[ФРИ] Тилейский магический турнир #1.5

🌌 ВОПЛЬ РАЗРЫВАЕМОЙ РЕАЛЬНОСТИ: ЧАС ИСПЫТАНИЯ 🌌

Безумная улыбка Гжегоша Бженджишчикевича растянулась до неестественных пределов, когда когти гиппогрифа и магические вихри начали рвать его плоть. Но это не было поражением. Каждая рана, каждый клочок разодранной плоти стал жестом поклонения, каждый стон — молитвой. Его первое заклинание, «Истерия», попыталось внести раздор в ряды противника, но истинная сила копилась в другом. С хрустом ломая Трубку Прозрения, он высвободил целое озеро магии Углу, накопленное за годы. И в этот миг он призвал свою тайную силу в полную мощь, сливая её с мощью артефакта и собственной агонизирующей жизнью.

— О, СЛАААНЕШ! ВОТ МОЯ ПЛОТЬ, ВОТ МОЯ ДУША, ВОТ МОЯ БОЛЬ! ВОСПРИМИ ЖЕРТВУ И ДАРУЙ МИРУ СВОЁ ЛИЦО! ПУСТЬ КРАСОТА РАЗРУШЕНИЯ ЦАРИТ ЗДЕСЬ!

Клинок, проведённый по собственному горлу, был не концом, а кульминацией. Его кровь не пролилась — она вспыхнула, превратившись в радужный, дурманящий туман, плывущий по арене. Его сила стала трещиной, зияющим разрывом в самой ткани бытия. Его плоть и душа, поднесённые как дар, стали ключом. Ритуал «Фантасмагория», подпитанный всем этим — мазохизмом, мощью Углу, силой артефакта и тёмным благословением — увенчался невиданным успехом.

Воздух Колизея завыл. Камень арок и ступеней завибрировал, издавая звук, похожий на ломающийся хрусталь. На месте павшего культиста пространство исказилось, разверзлось, и из него хлынул поток немыслимых красок, сладких запахов и отвратительно-прекрасной плоти. Первыми появились Искатели Наслаждений — демонические существа с гладкой кожей, слишком длинными конечностями и ртами, полными игольчатых зубов, смеявшиеся звуком звенящих колокольчиков. За ними, извиваясь, выполз Демон-Красотка, её тело — постоянно меняющаяся картина идеальных форм и ужасных изъянов, сводящая с ума одним лишь взглядом. И в центре этого кошмара, медленно обретая форму, возникла огромная, многоруковая тень — Хранитель Секретов, высший демон Слаанеш, чьё присутствие заставляло реальность плакать.

— ИЗАБЕЛЛА ЛУЧЧЕЛЛИ была первой, кто пришёл в себя. Её лицо, искажённое не страхом, а холодной, чистой яростью, обратилось к небесам. — МОЛИТВЫ НЕ ПОМОГУТ! ТОЛЬКО СТАЛЬ И ВОЛЯ! ОРДЕН МИРМИДИИ, КО МНЕ! ЗА ПОРЯДОК! ЗА ЦИВИЛИЗАЦИЮ! УНИЧТОЖИТЬ СКВЕРНУ!

Сияющие латники с символом богини хлынули на арену, строя щитовую стену против наступающих тварей. Священные знамёна вспыхнули светом, жестокий для демонической сущности. Но силы одного ордена было недостаточно. И тогда случилось нечто, возможно, предопределённое самой судьбой.

Хаштубал Огнерукий, чей меч уже пылал яростью, повернулся от Геяда к истинному врагу. «Пламя очистит эту скверну!» — прогремел его голос, и волна чистейшего, яростного Акши обрушилась на ближайших Искателей. Манефон Хранитель Истории, его костяные пальцы сжимали посох Птра: «Никогда больше! Никогда больше Хаос не осквернит священные земли!» — и ослепительный луч солнечного света, способный испепелить нежить и демонов, пронзил туман. Сар-Илам, его белые глаза видели не судьбы отдельных магов, а гибельную тень над всем городом. Без слов он воздел руки, и духи его лампы, кольца и наручей восстали как один, обрушив на портал бурю, пламя и лёд.

Элрон Хранитель магии, серый лорд эонир, понял, что время дипломатии прошло. Его посох ударил о землю, и сложнейшие сети магии контроля опутали Демона-Красотку, пытаясь сдержать её изменчивую форму и подавить её безумный шёпот. Даже Эрис Огненная Погибель, тёмная эльфийка, для которой понятие добра было чуждо, увидела в этом хаосе угрозу своему собственному стремлению к власти. С презрительной усмешкой она направила струи адского пламени не на бывших соперников, а на демонические полчища. А над всем этим, с громким «ВАААААААГХ! ЗДЕСЬ ДРАКА ДЛЯ БОГОВ!», пронёсся на своём перевёрнутом шлеме Сики-Пики Секс-Саксес, тыкая своей костяной тростью в глаза демонам и создавая абсурдно удачные помехи в их атаках.

Геяд Краер, чей гиппогриф рвал демонов клювом и когтями, оказался ядром обороны. Его звериная ярость и связь с Гуром стали щитом для других магов. Он не командовал, но его рык был призывом к единению перед лицом абсолютного, всепоглощающего Зла.

Битва была краткой, но невероятно интенсивной. Огонь Хаштубала сливался с магическим светом Манефона. Иллюзии Элрона отвлекали демонов, в то время как воины Мирмидии наносили смертоносные удары. Духи Сар-Илама сковывали тварей, а огонь Эрис и хаотичная удача Сики-Пики довершали разгром. Объединённая воля семи сильнейших магов и целого ордена святых воинов оказалась сильнее, чем экстатический бред одного, даже подкреплённого силой бога Хаоса.

— Портал… закрывается! — закричал кто-то из магов-жрецов.

Хранитель Секретов, так и не успевший полностью воплотиться, издал звук, полный бессильной ярости и… разочарования, прежде чем быть втянутым обратно в разверзающуюся бездну. Последние демоны, лишённые подпитки извне, были рассеяны совместным ударом магических энергий. На арене воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием уцелевших, треском угасающих магических полей и запахом озона, смешанным со сладковатым смрадом испаряющейся скверны.

Изабелла Луччелли, её доспехи покрытые сажей и странными слизями, окинула взглядом арену, затем — магов, стоящих плечом к плечу. В её взгляде не было прежней суровости, лишь глубокая, усталая признательность. Марко Телли молча кивнул, понимая, что богатства и политика ничего не стоят перед лицом такого. Альфео Ромео смотрел на героев со слезами на глазах, а Имельда Мондо впервые за весь турнир молчала, потрясённая.

Маги, минуту назад бывшие смертельными соперниками, переводили дух. Между ними не было объятий или тёплых слов — лишь взаимное кивание, полное уважения, и понимание, что они прошли через горнило, куда более важное, чем любой турнир. Общими усилиями жрецов, магов и слуг арена была быстро очищена от остатков скверны. Порядок был восстановлен. Не силой одного закона, а общей волей тех, кто понял, что есть вещи, стоящие выше личного триумфа.