[ФРИ] Земля чумного изобилия (Qwen)

Нехаосит,

Первым делом Афанасий, видя все признаки Хаоса и скверны, залез в свой небольшой походный сверток личных вещей и достал оттуда магический артефакт.
Рунический кулон Карака Норн — пластина чёрного громрила с золотой гравировкой: на лицевой стороне Мастер-Руна Валайи, а на обороте Руна Отрицания. Тяжёлая гномья цепь и сама пластина ощущаются как дополнительный доспех, поэтому носить постоянно его было тяжко, но в такой ситуации Афанасий накинул его на шею, надежно спрятав у груди под доспехи.
Афанасий получил артефакт, когда наемником прикрывал гномий караван Тана Торгрима Крепкорукого у переправы через реку. В бою с норскийским вождём сотник закрыл собой гномьего владыку, вцепившись в клинок врага голыми руками, — и в благодарность за спасённую жизнь Тан лично надел на него свой родовой оберег, объявив долг Карак-Норна уплаченным. С тех пор кулон — одна из немногих драгоценностей, что хранится в личном походном мешке сотника. И сейчас для неё настало лучшее время.

Выслушав мрачный, но дельный совет ведуна Олеся, Афанасий молча кивнул — сейчас не до споров. Он немедленно отыскал глазами двух самых молодых и расторопных охранников каравана, чьи лошади ещё не выбились из сил. Однако прежде чем отдавать приказ, он быстро подошёл к Ярошу, узнав в нём человека с военной выправкой и, главное, с перстнем Акшины, замеченным ещё в пути. Афанасий обратился к нему негромко, но с уважением:
— Охотник, твои полномочия мне известны. Я снаряжаю гонцов до ближайшего гарнизона — предупредить о чуме. Если у тебя есть знак Акшины, который откроет им дорогу до Кислева и до уха царицы без лишних вопросов, — сейчас самое время им воспользоваться. Моё имя знают ветераны, но твой значок дойдёт быстрее.
Ярош молча снял с пояса два небольших значка с символом Акшины и передал их Афанасию. Приняв знаки с коротким, но полным благодарности кивком, сотник подозвал гонцов и вручил каждому по такому пропуску и наказав предъявлять значки на всех заставах, чтобы получить немедленный доступ к вестовым и, через них, к Кислеву и двору царицы.
Коротким, лишённым всякой пафосной властности окриком он напутствовал гонцов:
— Бросайте всё. Гоните во весь опор до ближайшего крупного города с гарнизоном. Передайте: Ледоград пал, чума Хаоса вырвалась наружу. Всё княжество под карантин, дороги перекрыть, вестовых — во все концы. Скажите, что приказ от сотника Лоншанова, старого боевого товарища князя Морозова, и подтверждён агентом Акшины из каравана. Кто не поверит — пусть пеняют на себя. Пошли!
Он лично проверил, чтобы у гонцов была вода и оружие, и не отпускал их, пока не убедился, что они поняли серьёзность поручения. Лишь когда копыта загрохотали по раскисшей дороге прочь, он повернулся к обозу.

Тяжёлым, привычным к рёву битвы голосом Афанасий привёл в чувство заметавшуюся охрану:
— Слушай мою команду! Кто хочет жить — делай, что говорю, и делай быстро! Никакой паники — только порядок спасёт наши шкуры. Все, у кого есть щиты и крепкая броня, — ко мне, в авангард! Остальным — занять позиции у телег, приготовить луки, арбалеты, всё, что стреляет. Без моего приказа в ближний бой не лезть!

