЛЮДИЯ ЗАВЕРШЕНА • НОВЫЙ КОРАБЛЬ ГОТОВ
Четыре суток пролетели, как один длинный вздох. Кровь смыта с палуб, мёртвые преданы морю, живые получили новые обязанности, а два корабля стали одним. Галеон, некогда носивший имя «Чёрная Клятва», теперь несёт на парусах символы «Виктории» и ждёт лишь одного — решения капитана о своём новом имени. За кормой остаётся остов старого корабля, напоминание о цене пути. Впереди — открытый океан, бескрайний и равнодушный, и девяносто семь душ, что доверили свои жизни шестерым героям. Скверна Слаанеш шепчет в крови Диего, Дар Нургла расцветает под кожей Гуттрекса, а Гхарг Костолом рычит в цепях, ожидая своей судьбы. Интерлюдия окончена. Ждём начала нового раунда.
~ Четвёртые сутки после боя. Новый галеон готов к ограниченному плаванию. Океан ждёт. Ваш ход, капитан.
Avallon,
Диего встал на мостике нового корабля, настроение у него было хорошее – дела шли в гору, новый корабль был готов идти дальше на запад. Капитан курил трубку, пуская ароматный дым кольцами вверх. Он вздохнул полной грудью и заявил:
– Синьоритта и синьоры! Гуттрекс предложил назвать наш новый дом «Чёрная Виктория». Это прекрасное имя и поэтому отныне корабль будет носить его! Но я считаю, что мы должны с честью «похоронить» остов нашего прошлого корабля, синьор Гуттрекс, зарядите пушку и выстрелите Виктории ниже ватерлинии.
… После Диего пошёл в уединенное место, сел на колени и горячо помолился:
– Шалия. Я преданный воин Мирмидии, вашей воинственной сестры, молю о помощи: очисть мою душу и разум от скверны тёмного божества. Дай мне сил и терпения и упаси от Хаоса… Да славится имя Шалии и Мирмидии.
Ondiris, Нехаосит, Картавый , Адам фокс, Leif Thrassir,
⚓ ПРОЩАНИЕ С ПРОШЛЫМ • РОЖДЕНИЕ НОВОГО
~ Экстра-ход Диего • Погребение «Виктории» • Молитва и Насмешка
🕯️ I. ПОСЛЕДНЕЕ ПРОСТИ, СТАРАЯ ПОДРУГА
Утро четвёртых суток выдалось ясным и тихим, словно сам океан решил дать людям последний миг покоя перед тем, как снова бросить их в неизвестность. Диего Ривера стоял на мостике нового галеона, и настроение у него было хорошим — дела шли в гору, новый корабль был готов идти дальше на запад, и капитан курил трубку, пуская ароматный дым кольцами вверх, в безоблачное небо, и каждый виток дыма уносился всё выше, пока не растворялся в синеве, словно душа, что покидает тело. Он вздохнул полной грудью, наполняя лёгкие солёным воздухом и запахом свежей древесины, и голос его, твёрдый и уверенный, разнёсся над палубой: «Синьоритта и синьоры! Гуттрекс предложил назвать наш новый дом «Чёрная Виктория». Это прекрасное имя, и поэтому отныне корабль будет носить его! Но я считаю, что мы должны с честью «похоронить» остов нашего прошлого корабля. Синьор Гуттрекс, зарядите пушку и выстрелите «Виктории» ниже ватерлинии».
И тогда на палубе воцарилась тишина, но не та мёртвая тишина боя, а тишина прощания, тишина утраты, когда слова уже не нужны, ибо всё уже сказано. Матросы «Виктории», те пятнадцать ветеранов, что прошли с этим кораблём через штормы и штиль, через острова ужаса и демонические ловушки, через кровь и огонь абордажа, медленно, один за другим, подходили к борту нового галеона и смотрели вниз, на израненный корпус старой каракки, что покачивался на волнах, словно раненый зверь, что ждёт милосердного удара. И каждый из них вспоминал что-то своё: кто-то вспоминал, как впервые ступил на её палубу, робкий и неопытный юнга, кто-то вспоминал ночи, проведённые в трюме за починкой парусов, кто-то вспоминал лица товарищей, что навсегда остались на проклятых островах, и слёзы, непрошенные и горькие, катились по обветренным щекам старых моряков, и никто не стыдился их, ибо прощание с кораблём, что стал домом, всегда сродни прощанию с другом.
Кодеш подошёл к борту, и его повреждённые ноги двигались медленно, но уверенно, и он смотрел на «Викторию» глазами человека, что видел слишком много смертей, но всё ещё не привык к ним, и его губы беззвучно шевелились, произнося молитву за душу корабля, если у кораблей есть душа, и за души всех, кто погиб на её палубе, и за Могра, что отдал жизнь, защищая команду, и за тех троих безымянных матросов, чьи жизни унесла скверна восточного города, и за всех, кто остался там, на проклятых островах, навсегда. Миненхеле стояла рядом, и её зачарованный стилет, что ещё хранил на себе тёмную кровь огра, лежал в ножнах, и она смотрела на старый корабль глазами чародейки, что знает цену жизни и смерти, и понимала, что это прощание необходимо, ибо нельзя идти вперёд, таща за собой мёртвый груз прошлого. Халид стоял в тени кормовой надстройки, и его красные глаза, лишённые зрачков, отражали лунный свет даже днём, и он молчал, ибо вампир, что пережил века, знает, что прощание — это лишь ещё одна грань бесконечной череды потерь, что составляют жизнь смертных, и его пальцы непроизвольно коснулись медальона у сердца, где хранился портрет матери.
Гуттрекс спустился к пушке, и его тяжёлые шаги отдавались гулким эхом по палубе, и он заряжал орудие медленно, методично, с той тщательностью, с какой кузнец подходит к своему делу, и каждая деталь, каждый жест были пропитаны уважением к тому, что должно было совершиться. Он не торопился, ибо понимал: этот выстрел — не просто уничтожение старого корабля, это акт милосердия, это последнее, что команда может сделать для того, кто служил им верой и правдой, кто вынес их через все бури и шторма, кто принял на себя удары ядер и когтей демонов, и теперь заслужил покой, а не медленное, позорное гниение в водах океана. Дави-жарр проверил заряд, прицелился, и его рука, что ещё хранила запах прелой земли и гниющих цветов, легла на запальный шнур, и он замер, глядя на старый корабль, и в его глазах, красных и воспалённых, мелькнуло что-то похожее на скорбь, ибо даже гном Хаоса, чья плоть пропитана скверной Нургла, помнил, как этот корабль стал его домом, как его палуба приняла его, чужака и отступника, и дала ему место среди людей.
