Рассказы на оценку

Сказ о прекрасной женщине и маленьком мальчике

Жила-была одна очень богатая женщина. Молоденькая, как едва распустившийся цветок, но не настолько молодая, в смысле, достигшая возраста согласия…

Так, когда там, у цветов возраст согласия? Ладно, неважно.

…Красивая настолько, что Белоснежка почернела б от зависти, а Волшебное Зеркало на вопрос: «кто самая красивая?» — разбилось бы вдребезги, не в состоянии передать или высказать её красоты. И очень добрая, предобрая… Нет, очень-очень-очень-очень добрая настолько, что даже тысяча страниц моего текста не опишут даже частички её чистейшей доброты и полной меры скромнейшего нрава.
Как-то, одним прекрасным утром, она, встав ото сна, исполнилась вдохновения. И прямо в длинном белом утреннем платье и хрустальных туфельках…

Отмечу, она не воровала их у Золушки, воздержитесь от обвинений!

…с бархатной кожей, белее самого чистого снега…

Нет, она не труп! Это, в смысле «прекрасна»!!.

…белее свеже-накрахмаленных салфеток на столе королевской семьи. Чистокровная аристократка, с прекрасными золотыми локонами до пят, вышла мечтательно из очень (очень!!) богатого особняка.
Насколько богатого? Настолько, что одна дверь, коей изысканности невозможно привыкнуть наслаждаться человеческому мозгу — была дороже целого замка, со всей его прислугой, королём, троном и королевством в придачу, и всеми окрестными жителями!!!

И вошла женщина в свой сад.

— Как прекрасно утро! — запела она чудесным высоким голосом. — Какие замечательные вещи дарит вдруг жизнь каждый наш день!

И прекрасная леди продолжила выпевать с переливами, поглядывая на великолепный сад вокруг:
— Где же ты, мой принц на белом коне!! Где ты, мой луч, что пронесёт меня сквозь самые высокие горы и облака…

И — нет, у неё не шизофрения! И она не разговаривает сама с собой! Просто поёт! Как, когда ты счастлив, то иногда хочется петь!!! Вот, например, в душе!!.

Женщина, прекраснее любой мечты, шла по ухоженным золотистым песком дорожкам, среди изысканных ландшафтных насаждений, и распевала. А из кустов, из зарослей самых дорогих роз, гортензий, лилий…

Так, какие на этом сайте топы самых красивых и наиредчайших растений?! А-а, ладно, представьте себе всё самое любимое — то, что по недостижимой цене!!!

…Из дивно цветущих зарослей к ней выбегали и вылетали няшные создания…

Подобно, друзьям любой Диснеевской красавицы-принцессы! Или знаменитости, гуляющей по городу с уникальным дорогим питомцем, на которого надеты самые шикарные и модные прибамбасы!

…Итак, к ней приблизились до умиления хорошенькие животные и птички…
Ой, нет! Кроме птиц! Последние отсутствовали по причине силы её голоса. Но зато осталось много пера на подушки!

Ладно, так какие звери её обступили? Кролики, оленята, черви, белки, летучие мыши, маленькая тюлениха, пауки, черепахи, крокодилы, бабочки, бобры, скорпионы, зомби, смешные панды и… каланы? (Да-да они! Очень милые зверушки, кстати, и вовсе они не делают всяких вещей, с маленькими тюленятами, как пишут некоторые писаки про них!!) … зебры, маньяк с мачете в хоккейной маске, жирафы… Кто тут у нас ещё?.. А, ладно, пока хватит!

Все они внимали с любовью, как она пела, и подтанцовывали вокруг неё.

— Придёт час, любовь моя, и ты вернёшься ко мне, и будет исполненно счастьем и богатством будущее у нас!.. Где же ты, мой благородный принц!!!

Горестным жестом протянув руки вперёд, она зазвенела трелью на высочайшей ноте. как колокольчиком, в котором, чудилось — кап-кап! — проскальзывали прозрачные слезы.
– Как прекрасен ты, как долга наша разлука, разрывающая моё сердце! Вернись ко мне!.. Вернись, и я покажу, как великолепна моя истинная любовь!

Она прервалась, опускаясь на колени прямо в траву в своём чисто-белом платье с серебряными блёстками, и жалобно всхлипнула от тоски. И от её горестных вздохов, мир наполнился такой печалью, что миллионы людей, на тысячи километров вокруг, зарыдали как новорожденные дети.
Животные окружили и нежно тёрлись об неё, доверчиво заглядывая в печальные очи большими добрыми глазками. А крокодил, рыдая, заел парой кроликов и несколькими белками. Даже зомби предложил ей, в протянутых руках, свои мозги в утешение. А маньяк в сторонке, по-мужски скупо, хлюпал под хоккейной маской.

Стоп, что в саду делают зомби, маньяк и крокодил? А? Они же не-няшные!!. Ладно, пофиг!
Ах, каланчик, добрейшее существо в саду и любимчик доброседечной женщины… А, стоп, что ты делаешь с маленьким тюле..! Ооо… Ууу… Ох..! Знаете, мы пропустим этот момент и сотрём его из памяти. Во-избежание, так сказать… Но знайте — то, что пишут о каланах — честнейшая правда!!!
И в этот момент в дивный сад проникло настоящее Зло! Крадясь, хищные тёмные тени вышли из-за деревьев, и всё вяло от их злой ауры. Солнце заслонили чёрные мрачные тучи. Тени были маленькими, тощими, с голодными, злыми, жадными глазками. За ними следом шли крысы и отвратительные тараканы с протянутой вперёд лапкой.

Жуткие вонючие отродья в грязной рваной одежде, без обуви, медленно приближались к ней. От настолько страшных созданий бедные зверушки без оглядки сбежали куда подальше… или, следуя примеру зомби, закопались в землю.

Калан перестань делать то, что ты делаешь! Убегай скорее от страшных монстров! Серьёзно, слезь с неё, она уж всё равно не дышит! …Та-ак, а на чём я остановился? Ах, да…

Пришедшие же чудовища, протянули к красавице грязные костлявые руки и дребезжаще-жутко завыли:

— Покорми-и-и нас! – они мелкими шажками всё ближе и ближе придвигались к ней. – Накорми-и-и-и-и! Мы много недель и месяцев не ели-и-и-и-и-и-и… Дай, добрая женщина, еды-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-и!
Все они подтягивались к ней.

Преодолев парализующий страх от вида надвигающихся на неё монстров и выходящих из теней в ещё большем количестве… явно желавших сотворить с ней нечто ужасное… прелестница молниеносно сорвалась с места, храбро и стремительно убегая. По пути — исключительно для самозащиты!- она швыряла назад, по злодеям, всем, что встречалось. Садовые ножницы, горшки с цветами, яды, очень удачно метнула ножи старого садовника, оленёнка, самого садовника… Жуткие тени падали, пронзённые ножами, ножницами, их головы побивались горшками с цветами, или они падали, корчась от выплеснутого яда… Кричал старый садовник, придавив троих!..

О! Тут эти монстры развели костёр, и кажись скоро закусят оленятинкой… Ммм, как вкусно пахнет… то есть ОСУЖДАЮ!..

…Но на место одного падшего вставали несколько теней с пылающими злобой и жаждой глазками… Их было слишком много!!

— Накорми нас, богачка! Ведь у тебя множество всякого добра! Ты обязана оказывать милость беднякам! – преследовали неотступно требовательные вопли негодяев, пробравшихся в их частную закрытую территорию.

— У меня умер отец, дай хоть немножко еды-ы-ы! – омерзительно визжало мелкое отродье, жуть-каким истошным голоском.

— Дай пое-е-есть!! Оба мои родителя умерли в шахтах, работая для вас! – гундосил трубно другой, чуть повыше, выродок.

Она пыталась сбежать, спастись от этих уродливых созданий — паразитов на теле её чудесного сада, но – вдруг! – споткнулась и упала. Мелкие чудовища окружили её, протягивая свои мерзкие грязные ручонки… Вот-вот сотворят с ней ужасные-ужасные вещи!

О, надежды нет!! Монстры победили… Она лежала и смотрела расширенными глазами, в которых плескалось море слёз, на столь близкие – и! – страшные рожи.

И когда, с премерзкой ухмылкой, один изверг почти коснулся её золотистых чистых волос… Тотчас, произошло настоящее чудо!! С громовым выстрелом голова злоумышленника лопнула — как тыква!.. — и расплескала мерзкое содержимое вокруг.

Подняв не успевшие пролиться плещущей влагой очи туда, откуда звучал выстрел, она узрела своего принца, молодого и прекрасного, добрейшего человека. Отличного спортивного телосложения мужчина, в дорогом костюме, с модной причёской, пышущий здоровьем и обаятельной улыбкой, был исполнен праведного гнева, а пистолет его дымился, будто вместе с хозяином был яростно возмущён!

— Не смейте трогать мою жену, мерзкие отбросы!.. – выкрикнул он, выразив всю свою ненависть к злобным негодяям, влезшим в чужие владения.

А позади него, из дверей особняка, на фоне которого он героически стоял, выходили по-настоящему прекрасные воины. Охрана походила на благороднейших и справедливейших рыцарей круглого стола из старинной легенды! Они торжественно выступили на защиту добра и справедливости.
— Сгустившееся время теней и зла закончится! Теперь мы здесь и изгоним всякую нечисть! Мы спасём невинных! – запели витязи ладным и мощным хором.

А злобные выродки нищебродов, при виде сияющих праведными доспехами воинов, – прямо как бесы на молитву святых! – начали орать, визжать и пытаться сбежать.

Но топоры и мечи героев-защитников быстро вырезали под корень сорняки, заполонившие сад. Один воин с одухотворённым лицом, подобно Георгию Победоносцу, высоко поднял своё копьё и пронзил одну из тварей прямо в горло.

— И пускай нам будет тяжко! И зло всегда будет пытаться осквернить добро, – продолжали песню охранники, разрубая исчадий, – но истина и чистота наших сердец победит любое зло!

Останки банды нищебродов, шипя и противно что-то крича, убегали вдали. Весь сад был забрызган мерзкой жидкостью и обрубками жутких конечностей. Но он обязательно оправится, и станет даже ещё лучше от удобрений.

Богатая женщина сидела и рыдала от пережитого ужаса.

— Моя любимая жена с тобой всё в порядке? – её принц подбежал и красивые голубые глаза его глядели сочувственно.

— Где ты был?! Я тосковала, а тебя не было рядом, когда я так нуждалась в тебе!.. – несчастная перемежала восклицания всхлипываниями, выражающими бесконечность её горя.

— Я ванну принимал. Только на десять минут отошёл… – признался молодой муж.

— Эти десять минут были для меня целой вечностью мучения!.. – хлюпнула она.

