🌊 ИСПЫТАНИЕ ВТОРОЕ: ЖЕРТВА ДЖОНА «ОКОРОК» СИЛЬВЕРА 🌊
Джон «Окорок» Сильвер подошёл к купели с той же неторопливой, тяжёлой поступью, что и всегда. Его крабья нога мерно постукивала по песку. Он вытащил из-за пазухи фляжку из толстого зелёного стекла, откупорил её и осушил одним залпом. На его высохшем лице на миг промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее человеческую грусть.
Его голос, хриплый и лишённый эмоций, тем не менее нёс в себе отзвук далёкой, почти забытой боли.
«У меня когда-то был батя… Если уж вы хотите жертву во славу Морского Отца — то вот вам жертва от моего отца. Это моё предпоследнее батино наследство. И предпоследнее воспоминание о людской жизни…»
Фляжка, описав короткую дугу, упала в кристально чистую воду. Не было ни шипения, ни вспышки. Вода, лишь слегка взволновавшись, приняла её, и стекло начало медленно погружаться, словно в тяжёлой, густой смоле. По мере погружения вода вокруг фляжки потемнела, стала цвета старого вина и морских глубин, но этот тёмный ореол не расползался, а оставался сконцентрированным вокруг sinking предмета, пока тот окончательно не исчез из виду.
Затем Джон повернулся к Аранессе Солёной Ярости. Его жестокий, прямой взгляд встретился с её холодным. Он снял треуголку, прижал её к груди — жест, полный архаичного, бретонского рыцарства, столь странного в устах ходячего мертвеца.
«Аранесса Солёная Ярость… Мы оба изгои своего народа… Я клянусь, что когда наконец стану капитаном корабля, то назову его в вашу честь. Корабль будет носить имя «Ярость»».
Это была не просьба о благосклонности. Это было заявление. Признание в странном, извращённом родстве. И клятва, связывающая его мечту с её именем. Произнеся это, он пустил струйку сизого дыма и, прихрамывая, отошёл от купели.
🏴☠️ Реакции капитанов:
Аранесса Соленая Ярость замерла. Её чешуйчатые пальцы сжали гарпун так, что костяшки побелели. В её глазах бушевала буря противоречий: яростное отвращение к нежити, гневное неприятие сравнения с собой… и глубокая, невольная признательность за жест, в котором было больше понимания её собственной боли, чем она когда-либо слышала от живых. Она долго молчала, прежде чем кивнуть — один раз, резко. «Клятва… принята. Но если ты когда-нибудь опозоришь это имя, я сама отправлю твой «Ярость» на дно».
Лютор Гаркон («Параноик») бормотал себе под нос: «Он отдал последнюю нить, связывающую его с человечностью… и тут же создал новую, привязав свою будущую славу к той, кто презирает его род. Это… либо гениально, либо безумно. Он стремится стать капитаном, но для этого он должен сначала пережить нас всех. Интересная ставка».
Капитан Джейго Рот не скрывал гримасы отвращения. «Клятва нежити… Осквернение. И её… она слушает его?»
Салах-ад-Дин «Золотой Маг» равнодушно пожал плечами. «Сентиментальная чушь. Хотя фляжка, вероятно, была антиквариатом».
Локхир Жестокосердный оценивающе наблюдал. Клятва, данная столь своеобразно, всё же была клятвой. А за нарушение клятв в Наггарроте знали одну цену.
Джер Птица смотрел на напарника с новым, почти уважительным любопытством. «Умный-хитрый мертвяк! Клятва-обещание! Теперь у него защитница-покровительница!»
Жрец подошёл к краю купели. Вода, поглотившая фляжку, теперь казалась невероятно тёмной и спокойной в самом центре, окружённая чистотой, дарованной жертвой Джера. Старик зачерпнул пригоршню и окропил ею крабовью ногу и торс Джона.
«Ты отдал память о том, кто дал тебе жизнь, и дал клятву тому, кто жизнь отнимает, — сказал жрец. — Море ценит и жертву, и обет. Оно даёт тебе «Стабильность Глубин». Никакая качка, никакой шторм не собьёт тебя с ног. Твоя поступь будет твёрдой на любой палубе, а твой прицел — недрогнувшим даже среди бушующих волн. Ты стал подобен скале, о которую разбиваются волны. Помни: скала тоже когда-нибудь станет песком, но пока она стоит — она нерушима».