Бархан стоял рядом с Диего, и его глаза, что отражали небо, были спокойны, но в этом спокойствии читалось понимание, ибо джинн, что прожил тысячелетия, знал, что прощание с прошлым — это не слабость, а сила, и что только тот, кто умеет отпускать, может идти вперёд. Он не произнёс ни слова, ибо слова здесь были не нужны, и лишь лёгкий ветер, что он вызвал из глубин своей стихийной магии, прошёл по палубе, тронув лица матросов, словно невидимая рука, что утешает и прощается, и этот ветер нёс с собой запах соли и свободы, и обещание новых горизонтов, и память о тех, кто остался позади. И когда Гуттрекс дёрнул шнур, и пушка грохнула, и ядро ударило в борт «Виктории» ниже ватерлинии, пробивая обшивку и врываясь в трюм, и вода хлынула внутрь, заполняя помещения, что когда-то были полны жизни, и корабль вздрогнул, словно от последнего вздоха, и начал медленно, почти величественно, оседать в воду, и мачты его, ещё недавно гордо устремлённые в небо, начали клониться, и паруса, что несли символику победы, коснулись воды, и на палубе нового галеона воцарилась тишина, и каждый из матросов снял шляпу, и каждый из героев склонил голову, и слёзы текли по лицам, и это были слёзы не слабости, а силы, ибо только сильные могут плакать, прощаясь с тем, что любили.
«Виктория» уходила под воду медленно, с достоинством, словно королева, что сходит с трона, и волны сомкнулись над её палубой, и мачты исчезли под поверхностью, и лишь несколько обломков ещё плавали на воде, прежде чем течение унесло их прочь, и на месте, где ещё недавно стоял корабль, что стал домом для шестерых героев и десятков матросов, осталась лишь гладь океана, да лунная дорожка, что серебрилась в утреннем свете, и это было последнее, что команда увидела от старого корабля, и это было прощание, что останется в их памяти навсегда, как шрам, что не болит, но напоминает о том, что было, и о том, какой ценой удалось выжить.
🌹 II. МОЛИТВА, ЧТО СТАЛА НАСМЕШКОЙ
После того, как «Виктория» ушла под воду, Диего пошёл в уединённое место, в небольшую каюту на корме нового галеона, где никто не мог его видеть, и сел на колени, и сложил руки в молитвенном жесте, и закрыл глаза, и горячо, с той страстью, что живёт в сердце каждого, кто столкнулся с бездной и выжил, начал молиться: «Шалия. Я преданный воин Мирмидии, вашей воинственной сестры, молю о помощи: очисть мою душу и разум от скверны тёмного божества. Дай мне сил и терпения и упаси от Хаоса… Да славится имя Шалии и Мирмидии». И слова эти были искренними, были полны боли и надежды, были криком души, что задыхается от яда, что течёт в жилах, но скверна Слаанеш, что жила в его крови с того самого дня, когда хозяйка зеркального города поцеловала его, не дремала, и она услышала эту молитву, и она засмеялась, и смех этот был сладким, как мёд, и горьким, как полынь, и он наполнил разум Диего, искажая его слова, его чувства, его саму суть.
И молитва, что должна была быть смиренной мольбой о помощи, превратилась в насмешку, в горделивое самовосхваление, в извращённое удовольствие от собственной «святости», и Диего, сам того не понимая, начал произносить слова, что не были его словами, и чувствовать чувства, что не были его чувствами, и его губы кривились в ухмылке, что не принадлежала ему, и его голос, что должен был дрожать от смирения, стал твёрдым и самодовольным, и он говорил: «Шалия, посмотри на меня, как я прекрасен в своей преданности, как я силён в своей вере, как я достоин твоей любви и внимания, ибо кто, как не я, прошёл через столько испытаний и остался верен, кто, как не я, заслуживает твоего благословения и твоей ласки, и дай мне не просто силу, а власть, не просто терпение, а наслаждение, не просто защиту, а упоение победой, ибо я — Диего Ривера, и я прекрасен, и я достоин большего, чем просто выживание, я достоин триумфа, я достоин того, чтобы весь мир склонился предо мной, и да славится не только имя твоё, но и моё, ибо мы с тобой едины, и я — твой избранный, и я — твой воин, и я — твой возлюбленный». И эти слова, что были насмешкой над его собственной молитвой, над его собственной верой, над его собственной душой, лились из его уст, и он не мог остановиться, и он не хотел останавливаться, ибо скверна Слаанеш дарила ему удовольствие, дарила ему чувство собственной значимости, дарила ему иллюзию контроля, и он упивался этим, и он тонул в этом, и он не понимал, что происходит, что его молитва превратилась в гимн самому себе, в прославление собственной гордыни, в извращённое славословие, что было полной противоположностью тому, что он хотел сказать.
Когда он наконец замолчал, и открыл глаза, и посмотрел на свои руки, что дрожали не от страха, а от возбуждения, он понял, что что-то не так, что что-то изменилось, что его молитва не была услышана так, как он хотел, что боги, если они вообще существуют, услышали не его мольбу, а его гордыню, и ответили не благословением, а насмешкой, и он почувствовал, как скверна внутри него засмеялась, как она запульсировала, как она стала сильнее, и он понял, что не очистился, а наоборот, стал ещё более грязным, ещё более проклятым, ещё более далёким от того, кем он хотел быть, и это осознание ударило его сильнее любого удара, сильнее любой раны, сильнее любой потери, ибо он понял, что не может доверять даже самому себе, что даже его молитвы, даже его самые сокровенные желания, даже его самые чистые помыслы могут быть искажены, извращены, превращены в оружие против него самого.