— Да, ты права, любимая! Поверь мне, этого больше не повторится! Я не оставлю тебя никогда, слышишь! Я клянусь в этом своею честью и жизнью всех сирот!

Она с доверием заулыбалась и положила ему на грудь голову.

А потом они, красиво и целомудренно — но страстно!- целуясь, ушли в личный особняк.

***
Однако, как и в любой плохой сказке, то есть хорошей… Я сказал в хорошей сказке!!. …Жили-да-были настоящие злодеи. Ну просто — шайка негодяев.

Мерзавцы погрязли в злобе, зависти, грязи, жадности, нарси… то есть нарди… тьфу нарчисс… то есть любили только себя, а ещё хуже — были нищими попрошайками.

О, они очень плохие и злые-злые! Потому… потому… потому, что я так сказал, и точка. Во как!!!

И сейчас одна такая очень недобрая семейка готовила злые-злые козни нашим хорошим богачам.

— Где жрачка, есть хочу! – кричал, стуча ложкой, жирный грязный мужик со злодейскими усами и в рваном камзоле.

— Сам ищи! Уж неделю как вся еда в доме закончилась! – грозно завизжала на него прям вылитая ведьма, с длинным крючковатым носом на злющей и усталой морде, в рваном тряпье.

— Чё? Тады значица идём попрошайничать? Пускай добренькие богатеи нас кормят! — жадно облизнулся глава семейства, в надежде присвоить деньги или еду благополучных и сытых граждан.

— Не на-адо! Это пло-охо!!. Мы должны сами зарабатывать себе на пропитание. Честным и полезным для общества трудом.! – чуть дрожа, зазвенел уверенный тонкий голосок.

Оба родителя, хрустя суставами и «шелестом шока», неверяще развернулись к нежному личику, что едва доставало головой до стола и молвило запретные слова. Мальчик, со светлым и добрым ликом, в рваной одежонке, стоял рядом и умоляюще глядел на своих ближников, пытаясь пробудить их совесть.

— Чо он тамо вякнул? Я чой-то ничего и не понял? – вопросил растерянно жирдяй у своей жены.

– Да не знаю я! Он уже неделю голодает, и последние дни непонятно что лопочет, – пренебрежительно отмахнулась вредная баба. – Короче мы идём попрошайничать, али как?..

— Но ведь!.. – вновь попытался высказаться их маленький сын, дабы привести родителей на путь истинный.

— Да, шо с этим ребёнком не так?! — дружно вздохнули оба предка, подхватили его под локти и
поволокли из дома.

Туда, где они будут отбирать у людей ценное.

– Жизнь она всех исправит!!.
***
А в это время в богатом особняке.

— Жена ты уверена, что хочешь этого? – после затянутой паузы, неуверенно изрёк молодой аристократ, изящно держа в руке, чуть отставив мизинчик, ножку зажаренного оленёнка.
В большой овальной комнате особняка, где случился этот непривычный диалог, сзади мужа возвышалась громадная его копия, отлитая из чистого золота. Совершенная и прекрасная статуя в короне с мечом, ничуть не намекала на алчность, либо хвастовство.

— Да!! Мы должны помочь нуждающимся! Ведь я так мягкосердечна, что не могу равнодушно пройти мимо нищего, сироты либо голодающего, не подав денег, чтобы он мог прокормить свою семью, – ни капельки не лицемерно заявила наидобрейшая из женщин, красиво откусывая кусочек ароматного оленячьего стейка.

Просто, если ты добр, бывает, забываешь, что было совсем недавно — всего полчаса назад… Исключительно от чистейшего великодушия большого сердца!

— О, моя благороднейшая супруга! Ты сама красота и доброта, за что я не устаю благодарить Небо! Но помни — не все нищие так же добры!.. – красавец запнулся, встретясь с её кротким умоляющим взором, и твёрдо продолжил: – Но ради тебя, я пойду на всё! Идём же, поможем бедным!!!

***
О, как прекрасно гулять по солнечному городку, встречая приветливо здоровающихся и искренних людей вокруг.

Наша прекрасная женщина, от избытка чувств, запела звонким мелодичным голосом, нисколько не удивив прохожих. От благозвучности её высокого пения звонко разбивались окна, мимо которых они шли, и, радостно стекала кровь из ушей осчастливленных пешеходов.

Ну, разве что, трубочист не был счастлив. Когда он испугался неожиданно громкой рулады, не удержался и… гм… свалился с высокой крыши.

Да ладно, не беспокойтесь! Всё ведь закончилось хорошо!

Он упал на маньяка. Оказалось, что хобби того душегуба резать людей падающих с крыш. Странное хобби, конечно? Но некоторые коллекционируют старые пробки, понимаете ли… А кое-кто и в носу ковыряется!

Да, трубочист всё-таки отполз от весьма вежливого и даже очень чистоплотного убийцы, пока тот белой салфеточкой вытирал нож. И тотчас попал в стаю чихуахуа-людоедок.

Да-да! Была такая модная порода, очень удобная в плане кормёжки. Выпускаешь поутру погулять, а собачки сами себе завтрак находят.

И, наверное, всё-таки упавший был нехорошим человеком… раз так всё случилось. Зато миленьких собачек покормил!

— Как приятно гулять, глядя в лица прохожих, как приятно ощущать их доброе отношение… – меж тем, напевала красотка. А её муж довольный вышагивал рядом, наслаждаясь их совместной прогулкой, с затычками в ушах.

А вон там, на скамеечке рядом, дружно сидят палач и мастер пыточных дел. Какие добропорядочные и одухотворённые лица! Они благоговейно обсуждают указы об улучшении жизни обывателей. Как же они ценят жизнь простых людей! Только такие неравнодушные господа и могут по-настоящему оценить её.

А вот и высокий крепкий мужчина, с сильными руками и бородкой мудреца — продавец яблок. Наша богатая парочка подошла к нему, чтоб купить яблочек.

Но у улыбчивого хозяина тут же непредсказуемо случилась беда! Проходивший мимо оборванец подло ухватил с прилавка яблоко, и злобно смеясь, убежал.

Схватившись за голову, продавец зарыдал:

— Моё яблоко!! Оно не должно попасть в плохие руки! Я погиб и разорён!! Всё пропало! – рвал он на себе волосы.

А хулиган, удаляясь, злобно кричал противным голоском:

— Аха-ха-ха! Я накормлю теперь свою голодающую младшую сестрёнку, с которой мы уже неделю не ели, твоим яблоком! И мы вместе придём посмеяться над тобой!

Добрая леди в слезах взывала ко всем проходившим мимо:

— Что за безобразие! Помогите хоть кто-нибудь! Иначе зло победит!!

В это самое время её богатенький муж уже доставал пистолет.

И тут, внезапно, как бабахнул выстрел откуда-то сверху. Воришка упал, и из маленькой груди через небольшую дырочку вытекла огромная лужа мерзостной жидкости. А он до последнего судорожно поджимал к себе яблочко и, наконец, захрипев с кровавой пеной у рта, выронил его.

Но кто же спас положение и остановил злодея?

С соседней крыши, не сломав ног, спрыгнула высокая фигура в чёрном плаще и маске. Человек в кожаной одежде и высокой чёрной шляпе убрал дымящийся пистолет за пояс, поднял с земли яблоко и принёс его продавцу.

Богатая женщина и её муж благоговейно взирали на это.

— Ох, спасибо тебе, добрый человек! – рассыпался в благодарностях пухлый купец, нежно беря в мозолистые руки яблочко и с отцовской любовью осматривая его. – Такие крупные сочные яблоки растить нелегко, в каждое вложено много труда и любви. Не пережил бы, если негодяй сумел унести этот плод.

Втайне восхищаясь неизвестным спасителем, наряженным во всё чёрное, наша красавица восторженно крикнула:

— Да вы настоящий герой, спасший мир в чрезвычайных обстоятельствах!! Как вы смогли столь быстро тут оказаться и остановить злодея?!

На что Чёрный Рыцарь сурово отвечал:

— Потому что я Дутмен!

Дутме.. ду-ду… Хм, как-то не звучит..! Пусть будет так:

— Потому что я Бибитмен! – ещё суровее произнёс Чёрный Рыцарь.

Глубоко задышав, богатая женщина восторженно воскликнула:

— Мы будем помнить, что в мире есть благородный герой Бибитмен!

Меж тем нежданный спаситель… убежал, растворившись в толпе.

Не-е, не звучит!..

…Мгновенно сорвавшись с места, нежданный спаситель поскользнулся на банановой кожуре и, ударившись задней точкой об землю, громко выпустил пердёж, который накрыл площадь подобно огромному непроглядному грязно-жёлтому грибу-облаку. Мгновенно вокруг все лица позеленели. А невесть откуда взявшийся герой подскочил, как гуттаперчевый, и … тут же растворился в толпе.
Ну вот, теперь произведение стало на сорок процентов круче!!!!!

Но кто же сей неизвестный? Какие тайны скрывает его история?!

/Я потрачу кучу бессмысленного флешбека, рассказывая о ненужном персе, появившемся в моём произведении на пару строк — он так и останется неизвестным! — но поведаю Вам: как дошёл он до жизни такой!!./
***
Однажды вечером, как обычно, маленький мальчик вместе с мамой и папой возвращались к себе домой. Они решили сократить дорогу, совершив единственную роковую ошибку: вошли в переулок нищебродов. Там счастливый малыш познал трагедию и горе всей своей жизни.

Из теней появилась рожа нищего, а за ней протянутая старческая рука, прося на хлеб.

Родители ничего не смогли поделать!.. Малыш видел, как в жутком сне, как они от неожиданности бросили тому всё, что имели с собой: деньги, драгоценности, еду, его плющевого мишку, ключи от сейфа со всеми их сокровищами, документы на его престолонаследие Английской державы, девятнадцать старших его сестёр (по правилам, со старинных времён, при учёте детей, девочек не считали… поэтому родители всегда говорили всем, что у них сын — единственный ребёнок), одежду, сифилис, налоговую инспекцию, даже длинного червя много лет жившего в желудке отца, создавая тому имидж благородной болезненной аристократической бледности – всё-всё ему отдали! Мальчик сразу лишился всего и вся… и родителей!

Потому… Потому, что… Потому! Что их дворецкий Альфрусь!! — с криком «Хайль»!.. расстрелял родителей и всю его родню из огромного бронебойного пулемёта.

Пули его праведного возмущения, пробивали насквозь стены, дополнительно прибив ещё пару тысяч человек. И всё из-за проклятого, погубившего всю семью, нищего!

Позже, на деньги погибших родителей, опекун Альфрус основал фонд имени себя, помогающий по всему миру пострадавшим от попрошаек. А сам, с любовью, как родного сына, растил и воспитывал сиротку.