(Эффект: Джон Сильвер получает сверхъестественную устойчивость к физическому воздействию, толчкам, качке. Его равновесие и меткость становятся абсолютными в любых условиях, даже в самый жестокий шторм или на шаткой поверхности. Он буквально не может быть сбит с ног обычными средствами.)
✅ ПАРА 3 ЗАВЕРШИЛА ИСПЫТАНИЕ
Джер Птица и Джон «Окорок» Сильвер принесли жертвы: Джер — орудие мести, Джон — память о человечности и дал клятву. Оба получили благословения, полезные для их специфических навыков.
Итоговые очки будут присвоены после завершения раунда всеми парами.
🦊 ХОД ПЕРЕДАЁТСЯ ПАРЕ 1: «ОСКАЛ И ТЕНЬ» 🦊
Вода в купели, приняв шесть жертв, теперь представляла собой странное зрелище: она была кристально чистой по краям, с тёмным, глубоким пятном в центре и следами переливчатых магических энергий. Жрец Маннана выглядел утомлённым, но довольным. Аранесса жестом пригласила последнюю пару.
«Ваша очередь, — сказала она, её взгляд скользнул по Марии ле Салазар и Кумихо. — Покажите, что могут отдать морю те, чья сущность уже переплетена с вечностью и магией».
🎯 ОЧЕРЕДЬ КУМИХО
Первой из последней пары к купели по жребию подходит Кумихо (Lord Haarhus).
Её босые ступни бесшумно ступают по песку. Янтарные глаза с хищным прищуром изучают воду, смешанную энергиями предыдущих жертв. Мария наблюдает за своей «сестрой» с привычным, сложным выражением — смесью ожидания, защиты и собственности.
📜 Что нужно сделать Кумихо:
Опишите, как Кумихо подходит к купели. Каково её отношение к ритуалу морского бога, учитывая её природу (драконокровная перевёртыш, магия Инь, связь с Тзинчем и вампирское проклятие)?
Выберите жертву. Что может быть ценно для существа, которое уже отказалось от человечности ради силы, питается плотью и связано сложными узами с вампиром? Возможные варианты:
Материальное: Её кинжал с костяной рукоятью? Часть её одежды (ханьфу), символизирующей её катайское прошлое? Маска лисы (если она у неё с собой как физический предмет)?
Нематериальное:Отказ от части своего голода (крайне болезненно)? Клятва верности исключительно Марии (но она уже дана)? Память о вкусе человеческой плоти или о моменте сделки с Тзинчем? Часть её магической силы Инь?
Что-то, связанное с её двойственной природой (лиса/драконокровная) или с её служением Марии.
Опишите процесс. Как сложная, заряженная вода реагирует на прикосновение существа магии Инь и Хаоса? Может, она замерзает, покрывается инеем, в ней появляются тени или слышны шёпоты?
Получите благословение от жреца. Оно должно соответствовать жертве и её природе. Например:
Пожертвовала связь с прошлым — получила усиление власти над духами или теневыми существами.
Пожертвовала часть магии — получила способность поглощать магические энергии или видеть магические потоки (Ветра Магии).
Пожертвовала физический предмет, связанный с идентичностью — получила способность к ещё более совершенной мимикрии или обману чувств.
Кратко опишите реакцию Аранессы (настороженную) и других капитанов, особенно Лютора Гаркона (который подозревает в ней агента Тзинча) и Салах-ад-Дина (которого может заинтересовать экзотическая магия).
После вашего хода последней будет Мария ле Салазар.
Что готова отдать морю та, чья душа уже является сделкой, а тело — сосудом для множества сущностей?
🗣️ LORD HAARHUS, ВАШ ХОД! ОПИШИТЕ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ КУМИХО! 🗣️
Скриптор, Кумихо не торопясь подходит к купели, в которой, переливаясь, закручиваются в водовороте лунные дорожки. Кивнув своим внутренним мыслям, она произносит. Ее слова звучат уверенно, но в них нет театральной наигранности. Это скорее откровение, произнесенное перед миром.
«Я родилась очень далеко от этих мест. В стране, где древняя магия переплетается с живыми мифами. И даже там, в шепотках за спиной, меня называли монстром. Я не удивлена, что и здесь слышу подобное. «Оборотень. Мутант. Чудовище. Дочь Земли, но не Моря!». Я давно привыкла к суевериям. Они прочно пустили корни в души каждого. Некоторые сами испытали это на себе (взгляд Кумихо падает на чешуйчатые руки Аранессы). Некоторые несут эти суеверия сами, видя лишь внешность, но не суть (взгляд Кумихо на миг задерживается на капитане Джейго Роте).