Диего встал, и его колени дрожали, и его руки дрожали, и его сердце билось так, словно хотело вырваться из груди, и он посмотрел в зеркало, что висело на стене каюты, и увидел своё отражение, и это отражение улыбалось ему, и улыбка эта была не его улыбкой, и глаза его, что должны были быть полны решимости и веры, были полны чего-то иного, чего-то тёмного, чего-то сладкого, чего-то опасного, и он отвернулся от зеркала, и вышел из каюты, и никто не увидел его слёз, никто не увидел его боли, никто не понял, что произошло, что его молитва, его последняя надежда на очищение, превратилась в ещё одну цепь, что сковывает его душу, и что теперь он ещё более одинок, ещё более проклят, ещё более далёк от спасения, чем был до этого, и что единственный, кто может помочь ему теперь — это он сам, и его товарищи, и его воля, и его решимость идти вперёд, несмотря ни на что, несмотря на скверну, несмотря на насмешку богов, несмотря на то, что даже его молитвы стали оружием против него.
⛵ III. ЧЁРНАЯ ВИКТОРИЯ ВЫХОДИТ В МОРЕ
Когда Диего вернулся на мостик, его лицо было спокойно, его глаза были твёрды, и лишь те, кто знал его лучше всех, могли заметить тень боли, что лежала в глубине его взгляда, тень того, что он пережил в каюте, тень того, что его молитва стала насмешкой. Но он не сказал ни слова, ибо знал, что слова здесь не помогут, что только действие, только движение вперёд, только путь к новым горизонтам может дать ему шанс на спасение, и он поднял руку, и голос его, твёрдый и уверенный, разнёсся над палубой: «Поднять паруса! Курс на запад! И да хранят нас боги, если они вообще существуют!». И матросы бросились выполнять приказ, и канаты заскрипели, и паруса, что несли теперь символику «Виктории», но были чёрными, как ночь, как уголь, как сама тьма, начали наполняться ветром, и галеон, что отныне носил имя «Чёрная Виктория», медленно, величественно, начал разворачиваться, и его нос, украшенный резьбой, что ещё хранила следы боя, указал на запад, туда, где лежал открытый океан, туда, где ждали новые земли, новые опасности, новые приключения, и туда, где, быть может, Диего сможет найти то, что искал — не спасение, не очищение, но хотя бы покой, хотя бы временное забвение, хотя бы шанс на то, что скверна не сожрёт его душу до конца.
«Чёрная Виктория» двинулась вперёд, и волны разбивались о её нос, и ветер наполнял паруса, и солнце, что поднималось над горизонтом, золотило её чёрные доски, и это было зрелище, что захватывало дух, ибо корабль был прекрасен в своей суровой красоте, в своей мощи, в своей решимости идти вперёд, несмотря ни на что, и матросы, что стояли на палубе, смотрели на океан, что расстилался перед ними, и в их глазах была не только надежда, но и страх, не только решимость, но и сомнение, и они знали, что путь будет долгим, что путь будет трудным, что путь будет полон опасностей, но они также знали, что они не одни, что у них есть капитан, что у них есть товарищи, что у них есть корабль, и что этого достаточно, чтобы идти вперёд, чтобы выжить, чтобы победить.
Герои стояли на палубе, каждый на своём месте, каждый со своими мыслями, каждый со своими демонами, каждый со своими надеждами. Диего стоял на мостике, и его рука лежала на рукояти сабли Чёрной Бороды, и он смотрел вперёд, и его глаза были полны решимости, и его сердце было полно боли, и его душа была полна скверны, но он шёл вперёд, ибо это был его путь, его выбор, его судьба. Халид стоял в тени, и его красные глаза отражали солнце, и он молчал, и его пальцы касались медальона у сердца, и он молился, и его молитва была тихой, но искренней, и он знал, что путь будет долгим, но он был готов к этому пути, ибо он был вампир, и он пережил века, и он знал, что жизнь — это бесконечная череда потерь и обретений, и что только тот, кто умеет терять, может обретать. Гуттрекс стоял у пушки, и его рука лежала на стволе, и он чувствовал, как Дар Нургла пульсирует в его жилах, и он знал, что этот дар — и благословение, и проклятие, и что он должен использовать его с умом, чтобы не стать рабом своей собственной силы, и он смотрел на океан, и его глаза были полны решимости, и его сердце было полно ярости, и его душа была полна Хаоса, но он шёл вперёд, ибо это был его путь, его выбор, его судьба.
Миненхеле стояла рядом с Горбо, что выполнял тяжёлые работы, и её рука лежала на рукояти стилета, и она чувствовала, как её магический резерв медленно восстанавливается, и она знала, что путь будет долгим, и что ей понадобятся все её силы, все её знания, все её навыки, чтобы защитить тех, кого она любила, и она смотрела на океан, и её глаза были полны решимости, и её сердце было полно холода, и её душа была полна магии, и она шла вперёд, ибо это был её путь, её выбор, её судьба. Кодеш стоял у борта, и его копьё было воткнуто в доску рядом с ним, и он смотрел на воду, что осталась позади, на то место, где ушла под воду «Виктория», и его губы беззвучно шевелились, произнося молитву за всех, кто погиб, за всех, кто остался, за всех, кто идёт вперёд, и его глаза были полны скорби, и его сердце было полно веры, и его душа была полна света, и он шёл вперёд, ибо это был его путь, его выбор, его судьба. Бархан стоял рядом с Диего, и его глаза отражали небо, и он чувствовал, как ветер наполняет паруса, и он знал, что путь будет долгим, и что ему понадобятся все его силы, все его знания, все его навыки, чтобы защитить тех, кого он любил, и он смотрел на океан, и его глаза были полны спокойствия, и его сердце было полно стихий, и его душа была полна магии, и он шёл вперёд, ибо это был его путь, его выбор, его судьба.
«Чёрная Виктория» шла вперёд, и волны разбивались о её борта, и ветер наполнял паруса, и солнце поднималось всё выше, и океан расстилался перед ней, бескрайний и равнодушный, и это был новый день, новый путь, новая жизнь, и герои шли вперёд, каждый со своими демонами, каждый со своими надеждами, каждый со своими страхами, и они знали, что путь будет долгим, что путь будет трудным, что путь будет полон опасностей, но они также знали, что они не одни, что у них есть друг друга, что у них есть корабль, что у них есть воля, и что этого достаточно, чтобы идти вперёд, чтобы выжить, чтобы победить, чтобы найти то, что они ищут, будь то спасение, будь то покой, будь то просто ещё один день жизни, и океан принимал их, и ветер нёс их, и солнце освещало их путь, и это было начало нового раунда, начало нового пути, начало новой истории, что будет написана кровью и потом, слезами и смехом, жизнью и смертью, и это была их история, их путь, их судьба, и они шли вперёд, ибо это был их выбор, их решение, их жизнь.