Мальчик, подающий большие надежды, воспитанный старым преданным слугой, выбрал амплуа Героя. Он, поначалу, ходил в дозор в сине-красном костюме. Тогда его называли Суперман. Он умел летать, обладал сверхсилой, мог стрелять из глаз лазером… Ну, знаете, бывают такие способности. Если ходить раз в неделю в качалку, и не так сможете!

А в свободное от патруля время, юноша носил очки, и работал в местной газете журналистом. Видите, какой я оригинальный сюжет выдумал!

Но однажды, борясь с преступностью, он попал в кошмарную историю.

Вбегает вдруг человек и кричит:

— Там, кто-то, назвавший себя Нищеброд… учит детей попрошайничать!!

Наш герой, неподвижно высматривавший злодеев у окна уже пять часов, сразу понял о ком это:
— Мой древний заклятый враг! Я должен остановить его! – вскричал он, выпрыгивая с верхнего этажа огромного здания из окна и, при падении, переодеваясь…

Хоп… хоп… хоп… хлоп!

Переодевшись… точнее не успев… он впечатался в газон, и окончательно оделся уже лежа на земле, нисколько не смущаясь посторонних.

А в это время, на другом конце города:

— Так, дети пилить дощечку надо так… – показывал усатый старик, пока детишки, ставши в круг, с интересом следили за его пилой.

И в этот миг в него влетает Суперман, мгновенно хватает за грудки негодяя и отнимает другой рукой инструмент. Потом герой кричит, размахивая перед слезящимися глазами старикана его пилкой:

— Я знаю тебя, Злодей Нищеброд!.. Пришло время встретится с последствиями твоих негодяйских делишек!..

— Постой!.. Я не он!.. Нет!!– попытался вывернуться старый негодник, но встретил кулак правосудия.
— Меня не обманешь!!!

Суперман удар за ударом выбивал из него всю гниль, под взглядами светящихся от восторга детишек. Ускорясь до тысяча восьмидесяти ударов в секунду, он достиг личного опасного предела. С кличем победы праведной ненависти, он врезал злодею с особой силой, взорвав город и снеся всё на поверхности по округе, но добил злодея.

Тяжко дыша, Супергерой поднял вверх победный кулак:

— Радуйтесь!! Я одолел нищеброда!!!

Но разбросанные дети, поднявшись из пыли, на фоне простиравшихся за ними руин уничтоженного города, открыли неприглядную истину:

— Нищеброд умер от голода уже час назад, – запинаясь, выговорила девочка в пыли и саже. – А это был Старатель. Он учил нас делать скворечники, дабы нам было чем зарабатывать на жизнь и не быть нищими.

О?!! Злодей так ловко обманул его!.. Какой коварный план: ускользнуть от расплаты, а подначить уничтожить город… Репутация Супермана тоже уничтожена в клочья и навсегда!

Кто-то подобный, на его месте озлобился бы, собрал армию супергероев и суперзлодеев, захватил мир, создал Режим… Но это не наш Герой!

Он осознал. Что пришла пора Нового, более зрелого и мрачного Супергероя, во всём тёмном, Бибитмена!

Так, началась новая Легенда.

Ночь, Одиноко идущая девушка. Её обступают попрошайки.

— Дай денег!

— Дайте поесть, пожалуйста! Я не ел уже месяц!

— А меня родители выбросили, я беременна! – всхлипывает толстушка. – Подай для ребёнка!
Нуарный, в чёрном, Герой падает сверху в толкучку возле опешившей незнакомки. Тут же он вышибает ногой одного из толчеи, и из его рваной куртки вытряхивается на землю мешок денег. Да это богач, зарабатывающий милостыней!

Ударил жёстким кулаком другого. И из тайного кармана выпал полицейский значок агента, внедрённого под прикрытием.

Долбанул от души ногой в живот беременную! Попал в мягкую подушку, повязанную на живот. Да-да, там была обычная подушка, представьте себе!

Вырубив таким образом троих, и выбив из них перья, он столкнулся взглядом с самым опасным из злодеев, нос к носу. Огромаднейший нищеброд — Дудомон Гранд.

— В понедельник бомжом родился, – бубнил тот, – во вторник встал попрошайничать, до среды ничего не дали, в четверг дали — но в морду, в пятницу удача… но удачу отобрали… в субботу — разборка с местными, а в воскресенье в мусорку выбросили…

Изготовясь к эпичному сражению с ним, Новый Герой продолжил свой бой с нищебродами…
Вот вы и узнали историю Бибимона… или Бидетдо… Бирод… Бидедпула… Да пофиг, как его вообще звали!

***
А покуда мы отвлекались, между прочим наша добрая мадам, спеша бегом от газовой атаки, в конце концов, достигла искомого городского района. Наполненного грязью, руганью и неопрятными злыми человечками.

Осторожно обходя особо заразных, пьяных или агрессивных особей, она с неотступно следовавшим за ней мужем, добрела до площади, где беспорядочными рядами выстроились нищие попрошайки.
Глядя на злобные, жадные лица, супруги медленно шли вдоль них. Внимательно всматриваясь в каждого… и молча минуя.

О! А вот у мальчика с кляпом во рту красивенькие добрые глазки. Но родители с приторными улыбками, так злобно зыркают… они явно очень нехорошие!

Дойдя до последнего ряда и стоявшего самым крайним в нём ребёнка, добрая женщина — наконец-то! — обнаружила, по-настоящему нуждающуюся душу. Среди всего этого неприятнейшего сброда, не заслуживающих милости явных обманщиков, только это дитя заслуживало милостыни.

Маленький мальчик, с добрыми небесно-голубыми глазками, одетый в королевскую мантию, расшитую бриллиантами, смотрел на неё кристально-честным и бесконечно печальным взором. Он протягивал маленькую белую ручку, на каждый пальчик которой был надет перстень с драгоценным камнем.

А рядом стояли два охранника с саблями. Но в его взгляде была такая горечь и тоска! …как у голодного кота, перед которым безжалостный хозяин ест котлету

Доброй женщине стало чрезвычайно жаль маленького мальчика и тех обстоятельств, что привели его в такое отчаянное положение.

— Что с тобой случилось, малыш, почему ты стоишь тут с протянутой рукой? – с сочувствием спросила она.

Подняв взгляд, полный неизмеримой скорби всего мира, он поведал воистину трогательную историю.

— Я принц из далёких земель. Искал в ваших краях чистейший хрустальный скипетр, отделанный редчайшими драконо-ценными камнями*, – заговорил он со сквозящей в каждом придыхании тоскливой жаждой об этой редкости. – В моей сокровищнице уже есть — золотые, и — из чистейших алмазов, и — сапфировые скипетры… Но такого, из особого хрусталя в обрамлении дракоценных* камней, — нет! И именно такой усаженный диковинками, несравнимый ни с чем жезл я нашёл в вашем городе!! Но стоит он уж слишком дорого!!!. Ах, я не могу потратить более 0,0000001% (процента) своего состояния! Это ведь оставит меня совсем ни с чем!! А получить сей чудесный перл – моя заветная мечта!!!

*(Если Вы думаете, что в этом диалоге есть ощибка, то вы не верите в драконов. Фу, таким быть! )

С просветленного личика маленького принца закапали горючие слёзы.

Женщине – вот, вправду! — стало безмерно жаль мальчика, мечту которого губили, проходя мимо, равнодушные прохожие. Идеальную мечту!!

— Мы можем себе позволить оплатить ему этот скипетр, дорогая!.. – чуть запинаясь, пробормотал муж мягкосердной женщины.

— Да, конечно, можем… Но посмотри вокруг, на это множество людей, – отвечала она обводя тонкой изящной ручкой проходящий мимо поток. – Им плевать на гибель мечты ребёнка! Нет-нет!.. мы должны… О, нет, мы просто обязаны! Пробудить в них доброту и сочувствие!!!

Муж кивнул и одобрительно улыбнулся. Доброе сердце его жены не знает границ. Оно всегда найдёт наилучший выход.

А всепонимающая и добрейшая из женщин, взобралась на подмостки, повыше.Туда, где на виселице уже болталась её группа поддержки, молча напоминая о бренности корыстного бытия. И она воскликнула, обращая на себя общее внимание:

–– Люди, только взгляните на этого малыша!! Посмотрите в его печальные глазки! У мальчика есть светлая мечта! У каждого есть мечта!! Но эта мечта может, никогда не исполнится! Если мы ему не поможем!!! Разве добро не в том, чтобы помогать нуждающемуся?!! Помогите ближнему, не будьте бессердечны, впустите добро в своё сердце! И будьте счастливы всегда!!!

— Эй, мы тоже хотим помощи! У нас как бы тоже есть мечта…поесть! – нищие вокруг забеспокоились и заголосили, но их противные беспорядочные вопли не были услышаны.

Заворожённые же благозвучием громкого голоса прекрасной девы, люди стали оборачиваться и останавливаться. Собралась толпа. Её выразительный тон, исполненный печали и сострадания, далеким звоном разносился по городу и скоро тысячи… Нет, десятки тысяч людей, столпились вокруг грустного мальчика, мечта которого могла потухнуть, так и не исполнившись.

— Мы должны все вместе, чем можем, помочь этому ребёнку! Отдавайте всё!!! Ради исполнения мечты, ради другого, иногда надо и чем-то пожертвовать! – вдохновенно вещала красотка.

— Я отдам свои сбережения, – прохрипела пожилая женщина. – Даже отложенное на чёрный день! Ведь я не могу допустить, чтобы малыш был несчастен.

— Отдам последнюю рубашку!!! – вскричал мужчина, срывая её с себя.

Полный господин в цилиндре перекрикнул всех:

— Продаю своё предприятие! Деньги отдам на это благое дело!

— Продам своего ребенка, но помогу исполнить его мечту! – возбуждённо воскликнула мать,
передавая маленькую дочку в руки пожилому господину в оч-чень дорогом костюме.

— Что со мною будет, – спросила девочка лет пяти, сидя у него на ручках.

— Будешь работать на моей фабрике, – погладив её по волосикам, по-доброму ответил он. – Всю жизнь.

Деньги набирались во всё большую горку. Радость оттого, что люди не бессердечны, вдохновляла нашу добрую героиню.

И вот, с всей набранной суммой — игнорируя все законы реальности, ибо поднять одному человеку такое невозможно — она быстренько побежала к ювелирному магазину. Пока вся толпа, затаив дыхание, ждала: вернётся ли она оттуда?

Но, вот! Она вернулась! Неся в руках тот самый, раритетно разукрашенный, жезл. Под рукоплескание волнующейся массы людей.

Улыбаясь, она поднесла и вручила его маленькому печальному принцу. Сверкающий хрустальный посох, обрамлённый разноцветными каменьями, самыми ценными из драконистых!

Словно не веря произошедшему, он нежно-нежно прижался личиком к обретённой мечте, потом глубоко вздохнул, постепенно наполняясь радостью и некиим внутренним светом и начиная всё больше сиять.