В одном вы правы! Я – дочь Луны! Во владениях Царя Морей я лишь гость. А гостю не пристало приходить с пустыми руками.»
Кумихо достает из складок своего ханьфу небольшой калибас, покрытый иероглифическими рунами. «Зелье, что хранится в этом сосуде, содержит частичку крови моего отца.» Кумихо открывает флакон и начинает тонкой струйкой выливать содержимое в купель. Густая алая жидкость слегка дымится на воздухе. Пока жидкости постепенно смешиваются, Кумихо произносит дарственную речь.
«Маннан! Повелитель приливов, Царь Морей, Владыка шторма! Сегодня я преподношу тебе в дар кровь. Кровь свою. И моего отца. И отца моего отца. И всех моих предков, вплоть до великих драконов Катая, что породили эту линию крови! Прими её, и будь свидетелем моей клятвы пред ликом Луны, что я отрекаюсь от тех берегов, что породили меня! Нет больше у них власти надо мной, как нет власти у бухты над кораблем, что покидает ее объятья, и плывет в неизведанное».
На мгновение арену озаряет свет полной луны, не смотря на то, что в небе лишь ее половина, а со стороны океана доносится тихий отзвук грома.
Кумихо кланяется жрецу и собирается уходить. У Океана не просят награды, а значит и она не должна.
«Стой, дитя!» сиплый голос жреца остановил удаляющуюся девушку. «Испей.»
Секунду помедлив, Кумихо подходит к купели, зачерпывает ладонью воду и выпивает. Жгучая боль волной проходит по ее телу, заставляя согнуться. А вслед за болью проходит и волна трансформации. Ее кожа покрывается мелкими чешуйками сапфирового цвета, зрачки вытягиваются, а на лбу появляются небольшие рожки. Кумихо закричала, но это был не крик, а рык дракона, пронесшийся по трибунам. Затем волна отступила, постепенно возвращая тело девушки в прежний вид.
«За кровь платят кровью» прохрипел жрец Маннана. «И Морской Отец помнит этот обычай. Теперь в твоих жилах течет кровь ЕГО детей. ОН даровал тебе кровь и силу морских драконов, и не нам учить перевертыша что с этим делать. Но отныне, ты – и его дитя, как прилив — дитя Луны и Океана.»
Кумихо падает на колени и кланяется до самой земли в знак глубочайшего почтения. После чего, не произнеся ни слова, уходит.
Кумихо подошла к купели не как просительница, а как равная, вступающая в переговоры с могущественным владыкой. Её янтарные глаза, холодные и оценивающие, скользнули по чешуйчатым рукам Аранессы и остановились на лице Джейго Рота. Её слова были обращены не только к Маннану, но и ко всем, кто видел в ней лишь чудовище.
«Я – дочь Луны! Во владениях Царя Морей я лишь гость. А гостю не пристало приходить с пустыми руками.»
Она достала небольшой калибас, покрытый иероглифами. Зелье внутри, дымящееся алой кровью её предков-драконов, тонкой струйкой влилось в купель. Вода, уже насыщенная магией, встрепенулась. В ней закружились тёмно-багровые спирали, смешиваясь с изумрудным светом Луиса, аквамарином Амелианы и кристальной чистотой Джера.
«Маннан! …Сегодня я преподношу тебе в дар кровь… Прими её, и будь свидетелем моей клятвы пред ликом Луны, что я отрекаюсь от тех берегов, что породили меня!»
На арену, вопреки времени суток, упал призрачный свет полной луны, и с моря донёсся глухой раскат грома – знак того, что клятва услышана.
Когда Кумихо, не ожидая награды, уже повернулась уйти, жрец остановил её. «Испей.» Девушка, сжавшись от внутренней борьбы, зачерпнула ладонью воду и выпила. Последствия были мгновенными и жестокими. Её тело согнулось в судороге, кожа покрылась сапфировыми чешуйками, на лбу проступили рога, а из горла вырвался нечеловеческий, низкий рёв дракона, от которого задрожали самые старые балки на трибунах. Затем трансформация отступила, оставив её на коленях, тяжело дыша.
Жрец, выглядевший теперь крайне измождённым, произнёс хрипло:
«За кровь платят кровью… Теперь в твоих жилах течет кровь ЕГО детей. ОН даровал тебе кровь и силу морских драконов… Отныне, ты – и его дитя, как прилив — дитя Луны и Океана.»
Кумихо, не говоря ни слова, низко поклонилась до земли – жест глубочайшего уважения и признания – и вернулась к Марии.