📋 СОСТОЯНИЕ ГЕРОЕВ ПОСЛЕ ИНТЕРЛЮДИИ
Герой
ХП / МП
Состояние, Оружие, Роль и Последствия
⚓ Диего
100/100 HP 20/100 MP
Капитан «Чёрной Виктории». Пуля удалена, плечо зажило. Скверна Слаанеш усилилась после искажённой молитвы — теперь даже его обращения к богам превращаются в насмешку и гордыню. Трофеи: пистолет и сабля Чёрной Бороды. Ментальное состояние нестабильно, но воля крепка.
🕯️ Кодеш
60/100 HP 60/100 MP
Защитник и духовный наставник. Провёл погребальные церемонии. Ноги по-прежнему повреждены, скорость ограничена. Отдохнул и восстановился. Готов к дальнейшей службе и защите команды.
🌙 Халид
100/100 HP 100/100 MP
Квартирмейстер полностью восстановился. Установил дисциплину и порядок. Продолжает учиться магии у Миненхеле. Оружие: парные сабли Саэриса + джамбия (шамшир в каюте). Передал броню Гуттрексу. Молится Аллаху и духам-защитникам.
💀 Миненхеле
100/100 HP 20/100 MP
Создала постоянного нежити-огра Горбо как рабочего инструмента. Передала врачу мази и инструкции для раненых. Магический резерв критически мал, способность к крупным боевым заклинаниям ограничена. Восстанавливается медленно.
🐂 Гуттрекс
150/∞ HP 150/∞ MP
Главный артиллерист и инженер. Укрепил корпус галеона до 80/100. Перенёс и установил пушки. Создаёт экспериментальные инфернальные боеприпасы с добавлением своей крови Нургла. Дар Нургла внутри. Получил броню Халида для переработки.
🜁 Бархан
Свободен
Провёл древнюю клятву джиннов для 45 новых матросов и 22 пленных. Восстанавливает силы после крупных заклинаний боя. Способен оказывать магическую поддержку, но не бесконечные крупные эффекты.
🥩 Горбо
Нежить
Постоянная связанная нежить Миненхеле. Выполняет тяжёлые работы: перенос грузов, пушек, обслуживание якорных снастей. Не обладает разумом и самостоятельностью. Устойчивее обычного поднятого трупа.
🪓 Гхарг
⛓️ Пленник
Под постоянной охраной. Не способен к работе. Судьба ещё не решена капитаном. Физически опасен при освобождении.
🌅 ИНТЕРЛЮДИЯ ЗАВЕРШЕНА • ЧЁРНАЯ ВИКТОРИЯ ИДЁТ НА ЗАПАД
Старая «Виктория» ушла под воду, унеся с собой память о тех, кто погиб на её палубе, о тех, кто прошёл с ней через все бури и шторма, о тех, кто стал частью её истории. Новая «Чёрная Виктория» идёт на запад, неся на своих парусах символику победы и имя, что объединяет прошлое и настоящее. Диего стоит на мостике, и его молитва стала насмешкой, и скверна Слаанеш усилилась, но его воля крепка, и он идёт вперёд. Халид молится в тени, Гуттрекс чувствует Дар Нургла, Миненхеле восстанавливает силы, Кодеш хранит веру, Бархан наблюдает за ветром. Девяносто семь душ доверили свои жизни шестерым героям, и океан расстилается перед ними, бескрайний и равнодушный, и это начало нового раунда, начало нового пути, начало новой истории. Ждём начала нового раунда.
~ Утро четвёртых суток. «Чёрная Виктория» идёт на запад. Океан ждёт. Ваш ход, герои.
Скавен скрылся за бортом. Выжил он или нет – ближайшее время его можно было не опасаться. Лурцу потребовалось много часов, чтобы прийти в себя. Диверсант едва ли был скроен крепче.
Те секунды, которые орк потратил на преодоление расстояния, а Бархан – на расправу над мохнатым недругом, Кодеш использовал, чтобы оценить ситуацию и составить план. Он видел, что Диего и Гуттрекс уже схватились со своими оппонентами – в дальнем и ближнем бою. Миненхеле старательно добивала огра, ситуация Халида была плоха. В руках арабийца всё ещё блестела джамбия, а в глазах – нечто потустороннее, и, хотя тёмный эльф имел очевидное тактическое превосходство, хоронить Халида пока было рано. Тёмный эльф был слишком самонадеян, хотя его спокойствие начало испаряться в тот момент, когда Миненхеле и его шерстяной друг покинули палубу «Виктории». Однако помочь соратникам Кодеш не мог ничем: из всех специалистов только он и Бархан до сих пор не покинули корабля, а значит, они отвечали за его сохранность.
Надо было уже выучить, что самый простой способ не привлекать к кораблю неприятности – покидать его при первых признаках угрозы…
Кодеш встретился с орком взглядом. Холодная, непоколебимая решимость и неистовая вера скрестились с бурлящей жаждой разрушения и упоением битвой. Орк заревел. Кодеш принял боевую стойку.
Битвы с орками были для кабру обыденностью, хотя выходить против них один на один было очень рискованной идеей. У некоторых шафатов, тем не менее, получалось. Бар Гиора даже как-то раз одолел чёрного вожака… весьма похожего на того, что сейчас стоял перед Кодеш.
До бар Гиоры Кодеш было очень далеко. Однако у него было тоже было одно преимущество.
Каннаим славятся двумя вещами, которые заставляют считаться с тенями в Бесплодных Землях и людей, и гномов, и орков. Психологической борьбой и импровизацией.
Если последователи бар Гиоры были непревзойдёнными мастерами первой, то Братия Семи Свечей, к которой принадлежал Кодеш, была знаменита своим мастерством неожиданных действий.
Кодеш скороговоркой пробормотал молитвы, про запас заготавливая сразу два доступных ему фокуса. В глазах слегка потемнело, но его тут же охватила голубоватая дымка. Бархан, заметив его истощение, вновь наложил на Кодеш Гармоническое Слияние.
— Старый орк, — невозмутимо кивнул оппоненту Кодеш, — Большой, как огр, и сильный, как Горк. А Горк бьёт сильно.
Орк осклабился и пошёл на Кодеш. Каннай спокойно выждал, пока расстояние между ними не станет меньше семи шагов…
А потом резко отодвинул повязку на лице и выплюнул в орка горсть песка.
Внешний атрибут другого фокуса кабру – ослепления.