— О тебе я мечтал всю неделю… О тебе снились мне сны… О тебе горько рыдало моё сердце… И теперь тебя держу я в руках! Мечта моя исполнилась! И вот, с тобою я танцую! – запел он и начал медленно вальсировать, держа перед собой хрустальную палицу, неотрывно смотря на инкрустированную регалию власти горящими глазами.

И, так продолжая танцевать, он поднимался всё выше и выше… по воздуху… пока не достиг облаков и голубого неба над ними. Внезапно настала дивная лунная ночь, а принц растворился среди звёзд. Вдруг его личико соткалось из самых красивых созвездий Неба, смотря сверху на людей, стоящих на земле, а особенно на добрую женщину, которая помогла его мечте. Все завороженно смотрели — в шелесте открываемой упаковки «шока»! — как звёздная мордашка, с выражением кота пережравшего сметаны, сияла на небосводе.

— Спасибо тебе добрая женщина, что помогла исполнить мою мечту! – прошелестел пробежавшимся ветерком по толпе звёздный лик. – Благодарю твоё доброе сердце! Я награжу тебя миллионом крупнейших алмазов. Запомни и всегда твори добро!

Конечно, любой адекватный человек подскажет, что всё это была массовая галлюцинация. Всем померещилось!

А повозки с алмазами, появившиеся на площади в тот день? Этому есть вполне обыденное объяснение. Просто случайно так совпало, что хозяин бриллиантов доставил их в город на продажу, но внезапно умер от сахарного диабета и неизвестно где похоронен. Вы ведь знаете, что на площади нищих продаются только торты?.. А почему никто ранее не приметил этот обоз? Да потому, что чёрствые сердца и предвзятые глаза не могли узреть истинное сокровище, даже под носом.
Но, во-первых, адекватных здесь нет!!

А, во-вторых, если уж после того как вы купили своему ребёнку машинку, которую он очень-очень-очень хотел в магазине целых 20 минут, и он не улетел к звёздам от счастья, то вы ничего не понимаете в жизни.

Дамочка не сумела ничего выговорить на слова благодарности принца и от количества появившихся, при его словах, повозок, набитых доверху бриллиантами, поскольку… ей муха влетела в рот. Поэтому она, сначала задохнулась, а вслед за этим отчаянно, до слёз, прокашлялась.

Выплюнув эдакого вредного гостя, щедрая благодетельница повернулась и обратилась к народу:

— В честь памяти сегодняшнего доброго дела, я организую, ежегодный праздник «Всех Добрых Людей», где никому, ни в чём, никогда не откажут! Приходите и помогайте нуждающимся!

— Постойте-ка!.. Она гврит никому не откажут?.. Ни в чём??? – прохрюкала крючконосая худосочная жительница, глотая буквы от нетерпения, сидевшая подле малыша, заткнутого кляпом.

Вместе с упитанным мужем они, разочарованно, до того, наблюдали происходящее.

– Ого!!. У меня есть преотличненький план, как нам заполучить всё, чего желаем!!!
***
Злобный жирдяй причмокивая при разговоре, держал на вилке и с аппетитом объедал выдуманную сардельку:

— Так ты гвришь, мы пойдём к богачам попрошайничать? …пря-ам на э-энтот пра-а-аздник? — его тарелка была полна выдуманными котлетами, сосисками и говядинкой… Усатый был толст исключительно от жадности.

— Да, помнишь, богачка об этом кричала на площади, – жена жадно потёрла тощие руки над пустым столом и злобно засмеялась. – Они не смогут нам отказать в день «Доброго Дела»! Дадут и еды, и денег… Мы сразу же станем богатыми, будем королями и, наконец-то, начнём править миром.

— Невероятно!!!

— Да!!! И мы приведём с собой всю округу! Нищие станут богатыми, а богатые — бедными! Ха-ха-ха-ха!
Встав из-за пустого стола жирдяй басовито запел, прихрюкивая в конце каждой строфы от счастья:

— Я наполню своё брюхо котлетами, сосисками! Дайте-дайте-дайте мне это! И я всегда буду сытый и злой! – приплясывая, он потопал к центру комнаты, где сверху вдруг нарисовалась веревка. Схватив её, он дёрнул, и, в тот же миг, раскрылся потолок, откуда прямо в рот ему посыпалась куча огромных сарделек, и, продолжая петь, он начал их заглатывать.

Так!.. Пошло небольшое нарушение физики, логики и… ладно!

Вот и жена присоединилась, взахлёб визгливо режа по ушам:

— Буду балами править, носить самые красивые наряды, сидеть на троне!

Внезапно посреди комнаты возник трон из золота, с двумя белокурыми полураздетыми бандитами. Она тотчас плюхнулась в мягкую седушку, и мускулистые красавцы, сев у её ног, сразу начали ухаживать за властно вздёрнувшей кривой нос страшилищей.

За этой сценой из угла наблюдал их маленький сын с кляпом во рту, печально и беззвучно роняя слёзки: он должен остановить злодеев, но как?

***
И вот, в самом дорогом особняке городка пышно разворачивался роскошный банкет, где добрые богатые люди, щедро и скромно, пили, ели, общались – в общем, праздновали «День Доброты».
Хозяйка была столь великодушна, сколь и прекрасна, позволяя гостям самим за всё платить: еду, напитки, музыкантов, обстановку, жертвоприношения, персонал, оргии, гадалку по вызову тёмных духов, подарки, которые она им подарит в честь Дня Добра, или они подарят её мужу, либо вон тому рогатому типу.

Муж доброй женщины сидел рядом с ней и поддерживал во всём её начинания и каждое слово, особенно во время тостов. Он такой самостоятельный, независимый, и нисколько не подкаблучник. Разве может благородный и красивый господин, быть чем-то столь слабохарактерно-жалким?
Два охранника, высоченных как крепкие медведи, стояли рядом у стены и надёжно охраняли. Да, хозяйка немного сэкономила на количестве охраны, но кто ж будет нападать в День Доброты? Зато смотрелись они — ну очень брутально!

Однако ж, двери широко распахнулись, и ввалилось то, чего не может здесь быть, и что могло погубить весь праздник. Толпа нищих, оборванцев, инвалидов, пьяниц, диснеевских принцесс, нерях, гастарбайтеров, членов масонского ордена, двоечников, воров, автор этого рассказа, отряды сирот и мошенников – скопище ползло через входные двери в разнаряженный зал. Полностью заполонив его, свора, как единый улей, злобно вытянула молящие ладони к гостям праздника.

И только два охранника встали на пути этого зла.

— Стоп, ни шагу дальше! Этот праздник для добрых и богатых! – отчаянно заорали они.

Из толпищи народа отделились и вышли вперёд двое. Маленький сгорбленный старичок с вредной мордашкой и палочкой, а с ним его полная, злобно позыркивающая, жёнушка. Облезлый старикан, провизжал, закладывая в уши, ещё громче, чем стражи:

— Убира-а-айтесь са-ами! А я заберу отсюдова всю жрачку!

И грубо ткнул одного огромадного охранника клюкой. Тот, как с кия, подлетел вверх на несколько метров, достиг одного из столов с угощением и проломил его в щепки, приземляясь в лузу-дыру на узорный паркет. Бутылки напитков и остатки еды только и полетели по сторонам.

Зал онемел от невероятного удара дедка. Второй же охранник, в шелесте упаковки «шока», смотрел в потолок.

— Я чё-то не понял! Я просто так его ты…кнул, а он улетел аж… — злодей сам подивился и тут же догадался. – О, так значить голод… придал мне сил?!

— Я должен… Победа или смерть, ради спасения всех! – храбро чуток замахнулся второй охранник на нарушителя, и… тоже полетел к первому.

А два нищеброда, под аплодисменты зла, потирая ручки, уже готовились вкусить аристократическую еду.

— Невероятно, как он силен! – пробормотал первый охранник…

Нет! Назову их: номер 1 и номер 2.

— Знаю… Но мы обязаны победить? – прошептал ему номер 2.

— Есть только… Один способ! – отчаянно пролепетал номер 1.

— Какой? – вздрогнул номер 2.

— Мы должны помириться. У нас было очень много конфликтов, злобы, зависти… брат. Но, только отпустив всё, мы победим!

Тогда номер 1 сознался:

– С тех пор как ты, родился, я завидовал тебе, братик. Грубил, воровал твои вещи, сваливал на тебя свои проделки, нанял группу бандитов и убил твою семью с женой и детьми, чтоб у тебя не оставалось ближних. Я был тебе плохим братом! Но сейчас мы должны отпустить всё это и примириться!

Такое искреннее чистосердечное раскаяние проникло в душу его брата, с которым у них раньше было много недопониманий.

— Да, я тоже тебя… Совсем не любил. Ведь ты родился первым, и всегда был старше. И, поэтому, пытался соперничать с тобой! – сознался номер 2 и себе, и ему.

Горько возрыдав, оба братца обнялись, от души проливая потоки слёз, отпуская все грехи прошлого друг другу. А гости зааплодировали душещипательному моменту.

— Какой накал страстей… что за чудесная мелодрама!! А кто они вообще? – промакивая платочком уголки глаз, удивился один приглашённый дипломат .

— Да просто местные охранники… Зато как интересно сюжет закручен, какое напряжение!

Стражники развернулись к тем временем доковылявшим до стола старикашкам, жадно протянувшим руки к большой жирной курочке. Охранники-братья стали плечом к плечу, словно герои, осознавшие свою истинную силу, готовые сразить любое зло.

— Только вместе мы победим! Никто и ничто не помешает торжеству настоящей добродетели! – и одновременно они шагнули на роковую битву, как благородные воины,только россыпь слёз блестела на их лицах.

— А! Ещё хотите огрести!!! — старикман взвизгнул боевым кличем и нацелил клюку…

Но мощный сдвоенный удар отбросил далеко злобного карлика.

-А—а—а—а—а—а!!! Как же больно-о-о-о!

А стражи, с невероятно пафосными лицами, пёрли на двух негодяев, в их самой крутой в жизни битве… Ибо тут враг похлеще армии захватчиков, злющего дракона, и даже злого начальника бухгалтерии, если ты опоздал на работу, а он вычитает кусок твоей зарплаты:

— Пусть ты силён! Пускай ты комок ярости, готовый всё уничтожить! Но мы семья! А тот, кто тронет нашу семью, получит! – вместе запели братья, обретя путь к сердцу друг друга.

Пока старушка помогала встать супругу-карлику, родные братья с искренними и добрыми лицами нанесли удар! Такой пинок – будто произошло чудо – и двое нищих , пробив потолок и крышу, улетели в далёкую высь… Умаляясь до точки средь звёзд, откуда затихая доносился их вопль:

— Эх! Была надежда пожамкать, но опять мы в пролёте!..