🏴☠️ Реакции капитанов:
Аранесса Соленая Ярость стояла неподвижно, но её глаза горели. В них читалось нечто большее, чем уважение – признание родственной души. «Она… отреклась от суши. От предков. И море… море приняло её. Не как гостя, а как дитя. Оно дало ей свою кровь. Это… беспрецедентно. Матланн (Маннан) проявил свою волю ясно. Эта лисица теперь связана с пучиной так же, как и я».
Лютор Гаркон («Параноик») был в ярости, но сдержанной. «Кровь драконов… смешанная с кровью моря… Она не просто отдала прошлое, она обменяла его на новую, чудовищную силу. Теперь в ней течёт кровь бога морей. Кто знает, какие мутации это вызовет? Какие новые формы примет её голод?»
Салах-ад-Дин «Золотой Маг» впервые за вечер отложил бокал. «Драконья кровь… трансмутированная силой Маннана… Это уникальный алхимический феномен! За такую субстанцию коллекционеры отдали бы целые флотилии!»
Локхир Жестокосердный медленно склонил голову. Сила, полученная через боль и трансформацию, была понятна и близка философии Друхаи.
Капитан Джейго Рот бледнел. «Ещё один монстр, получивший благословение… Море сошло с ума».
Мария ле Салазар наблюдала за своей «сестрой» с гордостью, ревностью и жгучим любопытством. Её взгляд говорил: «Это моё создание, и оно стало могущественнее».
🌊 БЛАГОСЛОВЕНИЕ: «КРОВЬ МОРСКОГО ДРАКОНА» 🌊
Кумихо получила не просто благословение, а физическое и мистическое преображение.
Частичная трансформация: Может по желанию проявлять черты морского дракона (чешуя, рога, когти, изменённые глаза), значительно усиливая физические параметры и устрашая врагов.
Связь с морем: Чувствует течение магических потоков в воде, может ненадолго дышать под водой, её магия Инь получает морскую «тяжесть» и власть над морскими духами и туманами.
Драконий рёв: Её крик может вызывать панику, подобную ужасу перед морским чудовищем, и временно дезориентировать противников.
Новый голод: Её потребность в плоти может теперь частично удовлетворяться магической энергией моря или сильных морских существ.
🎯 ОЧЕРЕДЬ МАРИИ ЛЕ САЛАЗАР
Последней к купели, завершая второе испытание, подходит Мария ле Салазар (Izadrit).
Вода в купели теперь — это гремучая смесь из шести жертв: памяти, верности, мести, ярости, прошлого и крови драконов. Она переливается всеми цветами, от изумрудного до багрово-чёрного, и от неё исходит почти осязаемая мощь. Жрец выглядит истощённым, но его взгляд на вампиршу — вызов. Аранесса скрестила руки, ожидая. Кумихо, вернувшаяся к ней, стоит, всё ещё слегка дрожа, но с новым огнём в янтарных глазах.
📜 Что нужно сделать Марии:
Опишите, как Мария подходит к купели после трансформации Кумихо. Какие чувства она испытывает? Гордость? Соперничество? Желание превзойти?
Выберите её жертву. Что может быть ценно для вампира-капитана, бывшей бретонки, воспитанницы Лютора Гаркона, жаждущей свободы и власти? Варианты:
Связь с прошлым:Осквернённое знамя лилий с её плеч (символ её падения и нового начала)? Часть её вампирской силы (рискованно)?
Связь с Гарконом:Клятва окончательно разорвать последние незримые узы с бывшим командором? Память о моменте обращения?
Связь с морем:Обет никогда не топить корабли с живыми (невероятно для пирата)? Или, наоборот, клятва приносить все захваченные флаги в жертву Маннану?
Часть себя: Как и Кумихо, кровь (но вампирская кровь — это сама её сущность)? Или, например, один из её алых глаз (символически)?
Опишите процесс. Как невероятно насыщенная вода отреагирует на прикосновение нежити, да ещё и вампира? Возможно, бурление, шипение, подъём пара или, наоборот, полное застывание.
Получите благословение. Оно должно быть мощным, соответствуя масштабу её личности и её жертвы. Возможно, оно будет связано с контролем над мёртвыми в море, властью над морскими туманами или неуязвимостью к морской воде (которая часто вредит нежити).
Опишите реакцию Лютора Гаркона (чья личность в данный момент может быть любой), Аранессы и, конечно, Кумихо.
После вашего хода второе испытание будет завершено, и будут подведены итоги всего раунда с начислением очков.