Сам он немедленно направился к голове каравана, туда, где дорога сужалась меж двух старых, покрытых мхом валунов. Это место давало хоть какое-то укрытие с флангов. Там Афанасий велел наскоро перевернуть набок две наиболее крепкие телеги, составить их в линию, укрепить мешками с солью и зерном, а поверх накидать мокрую парусину — чтобы получилась низкая, но надёжная баррикада, способная задержать зверя. Перед баррикадой, прямо в грязь, по его приказу высыпали несколько лопат песка и золы из костров — не столько против медведей, сколько чтобы потом, когда понадобится огонь, земля не занялась слишком быстро, но и не погасила пламя сразу. За импровизированным укрытием сотник расставил щитоносцев плотной стеной, сам встал в центре, выставив вперёд свой проверенный овальный щит с белым медведем, и меч держал наготове, уперев остриём в землю. Его план был прост: сдержать зверей на этой линии, не позволить им прорваться к повозкам и беззащитным людям, а самим в рукопашную вступать лишь в самом крайнем случае.

Главную ударную силу он возлагал на дальний бой. Он громко обратился к тем, у кого имелись винтовки и луки, посохи и заклинания:
— Стрелки! Бейте по медведям с дистанции, как только подойдут на выстрел. Цельтесь в головы, в бока, куда угодно — но не лезьте вперёд. Каждый выстрел должен ослаблять тварей, а когда они падут — сразу готовьте факелы и горшки со смолой! Жрец Дажа, — повернулся он к Феодору, стараясь, чтобы голос звучал с уважением, но без подобострастия, — прошу тебя, благослови меня и моих людей перед боем. Помолись своему богу, чтобы его пламя защитило нас от этой чумной заразы и чтобы магия Хаоса не коснулась наших душ. Твоё благословение сейчас нужнее, чем когда-либо!

Для борьбы с неизбежными мухами и сожжения трупов Афанасий, оставив командный пост на минуту, быстрым шагом обошёл обоз и выбрал среди припасов бочонок с чёрной смолой — достаточно лёгкий, чтобы его можно было нести в руке, но вместительный. Он не стал вдаваться в его происхождение, лишь отметил про себя, что такая густая, вязкая дрянь отлично горит даже на мокром дереве. Он поставил бочонок сразу за баррикадой и приказал одному из обозных заготовить побольше факелов из тряпья, пропитанного тем же горючим составом, и раздать их тем, кто будет стоять во второй линии. План был таков: как только медведь падёт и из него полезут рои, факельщики должны метнуть огонь прямо в расползающуюся массу, а смолу выплеснуть на тело, чтобы запылало разом. Если же мухи вырвутся до падения зверя, он рассчитывал, что ледяной ветер Олеся собьёт их в кучу, а огонь довершит дело.

Он также мысленно скоординировал свои действия с ведуном и охотником Акшины, хотя и не имел права ими командовать. Проходя мимо Олеся, он бросил вполголоса:
— Твоя стужа против мух — это хорошо. Держись за моими ребятами, не высовывайся. Если понадобится прикрыть тебя, пока ты колдуешь, — я буду рядом.
В сторону Яроша, который наверняка уже выбрал себе удобную позицию для стрельбы, он лишь коротко кивнул, давая понять, что готов прикрыть и его сектор огня. Сотник понимал, что эффективнее всего будет, если он с авангардом скуёт медведей, отвлекая их на прочный заслон, пока стрелки и маги наносят урон, а сам он в случае прорыва его кулон будет защитой от скверны, которая неизбежно будет сочиться из ран мутантов.

Покончив с приготовлениями, Афанасий встал во главе импровизированной баррикады, уперевшись ногами в раскисшую землю и подняв щит. Его голос вновь разнёсся над караваном, уже спокойнее, но по-прежнему твёрдо:
— Стоять насмерть! Первых двух зверей встречаем здесь. Третьего, который обходит, — не упускайте из виду. Если двинется к лошадям или в тыл — бейте из всего, что есть, и гоните к нам. Как только твари свалятся — сразу жгите, не ждите. Даж с нами, и Урсун не оставит. Действуем быстро, без суеты. Это не первая наша битва и, даст боги, не последняя.

Он приготовился принять атаку, внутренне полагаясь на то, что тяжёлый громриловый кулон на груди послужит надёжным щитом от магии и заразы, а его проверенный меч и щит сделают всё остальное.