Кодеш знал, что орков бесполезно пытаться убить атакующей магией. Однако подобные эффекты действовали на них ничуть не слабее – орк, ослеплённый приёмами кабру, не спасался своей природной стойкостью.
Действовать нужно было быстро. Сразу после того, как фокус вступил в силу, Кодеш наклонился вправо и прокричал:
— Но Морк бьёт, когда ты не смотришь!
Орк рефлекторно дёрнулся влево, сделал шаг левой ногой… а Кодеш быстро проскользнул справа от него и коснулся бедренной жилы, одновременно вонзая в противника копьё. После этого он, воспользовавшись заминкой противника, пинком отбросил его щит в сторону и атаковал тесаком и пистолем – наверное, последним заряженным пороховым оружием на этой палубе.
— Зеленокожий, погрязший в грехах. Ну же, пора покаяться.
После этого он отступил в защитную позицию и взял копьё наизготовку. Кто бы ни пытался захватить корабль – ему придётся сначала убить Кодеш.
Ибн-Гази послал в тёмного эльфа молнию, а в кормовой замок «Чёрной Клятвы», на котором ещё не было своих – огненный шар. Положение было неважным. Джинн старался, как мог, но остановить пиратов полностью всего лишь вдесятером – все остальные перешли в контратаку – им было явно не под силу. Он был не очень хорошим тактиком, хотя кое-чему и успел научится у своих близких. Но джинн понял: нужно придумать что-нибудь, к чему враги не будут готовы.
Ибн-Гази вспомнился приём другого, более старого духа. Он подключился к памяти Кодеш – каким-то чудом его побратим помнил этот приём лучше него самого. На пару мгновений джинн скрылся за спинами матросов, чтобы сотворить волшебство, а потом…
Потом с неба пошёл дождь. Не обычный – дождь из крошечных искр пламени, слишком холодных и слабых, чтоб поджечь дерево или снасти, но достаточно горячих, чтобы обе команды смерили пыл и убавили темп боя. Дождь закрыл обе палубы частично – в стороне, там, где Халид прижимался к борту и там, где матросы «Виктории» держали второй проход на кормовую надстройку, облако уже не работало. Две-три, может быть, пять минут оно будет висеть над кораблями, заставляя тех, кто не привык к таким угрозам – в первую очередь, пиратов и матросов самой «Виктории» – бестолково пытаться спрятать от искр глаза и руки вместо сражения.
Колдовать большие заклинания Ибн-Гази уже не рисковал – для сотворения этого облака он позаимствовал у побратима энергию его огненной веры, и заклинание вышло сильнее его самого. Теперь джинн был вынужден действовать точечно. Послав ещё пару молний, он снова выхватил огненный меч и бросился на выручку Кодеш, что уже схлестнулся с орком.
Avallon,
Когда-то давно, ещё будучи смертным, Халид был верующим. Мать, несмотря на свою профессию, была глубоко религиозна, с почтением относясь к высшему богу Аллаху и его великим духам-защитникам. От матери аль-Хаким перенял эту веру. После обращения в вампира она померкла, но не угасла полностью. А благоговение к лунному духу Неру, чей серебряный лик оберегает людей от зла в ночи, было превыше прочих. Пусть даже она защищает людей от таких существ, которым стал Халид. Однако эта связь с прошлой жизнью, это почтение к высшему богу и духам были защитой Халида от безумия, что несли вечность бытия и гнетущая энергия Шаиша внутри. Даже став нежитью, ибн Тарик сохранил эту веру в себе и старался соблюдать хотя бы основные догматы. Может, его тело и проклято вместе с душой, но так просто отдавать себя во власть злым духам он не собирался.
И вот сейчас, когда смерть снова взглянула ему в глаза, уже почти как близкая подруга, Халид вновь вспомнил о былой жизни. Вспомнил о матери, и рука его потянулась к золотому медальону с её портретом в кармане у сердца. Вспомнил молитву лунной Неру, и губы прошептали её под сияющим ликом великого духа. Даже если смерть пришла за аль-Хакимом в последний раз, он молил Неру защитить его душу от забвения и терзаний в бездне Усириана.
Ondiris, Нехаосит, Картавый , Адам фокс, Leif Thrassir,
25/100 MP
45/100 MP
75/100 MP
10/100 MP
150/∞ MP
Avallon,
Чернобородый капитан был побеждён и пускал последние вздохи, Риверу оказался быстрее. Теперь же все внимание Диего вновь было приковано ко всему сражению. Они побеждали, почти все вражеские офицеры убиты или смертельно ранены, но ликовать ещё рано.
Халид был спасён от, казалось бы, неизбежной смерти, но все равно был в опасности. Диего подбежал к умирающему пиратскому капитану и сорвал с его кобуры пистолет, а затем короткую но широкую абордажную саблю. Он вскочил и крикнул арабийцу:
– Халид!! Лови!
Диего метнул саблю под ноги раненого товарища, а затем взяв пистолет капитана в здоровую руку выстрелил в эльфа, что противостоит Халиду.
– Помогите Кодешу и Миненхеле!
Крикнул Диего команде. Бросив разряженое оружие, Диего снова взялся за свою верную саблю и бросился на помощь раненому Халиду, но тот быстро расправился с эльфом.
– Боги благоволят нам сегодня! Мирмидия!
Диего подбегает к рынде – колоколу который отбивает корабельное время и изо всех сил бьёт три раза. Риверу громко и уверенно кричит команде пиратского галеона:
– Пираты!!! Отставить сопротивление, ваши офицеры убиты, а капитан при смерти, бросить оружие, живо! И сдавайтесь, пока можете!
Avallon,
Благословение Неру снизошло на Халида! Он использует все открывшиеся ему преимущества: хватает саблю, которую ему кинул Диего, затем отсекает левую кисть эльфу, поражённому силой Бархана, и в конце вонзает клыки в эльфа, испивая с кровью остатки его жизни.
Разобравшись с угрозой и восстановив часть сил, аль-Хаким находит свой шамшир и убирает его за пояс вместе с джамбией, взяв в руки трофейные парные клинки эльфа. Халид наконец осматривает палубу, оценивая происходящее и выискивая соратников. Кодеш далеко, на их корабле, защищая его от орка, и вполне успешно: орк серьёзно ранен. А вот у Миненхеле всё было хуже: ей удалось победить огра, но она попала в окружение пиратов, практически лишённая сил. В этот момент рядом появляется Диего, и Халид спешно предлагает ему выбор:
— Я на помощь Миненхеле. Можешь со мной или помочь остальным.