Что готова отдать морю Королева-Вампир, чья воля сильнее смерти, а жажда свободы — сильнее самой крови?
🗣️ IZADRIT, ВАШ ХОД! ОПИШИТЕ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ МАРИИ ЛЕ САЛАЗАР! 🗣️
Скриптор
Мария подходит к купели последней, все взгляды, и трибун и великих капитанов скрещены на ней. Мария молчит. Вода в купели необычно спокойна на вид, но трепещет от наполнившей её силы, а жрец Маннана ждет последней жертвы. И когда напряженное ожидание достигает пика, Мария начинает речь:
— Прежде чем море возьмет своё, вы, капитаны, мошенники, авантюристы и отбросы… Услышите одну историю, коих в океане произошли тысячи.
Мария начинает медленно идти по кругу арены, и её взгляд подобен острию клинка — каждый кто чувствует его на себе — съёживается. Мария продолжает:
— Однажды к берегам Люстрии, в экспедицию отправился корабль. Это был прекрасный, быстроходный Галеон с красивым именем «Поцелуй морской девы». На борту была отважная команда, умелый капитан, юная фрейлина — служительница Леди, и её защитник — благородный рыцарь. Но они не доплыли. Когда на море разыгрался шторм, «Поцелуй морской девы» Взял на абордаж жестокий пират.
Мария останавливается, и её взгляд упирается в Лютора Гаркона. Эта история.. в ней не звучит имен, но каждый понимает что она — глубоко личная.
— Экипаж сражался отчаянно, бой велся даже не насмерть, но за души. Но шторм подкосил силы людей, пират победил. Команда была перерублена и взята в плен. Капитан пал, пронзенный рапирой пирата. Рыцарь… сражался до последнего, но и его одолели числом. И тогда последняя из оставшихся — бретонская дева, предложила Пирату сделку. Она уходит с ним добровольно, а тот оставляет корабль и выживших — на суд моря. И Пирату… это показалось восхитительной шуткой. Превратить фрейлину в подобие себя, своего слугу. Но обещания… было ли оно выполнено? Как только дева оказалась в его власти — он приказал собрать всех выживших… и обратил их в немертвую команду нового судна своего флота. Их души не достались Маннану, они впитались в палубу корабля. А душа рыцаря.. благороднейшего из них всех, осталась навечно привязана к спущенному флагу судна — душа не обретшая покоя, не выполнившая свой долг, не защитившая, свою леди. И теперь посмотрите… Посмотрите все сюда! ВОТ ОН! Этот флаг! когда то священный, но ныне оскверненный!
Мария срывает со своих плеч свой плащ. Это — благородное бретонское знамя, ныне зовущейся отраженной лилией. Могущественный артефакт, такой что даже «Золотой маг» почти вскакивает со своего места — он бы много отдал за то что бы это знамя оказалось в его коллекции. Но затмевая его реакцию, все видят бешенную злость в глазах Лютора Гаркона. Эта история, это то что касается его напрямую.
— Корабль получил новое имя. Новую… Капитана. И новое проклятье. Дальше, я думаю все знают какова его жизнь. Но однажды… Когда бушевал точно такой же шторм, капитан того корабля заключила сделку с Маннаном. Свободу от своего командора, взамен на клятву брать в свой экипаж только тех… кто боится смерти. И клятва эта, сдержана до сих пор.
Мария подходит к купели, и единым броском погружает в его глубину священное-проклятое знамя. Все на арене в ком течет бретонская кровь пораженно молчат. А Мария… заканчивает свою речь:
— Это знамя сослужило мне долгую и верную службу. И душа… в нем заключенная, мой дорогой друг и когда-то… нечто большее. Маннан любит не только символы и память, он любит… вещественные жертвы, и не найдется у меня ничего дороже, чем это знамя. Мария платит по счетам. Что до благословления… Пусть морской бог сам решит, чего я достойна.
Мария отворачивается от купели и направляется к своему месту.
Джон «Окорок» Сильвер подошёл к купели с той же неторопливой, тяжёлой поступью, что и всегда. Его крабья нога мерно постукивала по песку. Он вытащил из-за пазухи фляжку из толстого зелёного стекла, откупорил её и осушил одним залпом. На его высохшем лице на миг промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее человеческую грусть.
Его голос, хриплый и лишённый эмоций, тем не менее нёс в себе отзвук далёкой, почти забытой боли.