Отголоски побеждённых злодеев, снова и снова повторяясь, затухали вдали…

Защитники же мощными ладонями вытерли пот со лба, сами едва не падая от усталости.

Но толпа оставшихся злодейских рож, дружно двинулась, угрожая поканючить милостыню.

— Их слишком много! Мы проиграем бой… – признал первый.

— Однако ж, мы должны! Пожертвуем собой, но предолеем зло… – убедительно вымолвил второй бублик.

Внезапно от стана армии бедных отделилась детская фигурка, выходя вперёд. Светловолосый кроткий мальчик, в рваных обносках, смело шёл, и, оглянувшись назад, слабым невесомым взмахом истощённой ручки остановил вторжение стада негодяев.

— Хватит!… Я такой же, как и вы… бедный. Но не живу, прося у других! – огненно-осуждающе глядя на них, прокричал он изо всей силы своих маленьких впалых лёгких.

— Дорогая, а ты почему не засунула кляп нашему сыну? – вопросил в тишине жирдяй у своей истончившейся половины.

— Ну я подумала это сделаешь ты… – заторможено буркнула жёнушка, а после с ужасом воскликнула:

— О, нет!.. Нам конец!

— Эти люди!.. – показал бедный мальчик на богатеев за столами, оторопело наблюдавших “седьмое чудо света”: отповедь «доброго нищего», – заслужили всё что имеют! Они много работали, зарабатывали тяжким трудом каждую копеечку. А вы только и завидуете их успеху! Вместо того чтоб самим подняться из грязи, пытаетесь опустить в неё других. Это несправедливо! Это их праздник доброты, а нам здесь не место!

Конечно, кто-то мог бы высказать сейчас явную ложь, что некоторые богачи денежки обманом заработали. Или, что вот их самих толстосумы обманули, отобрав дом и деньги… Даже кто-то и из толпы бедняков, возможно… Но против силы истинного убеждения в устах невинного ребёнка, никто не смог возразить.

— Поэтому, пошли все отсюда вон! – зазвенел сильнее мужественный его голосок, и из хрупкого тельца изошёл свет, а злобные нелюди вдруг испуганно поджались вместе и стали придвигаться бочком-бочком к дверям и быстро сбегать отсюда.

Видя, что положение спас один маленький и добрый нищий, наша хозяйка дома всплакнула и встала из-за стола.

— Спасибо тебе, хороший малыш, что спас всех нас! Если б мы не смогли защититься, произошло бы нечто ужасное, – она подошла и погладила по голове покрасневшего от непривычной ласки и скромности мальчугана. – Мы навсегда запомним твой урок. И я не совершу больше ошибки: отныне праздник доброты будет только для состоятельных добряков. Благодаря тебе я узнала, что не всегда лишь богатые добры, но есть — добрые нищие. Иди же зарабатывай себе состояние, а я верю, что ты сумеешь стать столь успешен, как и мы. И, ещё раз, благодарю!

Одарив напоследок мальчика всеми возможными добрыми пожеланиями, наша леди и все гости на празднике Добра провожали взглядами похожую на скелет фигурку, которая брела пошатываясь из зала и тихо прикрыла за собой огромные двери.

В миг смыкания гигантских створок парадного входа, хозяйка и её супруг встретились взглядом с его голубыми сияющими добром глазками, и, вдруг поняли, насколько они в душе похожи.
Спустя неделю.

Одинокая свежая могилка на кладбище нищих. Воткнутая ветка в качестве скромного надгробия. Малюсенькое место упокоения того самого мальчика, умершего вскоре от голода. А богатые пожалели потратить более 0.000000000001% своих средств на его могилку, ведь это оставит их ни с чем.

Ох, какой я молодец, что наконец-то закончил эту историю! Я же молодец?! В качестве награды сейчас заберу котлеты со сковородки и съем.

— МОИ КОТЛЕТЫ!.. ОНИ СГОРЕЛИ!!!

Что думаете? Мораль — «не суди по внешности»? Или – «историю пишут победители»? Или прочую ерунду? Нет, мораль в том, что когда увлечённо пишешь историю, не ставь котлеты жарить!!!
(И есть-то больше нечего… У-у-у, проклятые сытые соседи!..)

(Со-)Провож(д)ающее Сияние,
или красота Жизни.

Что такое жизнь? Многие не понимают, не способны осознать истинную её ценность — по-настоящему ощущают лишь на последних дыханиях. А вот как познало жизнь одно маленькое существо. Послушайте рассказ об этом.

Рождение было влажным. Я и множество белых червячков, извиваясь, вонзались в холодную синюю плоть, пожирая её. Я не знала кто все эти маленькие ползающие влажные тельца братьев и сестёр. Не знала кто моя мать. Не знала, откуда я знаю эти слова: «братья», «сёстры» и «мать». Просто вгрызалась, пожирая влажное холодное месиво. Некоторые участки были тверды. Так смешно было грызть то, что нельзя было есть, и спустя какое-то время я и ещё сорок червячков перестали пытаться сделать это и обползли её. Тогда я не знала, что это называется «кости».

Возможно, что это мы пытались сосать молочко матери? Я не знала, откуда эти вопросы про «молоко» и «мать». Ведь я росла длинным белым червяком. Некоторые участки плоти были приятнее и в них были дырочки.

Через дырки в потолке в наш дом проникало что-то тёплое и приятное. Мне нравилось под ним греться, да и красивей всё выглядело, если через проедины шло тепло и сияние. Однако постепенно тепло уходило, вместе со светлыми лучами. Снова становилось не так приятно, и я возвращалась к пожиранию.

Я росла, наполняя себя холодным мясом. Но откуда оно? Откуда шёл свет? Куда исчезал? Можно ли выйти наружу? В чём смысл моего существования? Вряд ли всё множество червячков знали ответы или хотели задавать себе эти вопросы…

Продвигая жирное белое брюшко, я надавила на истончившуюся плоть. Вгрызаясь и толкая её мышцами, я, наконец-то, вывалилась наружу. На что-то необычайно приятное! Земля?! А что это такое? Она не влажная, как то в чём я только что была.

Я елозила, гладясь об неё и наблюдая, как белое тельце меняет цвет на коричневый. Смешно. Я хихикала, извиваясь всем телом об эту жёсткую приятную твёрдость.

Ещё множество зелёных объектов окружило меня. Они были такими разными! И приятными!
Пока я тёрлась, на меня упало сверху нечто-то влажное. «Кап!» — что-то мокрое стукнуло о моё тело. Страшно! Я испугалась! И начала быстро передвигаться от источника этого звука.

Весь мир был хаотичен, постоянно галдело со всех сторон. Перестаньте, я же только познаю мир! Какие-то проносящиеся сверху тени постоянно пугали меня. Так неправильно, остановитесь хоть-на секунду! Дайте мне прочувствовать мир вокруг.

Так хотелось вернуться обратно, в старую холодную мокроту, к другим таким же влажным червячкам. И лишь изредка, согреваясь, смотреть на тёплую силу снаружи. Я ползком бежала, не зная куда.

Но что-то большое лежало поперёк, а снизу зияла черная дырища. Она ароматно пахла, совсем как моё прошлое местечко жизни. Оттуда виделось красное. Похоже на дом! Я юркнула туда. Вот я снова во влажном месте. Безопасно.

Но всё же… Что-то не так? Место куда краснее и теплее. Нет, некоторые части похожи на старый дом. Но где все? Они ушли? Я осталась одна? И я вгрызлась от расстройства в красную мякоть.

– Кто там? Больно! Перестань, мне и так плохо, – послышался вдруг незнакомый голос.

Откуда он? Это дом со мной говорит? Мясо, что я вгрызалась? Оно краснее и теплее, чем то — более темное. Может красное умеет говорить?

Дом поднялся, и его стало трясти. То вверх, то вниз, то вбок… и меня прямо так по всем влажным стенам заударяло. Но не больно, домик-то мягкий, как и я. Однако болтанка меня всё равно испугала.

– Прости еда! Я не хотела! Обещаю, я не трону больше яркое и красное, буду есть только тёмное, – искренне взмолилась я.

Дом перестало сотрясать и качать. Он остановился?

– Кто ты? Почему я тебя слышу? – спросил чей-то голос. – Ты внутри меня?

Отвечаю дрожащим голоском:

– Я? Не знаю? У меня длинное тело, но мир так непонятен. Я испугалась познания! И спряталась в тебе. Ты краснее, чем мой старый дом. И теплее! Мне нравится. Почему в старом жилье было мокро и холодно? Куда делись много белых, таких как я?

– А понятно, – констатировал голос. – Ты трупный червь. Вот и конец мне уже приходит. Но у тебя приятный голосок. Хоть что-то, да хорошее. Как твоё имя? Меня зовут Трясохрустик, и я заяц. И я не это мясо, просто мясо — часть меня, а в нём рана, куда ты и проникла.

— Ууу… — завыла от переизбытка информации.

Голос снисходительно рассмеялся.

А что смеяться? Что такое заяц? Это красное мясо так себя зовёт? Трясохрустик это что? Мясо отдельно, а имя отдельно? И что оно значит? Рана? А это что такое?

Дом снова приподнялся и неспешно стал качаться из стороны в сторону.

— А что такое заяц? Ты не мясо, нет? Или да? Да или нет? А что такое имя? Для чего оно тебе? А мне зачем? А можно ещё вопросы задать, если знаешь? – сыплю умоляющим голосом рвущиеся вопросы.

— Ох, не успел я завести деток, вот мне и подкинула судьба напоследок ребёнка, – выдохнул он с тяжким стоном, и продолжил: – Ты маленькое существо, и рассмотреть меня, поэтому, тебе сложно. Я ушастый и пушистый, намного крупнее тебя, но мельче и слабее тех, кто окружает нас. Для многих я просто прыгающий кусок аппетитного красного мяска, в который ты так невежливо вгрызлась. Но я нечто большее! Имя, то, что даёт тебе родившая тебя. Оно — твоя часть, и вкладываемая в тебя её любовь. Ты хранишь имя, ведь это напоминание о матери, чьё молоко с любовью ты впитал.

Он говорил красиво и так искренне, что у меня слюнки прямо потекли (хотя они не способны течь у таких, как я). Так хочется и имени, и молочка матери! Молока и матери. А мама она у меня была? Почему она не дала мне молочка? И остальным?

– А что такое молоко? Почему у меня нет матери и молока? Я не знаю что оно такое… Оно хорошее? – почти плачуще взываю я.

Молчание и домик остановился. Я слышала в ответ только прерывистые глотки. Он пил молочко?? А мне-е-е!