Не теряя больше времени, Халид бросается к Миненхеле словно ночной ветер, чтобы расправиться с пиратами и защитить лича.
Avallon,
Гуттрекс делает последний замах и с силой вонзает подствольный топор в голову поверженного Бруни, раскраивая череп до шейных позвонков. С гномом покончено навсегда.
Затем, видя, что Кодеш обездвижил орка, но и сам задет, Гуттрекс быстро перезаряжает ружьё и, приблизившись к краю борта, выстреливает в спину чёрного орка густым снопом свинца.
Тут же дави-жарр замечает в воде между корпусами кораблей фигуру скавена, пытающегося подплыть к «Виктории». Гуттрекс снова перезаряжается и стреляет в спину скавену.
— Это конец, пираты! — ревёт своим жутким гортанным голосом хаосгном. — Бросайте оружие!
Кодеш быстро реорганизовал матросов, подобрал упавший щит и встал на корме, блокируя атаку. Орка он вверил заботам Бархана — у джинна уже была какая-то мысль о том, что с ним делать. Кодеш подал несколько знаков Диего, поясняя положение дел на корабле и решительно встал на пути оставшихся верными своему капитану пиратов. Кодеш взмахнул копьём в сторону океана и скавена:
— Кто попытается продолжить бой — закончит так же.
Скавен барахтался в волнах, капитан лежал с тяжёлой раной, огр и орк вот-вот должны были последовать за ними. Тёмный эльф и гном ещё сражались, но специалисты «Виктории» оказались более изобретательными. Кодеш молча, с суровым видом, поддержал предложение Диего и Гуттрекса сдаться. Свободных матросов он направил на помощь Миненхеле.
Ибн-Гази вновь выпустил из рукавов песчаные щупальца, обвил ими орка и с силой поднял его в воздух. Пока он был полностью боеспособен, джинн бы не рискнул провернуть такой фокус, но сейчас, ослеплённый, временно лишённый ног и с дробью в спине, он не был для джинна серьёзным соперником.
Джинн перенёс орка правее и занёс над морем, на всякий случай лишив оружия.
— Покорись! Покорись мне по обычаям своего народа, тварь, или сгинь в пучине! — голосом побратима прорычал Ибн-Гази. Он обратил внимание на то, как пираты замерли, поражённые подобной демонстрацией силы. И решил ещё немного поиграть на публику, — Кто хочет закончить вот так? Шаг вперёд! Ха, во имя Пресветлого, я вас всех научу финики собирать!
Миненхеле начала отступать от врагов, нацелившихся на неё. Также девушка позвала на помощь своего элементаля, что до этого помогал Диего. Миненхеле пыталась добежать до поднятых ею зомби, направляющихся ей навстречу.
Ondiris, Нехаосит, Картавый , Адам фокс, Leif Thrassir,
25/100 MP
40/100 MP
75/100 MP
10/100 MP
150/∞ MP
—
Ondiris, Нехаосит, Картавый , Адам фокс, Leif Thrassir,
Миненхеле отдыхала после боя. Она сказала корабельному врачу, как можно вылечить раненых с обеих сторон, и дала ему свои мази и настойки, проинструктировав, как ими пользоваться. Также она подготавливала тело Горбо, чтобы сделать из него свою постоянную нежить, ведь он мог помочь команде в управлении кораблëм. Девушка уже изменяла его внутренности, продумывая, как конкретно это сделать, чтобы в итоге получилось более трудноразвеиваемое заклинание.
Кодеш медленно перевёл дыхание и позволил себе опустить руки. Он неторопливо заскользил среди пиратов и матросов «Виктории», собирая тела в одном месте.
Судьбы кораблей и их экипажей всё ещё висели на волоске, но работа от этого не исчезла. Кодеш оставил Диего разбираться с кораблями, а Гуттрексу — с пушками. Так уж сложилось за время плавания, что Кодеш, за отсутствием на корабле настоящего духовника, брал на себя заботу о мёртвых.
Он провёл погребальные церемонии над всеми телами, не различая пиратов и своих. Да, эти люди оступились и совершили ошибку. Но Кодеш не знал всей их истории. Его дело было в том, чтобы проводить их в последний путь.
Терпеливо и аккуратно он занялся каждым погибшим. Компанию ему составили друзья и родственники убитых — старший боцман «Чёрной Клятвы», старательно сдерживаясь, подготовил к погребению Тича. Кодеш вознёс молитву за каждого из них, каждого проводил по имени. Пусть они потеряли себя, грабили и торговали людьми, в глубине каждый из них всё ещё был человеком. Даже Эдрик Тич.
Тела погибших были сброшены в море с равными почестями. Кабру не делали различий между царями, крестьянами или шафатами: всех полагалось похоронить по одному обычаю. Лишь Скритч Сухой Фитиль да Горбо Солёный Живот получили из всех церемоний только надгробное слово да последнюю молитву: скавен утонул в волнах сам, ещё до окончания битвы, а огр потребовался Миненхеле для её ритуалов. Кодеш был не в восторге от этой идеи, но возражать не стал — южной чародейке виднее.
После того, как Бархан, используя древние клятвы джиннов, привёл экипаж противника к присяге, Диего попросил Кодеш осмотреть его плечо. Каннай удалось быстро удалить пулю. Затем он вкратце описал Диего рану и наиболее вероятное развитие событий. К счастью, повреждение было не слишком серьёзным.
Лишь когда Кодеш убедился, что всем пострадавшим была оказана первая помощь, пуля из плеча Диего полностью удалена, а тела умерших либо погребены, либо переданы Миненхеле, он позволил себе найти тихое место и хотя бы немного поспать.
Ибн-Гази спустился с кормы, оставив судьбу орка в руках прочих членов команды. Он свою задачу выполнил, остальное его мало интересовало.
Кодеш неспешно привёл пиратов в чувство и занялся подготовкой к погребению умерших. Ибн-Гази тем временем обошёл разбойников по периметру. Несчастные грабители уверились, что перед ними, в основном, всё-таки обычные люди. И силами обычных людей было выиграно сражение.