Фляжка, описав короткую дугу, упала в кристально чистую воду. Не было ни шипения, ни вспышки. Вода, лишь слегка взволновавшись, приняла её, и стекло начало медленно погружаться, словно в тяжёлой, густой смоле. По мере погружения вода вокруг фляжки потемнела, стала цвета старого вина и морских глубин, но этот тёмный ореол не расползался, а оставался сконцентрированным вокруг sinking предмета, пока тот окончательно не исчез из виду.
Затем Джон повернулся к Аранессе Солёной Ярости. Его жестокий, прямой взгляд встретился с её холодным. Он снял треуголку, прижал её к груди — жест, полный архаичного, бретонского рыцарства, столь странного в устах ходячего мертвеца.
Это была не просьба о благосклонности. Это было заявление. Признание в странном, извращённом родстве. И клятва, связывающая его мечту с её именем. Произнеся это, он пустил струйку сизого дыма и, прихрамывая, отошёл от купели.
Жрец подошёл к краю купели. Вода, поглотившая фляжку, теперь казалась невероятно тёмной и спокойной в самом центре, окружённая чистотой, дарованной жертвой Джера. Старик зачерпнул пригоршню и окропил ею крабовью ногу и торс Джона.
«Ты отдал память о том, кто дал тебе жизнь, и дал клятву тому, кто жизнь отнимает, — сказал жрец. — Море ценит и жертву, и обет. Оно даёт тебе «Стабильность Глубин». Никакая качка, никакой шторм не собьёт тебя с ног. Твоя поступь будет твёрдой на любой палубе, а твой прицел — недрогнувшим даже среди бушующих волн. Ты стал подобен скале, о которую разбиваются волны. Помни: скала тоже когда-нибудь станет песком, но пока она стоит — она нерушима».
(Эффект: Джон Сильвер получает сверхъестественную устойчивость к физическому воздействию, толчкам, качке. Его равновесие и меткость становятся абсолютными в любых условиях, даже в самый жестокий шторм или на шаткой поверхности. Он буквально не может быть сбит с ног обычными средствами.)
Джер Птица и Джон «Окорок» Сильвер принесли жертвы: Джер — орудие мести, Джон — память о человечности и дал клятву. Оба получили благословения, полезные для их специфических навыков.
Итоговые очки будут присвоены после завершения раунда всеми парами.
Вода в купели, приняв шесть жертв, теперь представляла собой странное зрелище: она была кристально чистой по краям, с тёмным, глубоким пятном в центре и следами переливчатых магических энергий. Жрец Маннана выглядел утомлённым, но довольным. Аранесса жестом пригласила последнюю пару.
«Ваша очередь, — сказала она, её взгляд скользнул по Марии ле Салазар и Кумихо. — Покажите, что могут отдать морю те, чья сущность уже переплетена с вечностью и магией».
Первой из последней пары к купели по жребию подходит Кумихо (Lord Haarhus).
Её босые ступни бесшумно ступают по песку. Янтарные глаза с хищным прищуром изучают воду, смешанную энергиями предыдущих жертв. Мария наблюдает за своей «сестрой» с привычным, сложным выражением — смесью ожидания, защиты и собственности.
После вашего хода последней будет Мария ле Салазар.
Что готова отдать морю та, чья душа уже является сделкой, а тело — сосудом для множества сущностей?
Скриптор, Кумихо не торопясь подходит к купели, в которой, переливаясь, закручиваются в водовороте лунные дорожки. Кивнув своим внутренним мыслям, она произносит. Ее слова звучат уверенно, но в них нет театральной наигранности. Это скорее откровение, произнесенное перед миром.
«Я родилась очень далеко от этих мест. В стране, где древняя магия переплетается с живыми мифами. И даже там, в шепотках за спиной, меня называли монстром. Я не удивлена, что и здесь слышу подобное. «Оборотень. Мутант. Чудовище. Дочь Земли, но не Моря!». Я давно привыкла к суевериям. Они прочно пустили корни в души каждого. Некоторые сами испытали это на себе (взгляд Кумихо падает на чешуйчатые руки Аранессы). Некоторые несут эти суеверия сами, видя лишь внешность, но не суть (взгляд Кумихо на миг задерживается на капитане Джейго Роте).
В одном вы правы! Я – дочь Луны! Во владениях Царя Морей я лишь гость. А гостю не пристало приходить с пустыми руками.»
Кумихо достает из складок своего ханьфу небольшой калибас, покрытый иероглифическими рунами. «Зелье, что хранится в этом сосуде, содержит частичку крови моего отца.» Кумихо открывает флакон и начинает тонкой струйкой выливать содержимое в купель. Густая алая жидкость слегка дымится на воздухе. Пока жидкости постепенно смешиваются, Кумихо произносит дарственную речь.