Вероятно чувствуя мой нетерпёж, голос извинился:

– Прости, пару глоточков воды из озера сделал. Горло пересохло. Похоже, начинается жар у меня. Молоко? Оно очень вкусное! Но только у мамы. Я редко её видел. Только родился, как она потёрлась носом об мой носик и сказала сидеть тихо. Очень тихо. Под кустом. И лапки под себя спрятать. Я и две моих сестрёнки очень ждали её. Раз в несколько дней она приходила к нам и кормила молочком. А потом уходила. Нам было страшно. Но мама сказала прятаться, иначе она никогда нас не увидит. Однажды к нам припрыгала другая зайчиха. Мы подбежали к ней, думая, что это мама. Но это была не она. А чужая мама тоже дала нам наесться молочком. И знаешь это не так вкусно как у мамы. Оно не такое наполненное. Молоко именно мамы имеет нечто особенное. Спустя полтора месяца мама окончательно оставила нас, сказав, что теперь мы взрослые и должны жить самостоятельно. Имя, что она дала мне, напоминает о ней. Как говорю своё имя, вспоминаю влажный носик мамочки и её молочко. Как мы вместе жались, пугаясь звуков. Но запрет мамы двигаться и прятаться нас удерживал на месте.

– УУу… — вою, – Я не пила молочко и не знаю мамы!! Не имею имени! То есть, если я назову… А я не знаю что назвать мною?! Я ничего не вспомню?

Я начала судорожно трястись.

– Ну, успокойся, – приободрил он меня, как если бы баюкал,– за то у тебя жизнь куда безопаснее. С другой стороны тебя не пытается скушать почти каждый житель леса. Тебе не приходится каждый день быть на волоске от того, чтобы стать обедом жадной лисы, стаи большущих волков или грубиянов-собак. Ну, или человека со стреляющей громом палкой. Я даже всерьёз начинаю завидовать тебе. Твоя жизнь просто есть. Ты ешь и в безопасности.

– Просто есть?.. У тебя всё так интересно. Ты большой. Имеешь имя. Молочко сосал. Уверена, не только молоко. Ты сколько знаешь, а я нет?! В чём смысл моей жизни? Почему у меня этого нет? – извиваюсь внутри его тела. – Кто я? Кто я в этом мире?!

– Поверь, даже я не знаю смысла своего существования, – он как-то слабо заговорил …что с ним? – Я и сам не знаю, во имя чего грызу эти растения, побеги кустарника и кору с деревьев. Чтобы не голодать? Да? А зачем мне это? Просто следую за тем, что хочется, что вложено в меня для чего-то. Я не знаю. Весь смысл моего существования ведь не в том, чтобы мной пообедали? Правильно же? Эта мысль меня как-то не вдохновляет. А насчёт имени давай-ка решим сейчас. Давай дадим его тебе.

Я, раздумывая, хмыкнула:

– А зачем?

– Чтобы ты вспоминала того, кто дал тебе знания о матери, – проговорил он, с трудом дыша. – Поверь, никто из вашего племени никогда такого не скажет и не посмеётся над тобой. У вас другой склад ума и жизни. А имя напомнит тебе о разговорах со мной. И ты будешь вспоминать меня. А это приятно. Думаю, я недолго ещё поживу.

– А почему не долго? А как это?

– Не знаю, но мне плохо. Пару дней назад крупная лисица вцепилась в мой бок. Прямо из кустов рядом выпрыгнула. Дурак я был, отвлёкся на молоденькую зайчиху. Красавица-то сбежала. А рыжая очень вгрызлась мне в бок. Я сразу понял, что всё… конец. Вдруг недалеко гром-палка выстрелила. Мы — я и она — очень испугались. Лиса отцепилась и сбежала. Я тоже, в другую сторону. Но с тех пор мне постепенно плохеет. Бок жжётся. А вот сейчас начались головокружения, и стало тяжко дышать. Давай я дам тебе имя. Хочу дать его тебе!

– А почему?

– Скоро ты будешь летать всюду. Твои дети будут расти во многих. А имя будет напоминать обо мне.
Внутренне я была согласна. Он не прогнал меня с этого жилища, хотя мог потрясти подольше. Разговаривал, вёл себя вежливо. Такой милашка! Приятно нести имя, которое он даст мне.

– Хорошо, но, после имени, ты объяснишь мне кое-какие вещи?

– Ладно, – как-то расслабленно проговорил он. – Имя, да. Хорошо. Ты беленькая и ешь то, что после нас остаётся… Правильно… Давай ты будешь Провожающее Сияние. Назову тебя так!

Я подумала. Ну, не особо-то я разбираюсь в именах. Но что есть, то есть, не на что жаловаться.

Пойдёт! Я согласно угукнула.

Итак, можно теперь задавать вопросы.

– Когда я вывалилась из прежнего мокрого дома наружу, то попала на сухую поверхность, – серьёзным тоном заговорила я. – А когда подвигалась и поелозилась по ней, то сменила окраску на тёмную. Почему это тело стало вдруг другого цвета? Как такое возможно?

– Это земля. В ней всё рождается, – милостиво ответил голос, – и в ней многие прячутся. Ведь её можно рыть и проникать под поверхность, быть внутри её. Некоторые называют это норами. Но я нет, не копаю их. Я прыгаю на ней. А твой цвет поменялся, потому что ты испачкалась, почва въелась в твоё тело.

– А что такое упало сверху, тогда же. Громко так, со звуком: «Кап»,– продолжаю я, – и влажное, но не как в доме. От него я испугалась, побежала, а потом встретила тебя.

– Это капля утренней росы. Очень маленькая. Но для тебя огромная, – щедро прояснил он.– Чистая вода. Приятно умываться ею по утрам.

– А большие тени, что закрывали свет и пугали сверху? – спросила я.

– Это птицы. Для меня они не опасны. Кроме огромных, парящих в небе, потом камнем падающих вниз… с изогнутым клювом и длинными когтями… Фух! – голос стал напуганный, дом сжался и вздрогнул, потом тон вновь стал расслабленным, ласково общаясь со мной: – Но для тебя любая птичка особенно опасна. Тут ты права. Остерегайся их взора! Особенно когда подрастёшь, и станешь тоже летать!

Так мы и болтали. Он с удовольствием рассказывал мне о многих вещах, о которых я не знала. А я с удовольствием расспрашивала его обо всём на белом свете. Даже про то, зачем мы какаем. Было забавно. Он по-своему всё объяснил. Но иногда останавливался и просил помолчать. Говорил надо спать. Но мне так хотелось поскорее всё узнать! Но он ведь старался, и я терпела.

Я умная терпеливая девочка. Самая умная из червячков! Так теперь ещё и с именем. Я очень ему благодарна.

Однако, постепенно ему становилось всё хуже. Он реже отвечал. И чаще останавливался. Очень часто останавливался. И стал злиться на мои вопросы. Но вот однажды…

– Не могу. Плохо мне, – проговорил он. – И в глазах туман. Вот наступает мой конец …

Мне стало его жаль. Но что я могла?

Я выползла наружу и, двигая всем телом, перелазила его выступы и впадины. Какой же он огромный. И красивый! Серый, переходящий в белое иногда. И шерсть приятная, пушистая. А у меня лишь влажное тельце без шерсти! Доползаю до медленно двигающегося носа и вижу взгляд, сосредотачивающийся на мне. Эти глаза, красивые как глубинные озёра, узнают меня. Поникшие уши немного приподнялись.

– Вон, какая ты, – медленно проговорил он и губы его дрогнули в мягкой улыбке. – Знаешь, а ты красивая, Белоснежка. Ты, правда, сияешь искорками, как снег зимой. Длинная, светлая. Мне было приятно носить такую красавицу внутри себя.

– Не умира-а-ай! Ведь так многи-им можешь ещё со мной поделиться, – умоляю я с надрывом, вся сотрясаясь. – Что будет с тобой? Что это?

– Я не знаю. И не всё могу, – печально вздохнул он, прижимая уши. – Я старался. Мне искренне приятно быть с тобой. Я не одинок в это страшное время. Сосание молочка и болтание с тобой — два самых приятных момента за год, что я прожил. Не всем суждено жить дольше. Я не знаю куда уйду. А тело моё останется, и другие мухи сделают его пристанищем, или съест кто-нибудь. Но ты носи моё имя, и помни. Ты единственная моя радость этой печальной поры.

– Правда? Ты ведь сможешь выжить ради меня?..

Слёзы покатились капельками из глаз зайца. Он сипло выдохнул:

— Не знаю!.. Я хотел бы… Не всё в моей власти… Однако, с тобой мне легче. Я чувствую, что не смогу остаться. Нету больше сил.

Я прижалась к его влажному холодному носику. Он активно шевелил им, вдыхая мой аромат, червячка жившего внутри него. Глаза стали мутнеть и закрываться, и закрылись окончательно. Дыхание остановилось. Лапки расслабились.

Я звала его по имени, но он не реагировал. Умер?! И я печально ползала по мягкому телу, а солнышко сверху меня пригревало.

Не знаю, сколько я так ждала чего-то. Пока над нами не склонилась, затмив свет, преогромная фигура. Ещё больше, чем мой друг. Оленёнок, так говорил заяц. Существо опустило морду, глаза юного создания непонимающе рассматривали умершего зайца. Оно село рядом, поджав под себя колени. Я же слезла с трупа и тоже его рассматривала. В боку была дырочка, небольшая, но уже потемневшая. И я юркнула туда. Теперь я смогу поболтать с ним .

Елозясь внутри горячего молодого тела, я смогла оценить за маленьким входом много уже потемневшего мяса. Оно склизко набухало вокруг коридора, упирающегося в твёрдый, холодящий камешек, наполовину углубившийся в кость. Ох, что за несчастье!

– Привет, – позвала я ласково.

– А… кто? где? – удивился тонкий детский голосок.

– Я внутри тебя, – стараюсь отвечать успокаивающе, чтоб меня опять не вытрясывали.

– А я пытаюсь понять, почему заяц не двигается? – заговорила со мной она. – Как мама упала и не двигалась. И мне тоже как-то тяжко ходить.

– А что с мамой? – уже предчувствуя неладное, но всё равно я желала знать ответ. Ох, моё любопытство.

– Я сидела в убежище. Как мамочка учила, совсем неподвижно. И даже не валялась в луже, как в прошлый раз, — заговорила она важно, но потом продолжила совсем тихо. – Мама предупреждала: “Если громкий звук, убегай”. Она пришла и пока я сосала молочко, произошёл гром. Мама упала и не двигалась, хотя я звала её. Высокое существо вышло из кустов с палкой, которая дымилась, а потом из неё сверкнула молния и опять грянул гром. И я побежала. Потом снова грянул гром, и меня ударило в бок. Было больно, но я бежала, бежала и бежала. Пока не устала. А теперь я не знаю где я? И где моя мама? Почему не приходит на мой зов? Почему её нет? И почему всё больше болит бок? Мне трудно ходить, я голодная, но я найду мамочку. Обязательно! А почему заяц не убегает? Лежит неподвижно, как мама.