Лишь на самого Ибн-Гази, Халида и Гуттрекса пираты смотрели с ужасом: вампир, гном хаоса и джинн явно были для них в новинку. Поэтому, когда пираты самоорганизовались в небольшую толпу, со всех сторон сжатую страшными чудищами, Ибн-Гази, как самый «человечный» из тройки, широко улыбнулся запуганным пиратам и произнёс:
— Хотите встать под наши знамёна? Хорошо. Я позволю вам это сделать. И поприветствую вас как своих. Но для начала… вы принесёте клятву, дети глины. Повторять за мной, не думать! Клянусь Именем Отца Моего…
— Клянусь Именем Отца Моего… — с лёгкой неуверенностью отозвались пираты.
— … Маннслибом и Чёрной Жемчужиной Штормфельса… — холодно продолжил джинн.
- … Маннслибом и Чёрной Жемчужиной Штормфельса…
— …что отныне и до того времени, покуда существует Беспокойный Океан…
— …что отныне и до того времени, покуда существует Беспокойный Океан…
— …ни делом, ни словом, ни помыслом…
— …ни делом, ни словом, ни помыслом…
— …не нанесу вреда ни вольного, ни невольного…
— …не нанесу вреда ни вольного, ни невольного…
— …ни крупного, ни малого…
— …ни крупного, ни малого…
— … Диего Риверу из Эсталии, что одолел меня в честном бою…
— … Диего Риверу из Эсталии, что одолел меня в честном бою…
— …а также никому и ничему из того…
— …а также никому и ничему из того…
— …что находится под его властью или защитой.
— …что находится под его властью или защитой, — неохотно закончили клятву морские разбойники.
Ибн-Гази воспроизвёл древнейшую и надежнейшую клятву джиннов абсолютно точно. В чистом небе сверкнула молния, запахло огнём и озоном — все родственные духи Ибн-Гази стали свидетелями этой клятвы. Несколько секунд словно бы слышался шорох пера по листу, но затем всё стихло.
— Добро пожаловать в экипаж «Виктории»! — радушно распахнул руки Ибн-Гази, — Отныне и до тех пор, пока вы соблюдаете клятву, любой из вас может рассчитывать на нашу помощь. Правда ведь, капитан? — джинн повернулся к Диего.
Следом он направился вниз, чтобы взять такую же клятву с пленников — из чистой вредности, потому, что настроение было хорошее. Конечно, после того, как он неосторожно поигрался с пламенем Веры побратима, стоило передохнуть, но сначала надо было закончить с делами…
Avallon,
Битва была окончена. Посчитав, сколько человек сложили оружие, Риверу немало удивился – похоже убийство офицеров стало для них шоком и сопротивление не имело больше смысла. Значительная часть пленных быстро пожелали служить под новой властью, это было хорошо, хотя и доверять им в полной мере было трудно. Когда Кодеш привёл новых матросов к присяге Диего сильно смутился, он не привык к церемониям и клятвам в отношении себя и сказал наедине:
– Спасибо, Кодеш… Но эти слова слишком высокие для такого как я. У меня нет права заявлять о себе как о знати.
Он пожал руку кабру. После он подошёл к Миненхеле, та была измучена в в своих силах. Он поклонился ей и сказал:
– Синьоритта, вы убили того огра. Если бы не вы, я бы не справился с их капитаном, я вам безмерно благодарен.
Он подошёл к Халиду, самому грозному фехтовальщику на борту, пожал ему руку:
– Прости меня за то, что я был грубоват. Сабли того ловкача тебе в пору, друг мой.
Последние два слова он сказал на арабийском, с эсталийским акцентом.
Наконец он подошёл к Гуттрексу, дави-жарр выглядел даже бодрее и целее чем до боя, а запах гнили становился все заметнее. Диего понимал, по какой причине все это происходит, но не стал ничего говорить об этом. Он тоже протянул руку для рукопожатия и сказал:
– Благодарю за твоё мастерство, ты лучший командир бортовой артиллерии, которого я встречал. Если бы не ты, абордаж пришел к другому исходу.
Затем Диего поднялся на мостик нового корабля и громко обратился к новым матросам:
– Я Диего Риверу, капитан. Вы все поклялись служить мне и моим товарищам! Служите честно и не замышляйте зла против всех нас. А сейчас за работу, нам нужно перенести все припасы, пушки, стройматериалы и остальные полезные вещи на борт корабля! Виктория хорошо служила нам, но её плавание подошло к концу. За дело!
Диего спустился с мостика и подошёл к Кодешу.
– Кодеш, у меня в плече пуля. Сможешь достать её?
… Доставать пулю было больно, но ничего, Диего уже ловил пули. Он не станет работать рукой, нужно дать ей отдых, но следить за организацией ремонта и переезда будет
Avallon, (подразумеваю, что интерлюдия длится хотя бы несколько суток, потому что быстро переехать на новый корабль едва ли возможно, учитывая, что команда у нас обновлённая и пока не привычная к новому укладу, а ещё полно уставших и раненных после боя, поэтому действий довольно много).
Гуттрекса не слишком устраивает простое «он утонул» в отношении коварного скавена, поэтому он приказывает двоим самым матёрым матросам с «Виктории» вооружиться и вдвоём тщательно обыскать оба корабля до самых днищ, не пропуская ни единого закоулка. В случае обнаружения скавена — убить его на месте, а затем тело передать Кодешу для процедуры погребения.
Затем Гуттрекс приступает к переносу орудий и материалов с «Виктории» на «Чёрную клятву», попутно предлагая Диего назвать корабль «Чёрной Викторией» (а что, красиво звучит).
Нескольким привычным к такой работе матросам Гуттрекс приказывает заняться рыбалкой, потому что команда выросла, припасов нужно больше, да и пленных кормить тоже нужно.
На следующие сутки, уже после отдыха, дави-жарр полон энергии и работает за двоих, бережно закрепляя пушки на борту галеона и работая над восстановлением и укреплением корпуса. Гуттрекс просмотрел записи покойного гнома и частично перенял методы работы, наиболее подходящие конкретно под устройство «Чёрной клятвы»/»Чёрной Виктории».
Нескольким матросам приказано перешить паруса, используя символику с парусов «Виктории», чтобы скрыть пиратское происхождение судна. Ещё несколько вновь отправлены на рыбалку, а ещё трое помогают Гуттрексу переустановить шлюпки с «Виктории» на галеон, чтобы довести их количество до шести. Остальные рабочие руки заняты переносом оставшегося имущества с «Виктории» на галеон и спиливанием пригодных для повторного использования древесных материалов, в особенности качественной древесины, добытой на острове Нургла.