«Маннан! Повелитель приливов, Царь Морей, Владыка шторма! Сегодня я преподношу тебе в дар кровь. Кровь свою. И моего отца. И отца моего отца. И всех моих предков, вплоть до великих драконов Катая, что породили эту линию крови! Прими её, и будь свидетелем моей клятвы пред ликом Луны, что я отрекаюсь от тех берегов, что породили меня! Нет больше у них власти надо мной, как нет власти у бухты над кораблем, что покидает ее объятья, и плывет в неизведанное».
На мгновение арену озаряет свет полной луны, не смотря на то, что в небе лишь ее половина, а со стороны океана доносится тихий отзвук грома.
Кумихо кланяется жрецу и собирается уходить. У Океана не просят награды, а значит и она не должна.
«Стой, дитя!» сиплый голос жреца остановил удаляющуюся девушку. «Испей.»
Секунду помедлив, Кумихо подходит к купели, зачерпывает ладонью воду и выпивает. Жгучая боль волной проходит по ее телу, заставляя согнуться. А вслед за болью проходит и волна трансформации. Ее кожа покрывается мелкими чешуйками сапфирового цвета, зрачки вытягиваются, а на лбу появляются небольшие рожки. Кумихо закричала, но это был не крик, а рык дракона, пронесшийся по трибунам. Затем волна отступила, постепенно возвращая тело девушки в прежний вид.
«За кровь платят кровью» прохрипел жрец Маннана. «И Морской Отец помнит этот обычай. Теперь в твоих жилах течет кровь ЕГО детей. ОН даровал тебе кровь и силу морских драконов, и не нам учить перевертыша что с этим делать. Но отныне, ты – и его дитя, как прилив — дитя Луны и Океана.»
Кумихо падает на колени и кланяется до самой земли в знак глубочайшего почтения. После чего, не произнеся ни слова, уходит.
Кумихо подошла к купели не как просительница, а как равная, вступающая в переговоры с могущественным владыкой. Её янтарные глаза, холодные и оценивающие, скользнули по чешуйчатым рукам Аранессы и остановились на лице Джейго Рота. Её слова были обращены не только к Маннану, но и ко всем, кто видел в ней лишь чудовище.
Она достала небольшой калибас, покрытый иероглифами. Зелье внутри, дымящееся алой кровью её предков-драконов, тонкой струйкой влилось в купель. Вода, уже насыщенная магией, встрепенулась. В ней закружились тёмно-багровые спирали, смешиваясь с изумрудным светом Луиса, аквамарином Амелианы и кристальной чистотой Джера.
На арену, вопреки времени суток, упал призрачный свет полной луны, и с моря донёсся глухой раскат грома – знак того, что клятва услышана.
Когда Кумихо, не ожидая награды, уже повернулась уйти, жрец остановил её. «Испей.» Девушка, сжавшись от внутренней борьбы, зачерпнула ладонью воду и выпила. Последствия были мгновенными и жестокими. Её тело согнулось в судороге, кожа покрылась сапфировыми чешуйками, на лбу проступили рога, а из горла вырвался нечеловеческий, низкий рёв дракона, от которого задрожали самые старые балки на трибунах. Затем трансформация отступила, оставив её на коленях, тяжело дыша.
Жрец, выглядевший теперь крайне измождённым, произнёс хрипло:
Кумихо, не говоря ни слова, низко поклонилась до земли – жест глубочайшего уважения и признания – и вернулась к Марии.
Кумихо получила не просто благословение, а физическое и мистическое преображение.
Последней к купели, завершая второе испытание, подходит Мария ле Салазар (Izadrit).
Вода в купели теперь — это гремучая смесь из шести жертв: памяти, верности, мести, ярости, прошлого и крови драконов. Она переливается всеми цветами, от изумрудного до багрово-чёрного, и от неё исходит почти осязаемая мощь. Жрец выглядит истощённым, но его взгляд на вампиршу — вызов. Аранесса скрестила руки, ожидая. Кумихо, вернувшаяся к ней, стоит, всё ещё слегка дрожа, но с новым огнём в янтарных глазах.
После вашего хода второе испытание будет завершено, и будут подведены итоги всего раунда с начислением очков.
Что готова отдать морю Королева-Вампир, чья воля сильнее смерти, а жажда свободы — сильнее самой крови?