Ох, как же мне плохо стало. Как объяснить это малышке? Я начала плакать навзрыд.

– Голос, ты почему ревёшь? – поинтересовалась маленькая.

– Я трупный червя-а-ак… Ик!.. Лежу в твоей ране, – выдавила я, но решила не сообщать о том, что внутри раны, не хотелось её расстраивать.– Заяц был мне другом. Он многому меня научил. Хороший… был. Ик!.. А теперь его больше нет!

– Как это? Вот же, лежит он!

– Лежит. Но его здесь нет …– с печалью поясняю я. – Когда слишком плохо ему стало, он сказал, что уходит, а потом исчез. Перестал отвечать мне. Просто мясо теперь. Я не знаю, что это значит. Но он сказал это смерть. Он говорил, что от этого нельзя убежать. Теперь тут осталось только тело.

– Печально… А мама тоже… только телом? – запинаясь вытолкнула из себя она.

Мы помолчали. Потом она встала. И меня начало плавно покачивать в такт её нетвёрдым шагам.
– Она больше не накормит меня… как раньше? — всхлипнула оленишка.

– А какое молоко было у твоей мамы? – почему-то этот вопрос меня всегда очень интересовал.

– Сла-адкое! Слаще всего на свете. Всего, что я пробовала, – ответила она. – Мама ещё потом вылизывала мне ушки и голову! Так приятно и щекотно было.

– Ох, как же здорово! – восхищённо выдохнула и обомлела я.

– А тебя разве мама не кормила и не вылизывала?

– Нет. Я не знала её! И молочка тоже не пила, – тяжко вздыхая, выдавила я с горечью. – Помню, у неё было много таких как я. Мы просто ели, что попадётся…

– Ужасно… Мне так тебя жаль!.. – и мой новый домик начало потряхивать.

Она что, плачет???

– Почему? Я ведь не знала об этом, поэтому и не страдала, — удивилась я.

– Об этом я и плачу! Оттого, что ты этого не знала! – рыдая, ответила она. – А вот если бы знала, стала бы счастливее. Мама говорила: каждому, чтобы познать любовь, нужна мама.

Жаль. Значит, я не познаю любовь… Я не прочувствовала её. Но ведь, пока я не вылезла из трупа, где вылупилась, то всё же жила? И жила вроде нормально. Правильно же?.. Ну, а если я жила нормально, то зачем вылезла? Если бы я была счастлива, так ела бы и дальше. Что же потянуло меня оттуда уйти изучать мир?

Малышка-олениха немного успокоилась и уже другим вежливым голоском продолжила общение:

– Меня зовут Рассветная Ласка.

– А меня Провожающее Сияние.

– Можно вопрос?

– Да, пожалуйста. Я постараюсь ответить насколько смогу, – сразу извинилась я.

Я столь же молода, и не всё ещё знаю.

– Мама тоже стала только телом. И мне плохо. Ты говорила, что когда становится слишком плохо становишься телом… Но я не хочу… чтоб меня не было… – очень серьёзно произнесла она и осторожно прибавила: – Я тоже стану телом?

– Я не зна-аю… Я хоте-ела бы, чтобы нет… Но не всё от меня зависит, – ответила я.

– А куда я уйду? К мамочке?.. – как-то радостно она вдруг пролепетала.

– Может быть… Очень мне хотелось бы!

Она внезапно захихикала. Ей плохо, а она хихикает, так по-детски.

– А что смешного?

– Тебе не грозит стать телом — тебе ведь не плохо. Но ты всё равно беспокоишься обо мне, — весело проговорила она. – Это же так смешно!..

– А тебе не грустно?

– Когда я думаю что пойду к маме, то нет! Зачем мне думать о плохом? Если от меня уже ничего не зависит. Тело останется, а я буду с мамой. И точка!

– Ууу… — удивлённо потянула я.

– Давай ещё поболтаем!.. – как то чересчур оптимистично предложила Рассветная Ласка.

– О чём?.. — непонимающе ответила я.

– Обо всём! Даже о том, чего не знаем, – вымолвила она.

Потом тихо, с придыханием, продолжила:

– Ты первый мой друг в жизни. Кроме мамы. Я всегда сидела в тайном местечке тихо, и ждала её. Было скучно. Все всегда проходили мимо, и никто со мной не разговаривал. Теперь есть ты, красивая, хоть тебя я никогда и не видела.

Мы шли и общались на разные детские темы. Обсуждали всё, что знала каждая из нас. Хихикали над случайными словами. Придумывали из них каламбуры.

В конце концов, ей стало трудно дышать и говорить. Спустя некоторое время она остановилась и легла.

– Не могу больше идти. Вот я скоро и встречу мамочку… – проговорила она тихо и совершенно спокойно.

Её вера и впрямь вдохновляла. Она не допускала ни единой мысли, что её ждёт плохое за тем горизонтом. Только хорошее!

Как же мне, не доставало силы её веры. Это дитя действительно чудесно.

Я вылезла из ранки, и поползла длинным тельцем. Путь был долгий, по гладкой шелковистой шёрстке, коричневатой и в белых пятнышках. Она прерывисто дышала и не шевелилась. В конце концов, я оказавшись около её глаз, на длинной мордочке. Она открыла большие глаза, посмотрела на меня и нежно захихикала:

– Маленькая ты совсем, как и я, когда была внутри мамочки, – выговорила она с трудом, растягивая мягкой улыбкой губы. – Но ты очень красивая. Я вижу вокруг тебя расплывчатую радугу.

Она нежно пофыркала, и я захихикала от тёплого носика и дыхания малышки.

– Ты как родная стала мне. Прощай, сестра, вот и приходит мой час. Пойду к маме… – она подняла голову и мы обе, одновременно, увидали волка.

Старый обтрёпанный зверь, весь израненный. Он шёл расслабленно бесшумной хищной походкой, осторожно осматриваясь и, казалось, поглядывал на малышку сочувственно-понимающе, даже будто извиняясь.

Оленишка смотрела на него со всё более ясной улыбкой, будто… Нереально! Была рада избавлению? Покорно ждала? Видя детским любящим сердечком что-то, глубже и шире, чем могла увидеть глазами?

Быстрым движением он впился ей в горло, давя. Инстинктивно немного подёргавшись, она замерла и обмякла. Бессильно упав рядом, он вцепился в ещё тёплое тельце оленёнка, стал рвать его и поедать.

Я легко стряхнулась на травку и обползала его по широкой дуге. Потом нашла в боку ранку потемнее и влезла туда. Теперь я могу узнать, почему он это делал с моей названной сестрицей. Зачем сделал её телом?

– Привет! Простите, что отвлекаю… – извинилась я. – Но вы едите моего друга. Зачем вы съедаете его тело?

– А? – он видимо не сразу осознал и поверил.

Спустя несколько секунд активного жевания, и, видимо, размышлений, волчара откликнулся:

– Ты, судя по всему тот, кто проник в меня через рану? Правильно? Ну поскольку никого нет рядом, одно из двух: или я схожу с ума, или ты, червь, со мной говоришь! Но никогда в жизни о таком не слыхал и не встречал подобного

– Второе! – выпалила я, потому что…

…меня завораживал его мудрый старческий голос. Он явно отличался от двух предыдущих, как огромное дерево от юной травки. А как же много он , наверное, знает?

– А меня зовут Провожающее Сияние!

Я впервые представилась. Как здорово!

– Очень приятно познакомиться. Моё имя Снежный Клык, – проговорил волк. – Касательно твоего вопроса — она умирала. Её было уже не спасти, жаль девочку. Я, как хищник, видел много разных смертей и почувствовал её близкий конец, как и её готовность к нему. Облегчил ей участь. Ну и я тоже хочу пожить чуть подольше, подкрепившись свежим мяском.

– Почему? – не знаю, зачем я задала этот вопрос.

– Если честно, не знаю. А ты зачем лезешь ко всем, а не жрёшь просто трупы, чтоб стать трупной мухой, потом отложить личинок в очередное мёртвое тело, и позже быть съеденной какой-нибудь птичкой? А? – взаимно вопросил волк.

– Мне хочется! Просто весь день жрать? Ску-у-учно. Я хочу познавать и общаться, — проговорила я, очень стараясь сохранять вежливость. – Двое, прежде тебя, были отличными собеседниками – заяц и оленёнок. Первый даже дал мне имя, чтобы я помнила о нём!

Волк задумчиво активно жевал, из-за чего мне приходилось дожидаться ответа, слушая чавканье. Желание общаться и юная энергия рвались из меня. Но я просто ждала и… ждала.

– Печально, – спокойно заговорил, наконец, он, – что только из-за их ран и тяжёлого состояния, ты смогла получить друзей и такой прекрасный опыт. Я бы тоже, не будь ранен, не заметил тебя.

Я просто остолбенела. В каком смысле? Они ведь чудесные звери. И так хорошо со мной общались!.. Не могло же всё это быть ложью?

– Понимаешь ли, но все заняты своими делами, – продолжил мысль Снежный Клык, – не думая и не замечая вокруг мелочей, таких как ты. Все спешат делать. А чего ради? Чтобы прожить ещё пару ближайших дней? Только слабея и умирая, мы начинаем по-настоящему жалеть о прожитой жизни, осознавать её другую ценность. И иногда это мелочи. Ты, вот, всего-навсего червяк. Потому-то ты, маленькая и слабенькая, можешь стать приятной отдушиной. Единственным последним общением, чтобы рассказать всё то, что они не успели. Мы рождаемся слабыми, и только забота тех, кто близок, делает нас сильнее. Но и уходим, как правило, в слабости и одиночестве. Все спешат мимо. Мне жаль твоей приятельницы, но такова жизнь. Одни вынуждены убивать других, чтобы есть. Одни умирают в клыках безразличия хищника, а другие в одиночестве без тех, кого помнят, и кто вспомнит о них.

Я кивнула. Красиво говорит, не поспоришь. Какой-то странный вопрос зазудел в моём уме:

– Постой-ка! Мы рождаемся слабыми и уходим слабыми, так?..

– Хм… да, – дом перестал жевать и поднялся. – Лишь между этими периодами мы сильны, а самый пик, когда взрослые. Потом же постепенно слабеем и стареем. Незаметно.

– То есть… смерть это обратное рождение? Правильно? – выдала я проклюнувшуюся идею. – Мы рождаемся слабыми и уходим также, да? Возможно, на новое рождение?!.

– Интересное предположение… жаль… не проверить, – пробормотал волк, хмыкнул и неторопливо зашагал. – Но я рад твоему старанию. Однако ж, в какую мать мы уходим? Мы же рождаемся, а потом-то матери нет. Обратно в ту мать, которая родила? А если она уже умерла? То в её дочь, то есть в свою сестру. А если мертва и она? А куда уходит мать? В мать которую родила, но которая мертва?