Бывшие матросы Чёрной Бороды на удивление умелые, а ещё приятнее, что они весьма охотно выполняют команды под взглядом красных глаз Халида.
Оставшееся время Гуттрекс занимается воссозданием инфернального боезапаса для орудийных расчётов галеона и для себя лично. При этом дави-жарр чувствует новую, неуёмную тягу к экспериментам, добавляя в ядра и пули не только привычные ингредиенты, но и собственную гниюще-пылающую кровь.
Avallon,
Когда Бархан привёл новых матросов к присяге, а капитан произнёс свою речь, наступил черёд квартермейстра. Глаза Халида приобрели слабое алое свечение, а голос стал нетипично низким и гулким, пока он обращался к матросам.
— Теперь вы служите капитану Диего, и отныне я для вас — квартермейстр. Вы уже видели, какую заботу даже о мёртвых могут проявить остальные, и к живым мы также относимся справедливо, однако запомните: здесь властвуют справедливые порядки, но наказания за проступки и преступления будут суровыми. За воровство, беспорядки на корабле, невыполнение работы вы будете лишаться своей части пайка, а за рецидивы — лишаться частей тела, тем больше, чем больше будут ваши проступки. За подстрекательство к мятежу или его организацию, за предательство или саботаж лишь одна мера — смерть. Однако учтите, что даже смерть не принесёт вам покоя, ибо я и наша чародейка можем заставить служить ваши тела и души даже после вашей смерти, пока ваши прежизненные грехи не будут оплачены.
Халид понимал, что прошлая команда уже подозревала его вампирскую природу, да и Саэриса он выпил, особо не скрываясь, а значит, могли быть свидетели. И пускай слухи расходятся, став ещё одним сдерживающим фактором для матросов. Аль-Хаким суров к преступникам, но тех, кто будет верно исполнять свои обязанности, он не собирается тиранить.
Когда с церемониями было покончено, Халид приступил к организации людей. Работы у него серьёзно прибавилось, но опыт уже был, поэтому он начал распределять между матросами работу, обязанности и смены. Попутно он ближе знакомился с новыми членами экипажа, общался с матросами, наедине или в небольших группах, изучал их способности и характер, чтобы лучше распределять работу, устанавливать среди них свой авторитет и следить за порядком на корабле. Несмотря на слухи о себе, репутацию и роль квартермейстра, аль-Хаким побуждал матросов говорить более прямо и открыто, он был готов выслушать их, вникая в потребности и желания. Процесс был медленным, но у него была пара свободных дней, пока старый корабль разбирался на ресурсы.
В остальное же время Халид продолжал учиться магии у Миненхеле. Благо времени у него было предостаточно, так как, в отличие от большинства, ему не нужен сон, как и Миненхеле. Аль-Хаким был терпеливым и прилежным учеником, поскольку знал цену магии в этом мире, ощущая её влияние на собственных теле и душе, а также свою связь с некоторыми ветрами магии.
Кроме того, части металлической брони, которые Халид добыл на прошлом острове, он передал гному Хаоса. Для Халида это слишком тяжёлые доспехи, они буду ему только мешать, а вот Гуттрекс может найти им полезное применение.
Свой шамшир аль-Хаким оставил в каюте, чтобы он не мешался при движении и во время боя, вооружившись взамен парными эльфийскими клинками. Они выглядели весьма качественными и были удобными, а также подходили под ловкий стиль боя Халида не хуже шамшира. Джамбию он оставил при себе, кинжал никогда не будет лишним.
Между делом, в своей каюте Халид находил время, чтобы совершать краткие ритуалы и возносить молитвы Аллаху и некоторым его великим духам: духу серебряной луны Неру — за защиту корабля в ночи, духу золотого солнца Птра, даже несмотря на его гнев к вампирам, — за защиту корабля при свете дня, духу смерти Усириану — за избавление от врагов и защиту душ от бездны и Хаоса, и духу знаний Тахоту — за мудрость в этом нелёгком пути.
Во время молитв Халиду пришла ещё одна мысль. Он заметил, что Диего после последнего острова стал беспокойным, как тогда, когда его снедал ифрит Гнева. Ранее аль-Хаким просто внимательно следил бы за капитаном, готовясь к худшему, но почему бы не попытаться решить проблему до того, как она усугубится? Халид предложил капитану вместе совершать ритуал и возносить молитву духу Усириану. Смерть холодна, но этот холод может стать и оружием, и защитой против страстей Хаоса. Даже если Диего не разделяет эту веру, ритуалы и молитвы могут принести душе хотя бы немного баланса и покоя, укрепляя её против соблазнов ифритов.
Ondiris, Нехаосит, Картавый , Адам фокс, Leif Thrassir,
20/100 MP
50/100 MP
100/100 MP
15/100 MP
150/∞ MP
—
Avallon,
Диего встал на мостике нового корабля, настроение у него было хорошее – дела шли в гору, новый корабль был готов идти дальше на запад. Капитан курил трубку, пуская ароматный дым кольцами вверх. Он вздохнул полной грудью и заявил:
– Синьоритта и синьоры! Гуттрекс предложил назвать наш новый дом «Чёрная Виктория». Это прекрасное имя и поэтому отныне корабль будет носить его! Но я считаю, что мы должны с честью «похоронить» остов нашего прошлого корабля, синьор Гуттрекс, зарядите пушку и выстрелите Виктории ниже ватерлинии.
… После Диего пошёл в уединенное место, сел на колени и горячо помолился:
– Шалия. Я преданный воин Мирмидии, вашей воинственной сестры, молю о помощи: очисть мою душу и разум от скверны тёмного божества. Дай мне сил и терпения и упаси от Хаоса… Да славится имя Шалии и Мирмидии.
Ondiris, Нехаосит, Картавый , Адам фокс, Leif Thrassir,
20/100 MP
60/100 MP
100/100 MP
20/100 MP
150/∞ MP
- Читать сайт без рекламы (реклама включена только для гостей).
- Читать сайт без принудительного кэширования страниц (режим задержки включён только для гостей).
- Оставлять комментарии, открывать темы на форуме и создавать собственные посты.
- Оценивать комментарии и контент других участников.
- Понимать, какие темы и комментарии вы уже прочитали, а какие нет.
Вы можете зарегистрироваться или войти.