Скриптор
Мария подходит к купели последней, все взгляды, и трибун и великих капитанов скрещены на ней. Мария молчит. Вода в купели необычно спокойна на вид, но трепещет от наполнившей её силы, а жрец Маннана ждет последней жертвы. И когда напряженное ожидание достигает пика, Мария начинает речь:
— Прежде чем море возьмет своё, вы, капитаны, мошенники, авантюристы и отбросы… Услышите одну историю, коих в океане произошли тысячи.
Мария начинает медленно идти по кругу арены, и её взгляд подобен острию клинка — каждый кто чувствует его на себе — съёживается. Мария продолжает:
— Однажды к берегам Люстрии, в экспедицию отправился корабль. Это был прекрасный, быстроходный Галеон с красивым именем «Поцелуй морской девы». На борту была отважная команда, умелый капитан, юная фрейлина — служительница Леди, и её защитник — благородный рыцарь. Но они не доплыли. Когда на море разыгрался шторм, «Поцелуй морской девы» Взял на абордаж жестокий пират.
Мария останавливается, и её взгляд упирается в Лютора Гаркона. Эта история.. в ней не звучит имен, но каждый понимает что она — глубоко личная.
— Экипаж сражался отчаянно, бой велся даже не насмерть, но за души. Но шторм подкосил силы людей, пират победил. Команда была перерублена и взята в плен. Капитан пал, пронзенный рапирой пирата. Рыцарь… сражался до последнего, но и его одолели числом. И тогда последняя из оставшихся — бретонская дева, предложила Пирату сделку. Она уходит с ним добровольно, а тот оставляет корабль и выживших — на суд моря. И Пирату… это показалось восхитительной шуткой. Превратить фрейлину в подобие себя, своего слугу. Но обещания… было ли оно выполнено? Как только дева оказалась в его власти — он приказал собрать всех выживших… и обратил их в немертвую команду нового судна своего флота. Их души не достались Маннану, они впитались в палубу корабля. А душа рыцаря.. благороднейшего из них всех, осталась навечно привязана к спущенному флагу судна — душа не обретшая покоя, не выполнившая свой долг, не защитившая, свою леди. И теперь посмотрите… Посмотрите все сюда! ВОТ ОН! Этот флаг! когда то священный, но ныне оскверненный!
Мария срывает со своих плеч свой плащ. Это — благородное бретонское знамя, ныне зовущейся отраженной лилией. Могущественный артефакт, такой что даже «Золотой маг» почти вскакивает со своего места — он бы много отдал за то что бы это знамя оказалось в его коллекции. Но затмевая его реакцию, все видят бешенную злость в глазах Лютора Гаркона. Эта история, это то что касается его напрямую.
— Корабль получил новое имя. Новую… Капитана. И новое проклятье. Дальше, я думаю все знают какова его жизнь. Но однажды… Когда бушевал точно такой же шторм, капитан того корабля заключила сделку с Маннаном. Свободу от своего командора, взамен на клятву брать в свой экипаж только тех… кто боится смерти. И клятва эта, сдержана до сих пор.
Мария подходит к купели, и единым броском погружает в его глубину священное-проклятое знамя. Все на арене в ком течет бретонская кровь пораженно молчат. А Мария… заканчивает свою речь:
— Это знамя сослужило мне долгую и верную службу. И душа… в нем заключенная, мой дорогой друг и когда-то… нечто большее. Маннан любит не только символы и память, он любит… вещественные жертвы, и не найдется у меня ничего дороже, чем это знамя. Мария платит по счетам. Что до благословления… Пусть морской бог сам решит, чего я достойна.
Мария отворачивается от купели и направляется к своему месту.
Скриптор принимай ход сообщением выше!
Скриптор, принимай ход от последнего игрока.
Izadrit,
Скриптор,
я переношу тему сейчас.
Izadrit, я уже понял. Просто решил последний раз пнуть болвана. Вдруг сработает напоследок, и не придется тонну контента переносить.
Izadrit, может лучше через Квена продолжить и закончить?
А поздно, я руками перенес. закрывай первую тему.
Ничего не видел пока эту стену перепечатывал)
Продолжение игры:
https://warha.ru/question/b3a1634de95920d8d48fecc735cb3274/comment-page-1/
- Читать сайт без рекламы (реклама включена только для гостей).
- Читать сайт без принудительного кэширования страниц (режим задержки включён только для гостей).
- Оставлять комментарии, открывать темы на форуме и создавать собственные посты.
- Оценивать комментарии и контент других участников.
- Понимать, какие темы и комментарии вы уже прочитали, а какие нет.
Вы можете зарегистрироваться или войти.