Я чувствую, что голова начинает болеть. Ох, не стоило мне задавать этот вопрос, сама не готова к ответу.

– Прости-и… я не знаю.

– Ничего, всё в порядке. Расскажи-ка лучше мне свою историю, – сменил волк тему.

– Сначала скажи, что случилось с тобой?

– Всё очень просто. Сын победил старого вожака-отца в бою и изгнал меня из стаи умирать, — вымолвил он грустно. – Это справедливо. Ведь своего отца я тоже выгнал. Таковы традиции. Так что всё, как заведено, по обычаю нашего племени… Интересно, его тоже изгонит сын, когда он состарится?.. Так, что раны у меня недавние. И, если честно, я тоже недолго протяну. А теперь рассказывай ты!

И я поведала всё. Он внимательно выслушал, продолжая неспешно продвигаться, иногда останавливался и лакал.

– …Вот так! Мне жаль их, – закончила я печально. – Ради чего они умерли? Случайно..? Это разве справедливо, что такими молодыми умерли?

– Справедливость?.. Понятие относительное, — спокойно возразил волк. – Для тебя, повторю, их смерть хорошо. Иначе бы ты просто ползала по земле, пока кто-то из насекомых или птиц тебя бы не заметил и не сожрал.

– Да может лучше было бы мне умереть, а им жить! – воскликнула я в искреннем сочуствии.

– Если бы твоё желание воскресило их, может быть, – примирительно согласился волк. – Но ты же не можешь! И смысл тебе умирать? Ты несёшь в себе их память и последние воспоминания. Их желания. Как и мои. Ты определённо должна жить.

– Ради чего? – простонала я. – Жрать трупы и откладывать личинок?

– Это не такое уж плохое дело, – важно отметил волк. – Не все трупы мы успеваем съесть. А если мёртвые тела разлагаются, то через ветер все кто рядом, сами рискуют стать трупами. Кроме того, ты также можешь делать то, что у тебя лучше всего получается.

– И что же? – непонимающе заинтересовалась я.

– Быть последним утешением, – значимо подчеркнул волк. – Перед смертью, для многих, ты не незначительный мелкий червяк, либо, позже, жирная трупная муха. Нет! Только на грани, когда дыхание жизни кончается у тех, кто умирает в одиночестве, требуется тот, кто утешит, кто сопереживает. Та, что проводит в последний путь. Провожающая в Последний путь! Я такой тебя вижу! У тебя прекрасный голос. Твой характер скромный, без гордости и злобы. Ты любознательна и тебе жаль их. Как приятно делится с тобой всем, чем мы владели. Хранительница.

— У… ууу…. Ух! – не смогла выразить я. – Никогда бы о себе так не подумала…

— Да. Таких, как ты, я не встречал. Думаю, что подобных никогда и не было. И вряд ли родятся, – сказал с уверенностью волк. – Используй обдуманно эту короткую жизнь. Наполни её памятью и умиротворением уходящих. Для всех кто жив, полон гордости и сил, ты лишь уродливая муха-падальщица. Но для тех, кто издаёт последний крик отчаяния в одиночестве, ты особая ценность! Ты утешающий ангел. Разговаривай с ними!

Да он прав!! Только из-за смерти кролика и оленяшки я осталась жива. Только из-за того, что они умирали, мы делили с ними самые прекрасные воспоминания.

А общение для них было приятным? Надеюсь. Если бы они были здоровы, я бы умерла, и они бы даже не узнали о моём существовании. Очень печально! Я, содрогаясь, заплакала от этого осознавания.

— Поплачь, – мягко утешал волк, – так иногда надо. Только так и можно выдавить из себя что-то и не страдать сильнее.

Так мы шли и шли, пока волк учил меня мудрости жизни:

— Я хорошо умел всё подмечать, даже за вашим народцем. Не летай над открытыми местностями, а, если есть возможность, наблюдай. Птицы часто прячутся в ветвях. У них отличное зрение, но запахи чуют хуже. Используй ветки или листья, чтобы скрыться от них. Скорость для тебя не главное, птицы быстрее. Они легко догонят и проглотят тебя. Поэтому передвигайся медленно, осмотрительно. Это важно. Поскольку во многих местах есть паутина, в ней легко запутаться, а пауки любят, есть таких как ты на завтрак, и в любое другое время. Двигаясь медленно, ты сможешь обнаружить их тонкие линии нитей и облететь их. Когда полетишь в большом отряде насекомых, будь настороже и готовой к нападению стаи птиц. Улетай сразу же отдельно от всех, не держись чувства толпы. Птички — существа прожорливые. Видя огромный пир из мух или одну улепётывающую, никто не станет гнаться за тобой. Мы же, волки, наоборот, ежели олень отбился от своих, набрасываемся всей стаей. Потому, что нам и одного оленя завалить не всегда удаётся. Для птиц же глотать тысячи насекомых, таких как ты, легко. Так что лети от стаи и прячься меж листьями или в траву.

Соглашаясь, я запоминала и иногда задавала волнующие меня вопросы:

— А ты пил молочко мамы? Какое оно на вкус?

— Пил! – кивал волк. – Каждый из млекопитающих пил в детстве молочко, но я этого не помню.

— Как же этого не помнить?! – ужаснулась я. – Да для них это было самым прекрасным воспоминанием!

— Они недолго жили, и для них это было ещё ярко в памяти, – вздохнул волк. – Для меня же слишком многое заслонило это. Всё время что-то происходило: то охотник подстрелит собрата в стае, то волчица родит, то зима суровая… За долгие годы забываются даже самые яркие впечатления. Я жалею, что забыл о вкусе молока своей матери. Но, кроме него, есть ещё много чего в мире, из-за чего стоит жить.

Я кивнула. Да, есть много чего интересного. Да и молочка-то я никогда не пила…

— Вот и приходит мой последний закат в жизни, – однажды сказал волк.

Я вылезла из раны и посмотрела. Усталый серый волк сидел у края обрыва, обернув хвостом длинные лапы. Он молча замер глядя поверх и вдаль.

Я приподнялась и тоже увидела закат огромного солнца, такого красивого. Пылающим полукругом он накрыл весь лес вдали. С высоты берега, в который переходил холм, подточенный внизу голубой лентой реки, открылась огромная раскинувшаяся вокруг территория.

— Посмотри, на какую вышину мы поднялись, – выдохнул усталый волк. – А там, за лесом, вдалеке видны деревья двуногих с гром-палками. У них свой лес, из неживых деревьев.

Да, много чего-то большого и непонятного высилось за зелёными исполинами.

— Красиво, – сказала я. – Жаль многие не видят такую красоту.

А старый волк неотрывно смотрел на меня:

— Ты тоже красивая. С тобой, и правда, легче… уходить.

Мы постояли так недолго. Потом он прилёг, сворачиваясь. А я ползала по пушистому телу, пока не улеглась между его лапами.

— Есть вещи, которых бы ты желал сейчас?

— Да, – отвечал он серьёзно. – Чтобы тем, кого я ел, было хорошо там, за гранью. Поверь, меня не порадует, если убив, я оставил их без утешения. Я хочу, чтобы всех, кто пострадал, ждало утешение.
Я кивнула и вместе с ним мы наблюдали последний закат в жизни волка.

— Я чувствую, девочка, что твоя судьба отличается от всех нас, – проговорил он тихо, слабеющим голосом. – Что ты переживёшь нас. Живи.

Я подползла и нежно прижалась к его носику.
***
С тех пор прошло немало времени, и вот я уже настоящая трупная муха. Многие из тех, кого я проводила, стали обителями моих детей. Я всегда хранила память об ушедших, и надеялась, что кто-то из моих детей будет делать как я. Но, увы!

Сейчас я, прячась в листьях, наблюдала за воркующими пташками. Нежно гладясь шейками, они наслаждались тёплым днём и общением друг друга. Один из немногих прекрасных моментов любви.
Мне так часто не хватало нежности в общении с сородичами-мухами. Их желания были слишком примитивны. Но выбора от кого рожать личинок не было.

Используя их отвлечение, я перелетела. Птицы ворковали, закрыв глаза, и не заметили жирную серую муху быстро пролетевшую вблизи. С облегчением выдохнув, я порхнула на полянку.

Там мама-олениха вела маленького оленёнка на водопой или в новое прибежище

Решив немного передохнуть, я присела на носик малыша.

— Хи… А ты кто? И почему такая уродливая? – высказал прямо оленёнок.

Ну да, я не красавица, как яркая бабочка. И не прыгучий зелёненький кузнечик. Лишь жирная муха.

— Поспеши, Бэжди! Нечего общаться со всякой грязью, – прикрикнула мама на малыша.

— Правильно, – подтвердила я. – Слушайся маму, она всегда права.

— До свидания, странное насекомое, – выпалил малыш и взбрыкнув длинными коленками, ускакал к маме.

Я же взвилась вертикально вверх и пожужжала дальше.

Возле озерка, тяжело дыша, прилёг самец-олень. Множество рваных ран на его теле, по которым видно, что его порвал медведь. Почти убил.

Я спокойно села на нос оленю. Он гордо приподнял голову, и пару раз чуть тряхнул ею, пытаясь сбросить такую назойливую мелочь, как я. Но я не уходила.

— Привет, – здороваюсь я. – Не будь таким гордым, поболтай со мной.

— Я ещё силён, – тяжко прохрипел он. – Я победил и выживу, и мне никто не нужен.

Я лишь повертела головой, рассматривая его, и покачала ею из стороны в сторону на его упрямство:

— Всем нужен кто-то в трудный момент, – говорю ему, утешающе заглядывая в огромные карие глаза, своими фасетчатыми многогранными глазками. – Я просто хочу помочь тебе пережить это.

Он тяжко дышал, разглядывая мелкую муху на носу. Её голос наполнял его странным спокойствием.

— Да кто ты такая? Мелкая трупная муха, мечтающая отложить личинок в моё благородное тело.

— Я… – сказала тихо и погладила лапками его носик, – буду твоим Сиянием, провожающим в последний путь. И скажу прямо: тебе не жить, друг. Многие гордецы пытались выжить вопреки всему, но не всё от нас зависит. Но я та, что сохранит память о тебе и твоих мечтах. Я та, что утешит последние моменты жизни. Поверь, я искрення. Да, я отложу в тебя личинок, позже, когда ты умрёшь. Такова жизнь. Как и многие до меня и после. Чтобы тело твоё не навредило лесу.

Его глаза расширись, видя то, что и многие при последних дыханиях жизни. И в его глазах отразилось то, как он смотрел на меня, и это было моим утешением!

— Ты самое чудесное Сияние, которое я встречал…